Полная версия
— Брэд, только честно, тебе было хорошо? — наконец прошептала она.
— Просто мне так хорошее еще никогда не было, — честно ответил я. — Это совсем другое, чем девочки на трассе.
— Но ты же говорил, что мне с ними не сравниться? Поэтому я и спрашиваю.
— Анжи, то совсем другое дело. Ладно, давай спать, завтра в шесть — погрузка. И спасибо тебе за все.
— Нам спасибо, Брэд. — Она полезла назад.
Назавтра я еле поднялся. Болело все, или от разгрузки, или от Анжи, а может и от всего вместе. Но до сих пор я чувствовал ее тело и поцелуи. Я не стал будить ее, и как только ворота открылись, въехал на базу. К счастью груз был на поддонах, да и что-то грузить в тот момент я бы просто не смог. Рейс был нормальным: пятьсот с лишним километров. К полудню или чуть позже я должен был бы стоять под разгрузкой.
Пока Анжи спала, я гнал вовсю. Она проснулась, когда я уже въезжал в нужный город.
— Брэд, милый, — вдруг сказала она, — извини, что я проспала.
— А куда спешить? — улыбнулся я. — Только в глаза ей было как-то стыдно смотреть.
Эта база, потом следующая и так далее. Прошло ровно тридцать дней, когда сдав заказ, Анжи сказала:
— Ты приезжал и отдыхал хоть два-три дня. Давай устроим нам выходные. А заодно и посмотрим, что мы заработали. Наверное, тебе надо платить за кредит?
— За кредит я заплачу в любом банке. Но перед выходными надо посмотреть, сколько мы заработали, и на какую примерно сумму мы можем отдохнуть.
Мы заехали на какую-то стоянку, вышли и сели за столик. Я достал все бумаги и диктовал цифры. Анжи тщательно записывала все доходы и расходы, а потом в столбик суммировала. Когда, наконец, она показала мне сумму, то у меня глаза полезли на лоб: за месяц мы заработали чистыми в три раза больше, чем я делал один!
— Анжи, но как это могло так получиться?! Ни один из старейших водителей фур столько не зарабатывает!
Та рассмеялась.
— Брэд, все очень просто. Во-первых, мы работали все дни. Во-вторых, мы никогда не шли порожняком. В-третьих, мы работали на четыре часа в сутки больше чем остальные. Ну, и разные другие мелочи. А если прибавить наши разгрузочно-погрузочные приработки, то получается еще больше.
— Ты мне приносишь удачу! — рассмеялся я.
— А ты — мне. — И работа мне нравится, и ты тоже.
Я достал и пересчитал деньги. Одну треть я положил перед ней.
— Анжи, это — твое, причем честно заработанное. И никаких нет! Давай не сориться, — грозно сказал я.
— Брэд, да я за эти деньги должна была работать в той забегаловке четыре месяца! Что мне с ними делать?
— Откладывай. И вообще, выбирай, куда едем в отпуск. Недели нам хватит?
— Давай в какой-нибудь кемпинг, на природе. По дороге же много таких.
Мы заехали в первый попавшийся. Место было изумительное: лес и речка. Здесь же был и небольшой ресторанчик, или бар.
Эту неделю мы провели чудесно. Даже катались на лодке. А ужинали в ресторане. Немного непривычно было спать на кроватях, слишком много места. Не знаю как, но за это время мы больше узнали друг друга и ближе сошлись. Я уже не представлял себя без нее: все время вместе, даже ночами. Могу только сказать, что она мне очень понравилась. Наверное, и я ей тоже, потому что всегда на ее лице была улыбка и какое-то маленькое счастье.
Отпуск закончился и мы, собрав вещи и прекрасные воспоминания, выехали на работу. Я поражался способностям Анжи находить общий язык с экспедиторами баз, где мы были. Хотя, если подумав, те видели всегда шоферов, а тут к ним обращалась молодая девушка. Наверное, и я бы сделал ей какую-нибудь услугу. Таким образом, если не на этой же базе, то обзвонив другие, те находили ей какой-нибудь заказ. Таким образом, мы практически не простаивали.
Но в один день случилось непредвиденное. Мы разгрузились в маленьком поселке, где была единственная небольшая база. Заказов на ней не было, и надо было ехать в ближайший городок. Было около девяти вечера, когда мы выехали на трассу, чтобы добраться к ночи в сам городок и там переночевать. Анжи сидела рядом и о чем-то рассказывала. Вдалеке я заметил две фары от грузовика. Они как-то странно смещались в нашу сторону, то есть ближе к нашей полосе. Только когда я увидел их почти перед собой, резко свернул влево, на встречную. К сожалению, мы не разминулись. Удар был сильным, хотя я и сбросил газ. Он пришелся на угол передка, где сидела Анжи. Я очнулся через несколько минут. Мы оба были пристегнуты, но Анжи полулежала вся в битых стеклах, истекая кровью. Я заметил, что ее правая нога была зажата. Моя фура перекрыла дорогу, но не перевернулась. Встречная же лежала в кювете колесами вверх. Я сразу понял, что тот шофер просто заснул.
Через несколько минут показалась какая-то легковушка. У меня жутко болела и кружилась голова, я еле сохранял сознание. Видимо из той машины вызвали полицию и скорую помощь. Вместе с мужчиной из легковушки нам удалось освободить ногу Анжи. Она была без сознания. Потом мы бросились ко второй фуре, но водитель был уже мертв. Я сел за свой Форд и отогнал его на обочину, работала только первая передача. Весь правый угол передка был смят. Я вытащил Анжи и положил ее на траву. Кровь текла не сильно, но из многих ран, она выглядела как кровавое месиво.
Наконец появилась только полиция. Забрав все ценное из машины, я помогал двум полицейским погрузить Анжи к ним в машину.
— Быстрее, сержант! — молил я, — у нее большая потеря крови.
— Не волнуйтесь, тут недалеко поселок, — через десять минут там будем.
Я понял, что он говорил о поселке, в котором мы недавно разгрузились. Машина включила мигалку, и мы помчались. Действительно, мы доехали за десять минут, но госпиталь был закрыт, и пришлось вызывать врача и медсестру. Слово ГОСПИТАЛЬ было шикарным для этого маленького домика. В нем была одна палата на две койки, операционная, кабинет врача и небольшой холл с тремя стульями. Минут через десять появился врач, а чуть позже — и медсестра. Это и был весь медперсонал. Мы вытащили Анжи и понесли ее в операционную.
— Большая потеря крови, — мрачно сказал доктор, вытаскивая куски и кусочки стекла из всех мест. Ей срочно нужна кровь, но у нас нет банка крови. До ближайшего городка она просто не дотянет.
— Доктор, — отчаянно сказал я, — у меня нулевая группа, насколько я знаю, она подходит всем.
— Но резус? Вы уверены, что он у вас одинаков? Пока я сделаю ей анализ на группу и резус, она уже…
— Уверен! Вы можете сделать прямое переливание?
— Хм, — задумался он, — другого выхода нет. Несите ее в палату, а сами ложитесь с ней рядом на другую койку.
Мы легли рядом на двух койках. Я почувствовал укол толстой иглы и, наверное, потерял сознание.
Очнулся я утром и первым делом посмотрел на соседнюю койку. Анжи лежала вся перебинтованная: голова, шея, плечи. Но, я жутко обрадовался, что она была в сознании.
— Брэд, — тихо прошептала она, — я живая.
— Ты — молодец, — сказал я. — Кстати, какой у тебя резус?
— Понятия не имею, и группу тоже не знаю. Мне сказали, что теперь половина моей крови твоя?
— Ну, это они преувеличили, — улыбнулся я и сел. Голова не болела, лишь чуть-чуть кружилась. Я подошел к ее кровати, наклонился и прикоснулся к ней губами.
— Брэд, ты же меня не бросишь? — в ее голосе было столько мольбы! — Я постараюсь скоро выздороветь.
— Не волнуйся. Я пойду, надо разобраться со страховкой и отремонтировать фуру. Я буду к тебе заезжать.
— Обещаешь?
Я кивнул и вышел. Зайдя в кабинет доктора, я выспросил все. К счастью никаких переломов не было. Порезы и сильный ушиб правой ноги.
— Думаю, через неделю выйдет, — сказал он. — Ей повезло, что у вас одинаковый резус. И то, что у вас самая популярная группа крови.
Здесь же, с его разрешения, я позвонил в страховую компанию. Мне пообещали выслать грузовик, чтобы оттянуть мою фуру в тот городок, куда мы ехали, и назвали мастерскую. Поймав попутку, я добрался до моего Форда. Вторая фура так и лежала в кювете. — Бедняга, — подумал я, — со всяким такое может случиться. Хорошо, что у меня есть Анжи.
Я залез в кабину и сразу заснул. Разбудил меня гудок грузовика техпомощи. Он взял меня на буксир и оттянул до мастерской.
— Тебе повезло, — сказал мне механик. — У нас только одна фура в ремонте. Через неделю можешь забирать.
Я вернулся к Анжи. Доктор разрешил мне занять пока вторую койку, но если будет пациент, то меня выселят.
Неделя прошла быстро. С Анжи сняли все швы и скобы, и разбинтовали, конечно. Но правая нога была еще синяя.
— Это просто большой синяк, — пояснил доктор, — скоро и он пройдет. А вот, к сожалению, некоторые порезы на лице останутся на всю жизнь.
Когда Анжи увидела себя в зеркало, то сразу разрыдалась.
— Брэд, я никому такая не нужна! Я никогда не была красивой, а сейчас вообще… даже не знаю как назвать… брось меня и уезжай!
— Это вам для государственной страховки, — подал доктор листок. — Много не заплатят, но хоть что-то. Да и ответчика нет в вашем случае.
Обнимая за плечи Анжи, которая рыдала не переставая, мы вышли. На попутке добрались до мастерской и увидели мой Форд целым и невредимым.
— Видишь, все как новое. И ты такая же. А эти царапины тебя совсем не портят, даже привлекают, — ласково сказал я ей.
Я оставил хорошие чаевые, подписал бумаги и мы сели в машину. Отъехав до какой-то пустынной дороги, я свернул на обочину.
— Анжи, успокойся и перестань плакать, а то я тебя высажу, — с оттенком угрозы, но улыбаясь, сказал я.
— Брэд, ты мне дал смысл жизни, возможность существовать, свою кровь! Что могу дать я тебе взамен? Что?!
— Любовь, — ласково сказал я и улыбнулся.
— Тогда полезли назад.
— Дурочка. Любовь это не полезли назад, это такое чувство. Если бы тебя не стало, мне было бы очень плохо. А то, что ты сейчас рядом, для меня это радость. Разве ты не дала бы мне свою кровь в такой ситуации?
— Конечно. Все равно полезли назад, ты не представляешь, как я по тебе соскучилась. Только не смотри на мое лицо.
Не знаю, откуда у нее скопилось столько энергии и чувств, но она отдала мне их все без остатка. В какой-то момент я почувствовал, что мы неразлучны. Просто так, по жизни. Встретились и остались. Потом мы долго спали в обнимку, а очнулись под вечер.
Я сел за руль, и мы поехали на базу. Один небольшой заказ был, и мы его взяли.
— Милый, мы потеряли неделю, — сказала Анжи и положила мне голову на плечо. — Надо наверстывать.
— Ух-ты! — рассмеялся я, — теперь я узнаю свою экспедиторшу.
Так прошел год. Я возвращал кредит банку и копил. Денег хватало, но и работали мы с ней как механизм. Только в конце месяца позволяли себе расслабиться в каком-нибудь новом кемпинге.
— Брэд, — сказала она в один день. — А сколько ты еще должен за машину?
— Еще год платить, вернее одиннадцать месяцев. А что?
— А ты можешь погасить этот остаток сразу?
Я усмехнулся. — Гасить надо деньгами, а где их взять столько?
— Но если погасить сразу, и проценты платить не надо. А сколько у тебя есть? Если не секрет?
Я прикинул. Я был должен тридцать две тысячи банку. Двадцать тысяч у меня было, может чуть больше. Если гасить весь остаток, то проценты бы накручивались.
— У меня есть тысяч двадцать, — сказал я, — наверное, не хватит восемь-десять тысяч. К чему ты все это, Анжи?
— Поехали, выкупим твою машину. Прямо сейчас. Я добавлю.
— Ты что, с ума сошла? Столько работала и собирала деньги, чтобы отдать их мне?
— Брэд, давай не спорить. Считай, что я тебе дала в долг.
— Нет, — отрицательно помахал я головой, — даже и не думай. Я не имею никакого права брать твои деньги.
— Брэд, если бы не ты, они бы у меня были? Ты помнишь, как у меня оставалось триста и еле хватало свести концы с концами? Если ты мне хотя бы друг, поехали.
Анжи была непреклонна. Но какую гарантию я мог бы дать под ее деньги? Всякое может случиться в жизни. Но, все-таки она меня уговорила, под расписку.
В этом городке был мой банк, которому я платил за кредит. Заполнив все сопутствующие бумаги, я выложил все свои деньги, а Анжи добавила. Когда я платил в кассу, у меня дрожали руки. Потом мы заехали и поменяли титул на машину, я стал ее собственником.
Выйдя из банка, Анжи повесилась мне на шею.
— Брэд, милый, ты свободен как птица!
— Мы свободны, — улыбнулся я.
— А ты меня возьмешь с собой?
— А куда же я без кузова? Я заплатил только за машину, а ты за все остальное.
Мне не верилось, что впервые в жизни сбылась хоть одна моя авантюра. Это было и средство заработка, и дом на колесах. Но самое главное, что рядом была Анжи. Мне захотелось сделать ей что-то очень приятное, но я не знал что. Вместо этого мы поехали на базу загружаться.
Прошел еще год. Мы зарабатывали чистыми не меньше десяти тысяч в месяц. Анжи я отдавал одну треть. Один раз мы проезжали нашу закусочную и даже остановились на полчаса. Анжи смотрела на нее то с грустью, то смеялась. Мы вспоминали то время.
— Брэд, — вдруг обернулась она ко мне, — почему-то мне пришло в голову сказать это именно здесь. Я просто хочу, что бы ты знал, как я тебя люблю.
— Именно здесь я и увидел тебя. И, наверное, полюбил.
— А что будет дальше? Проведем всю жизнь на колесах? Если с тобой, то я не против.
— А если мы захотим детей? — неожиданно спросил я.
— Нет, дорогой, одного я тебя никуда не пущу.
— Но я же кроме этого ничего не умею, — грустно сказал я.
— Давай подсоберем еще и купим какой-нибудь домик возле большого города. А ты устроишься в фирму, только ездить будешь по городу. С личной машиной тебя везде возьмут, все рвутся на дальние рейсы.
— Но в городе платят в два раза меньше.
— Зато у тебя будет своя машина, свой дом, и, если ты захочешь, своя семья, которая тебя будет ждать и видеть каждый день.
Я подумал. Действительно, о таком я даже и не мечтал. Я уже достиг многого: у меня была моя фура, а главное — моя Анжи. Остался дом для полного счастья, а то, что Анжи мне кого-нибудь подарит, я и не сомневался.
Мы проездили еще три года, и, наконец, в один день выбирали себе дом в пригороде огромного города. На шикарный мы не рассчитывали, а вот один мне понравился, и Анжи тоже. У него был большой участок и очень широкий въезд. Гаража, конечно, не было, но моя фура запросто проходила и умещалась на участке. В доме было две спальни, холл, кухня, и даже подвал. Если ставить фуру, то оставалась даже большая лужайка. Конечно, нужен был ремонт и покраска. Зато мы почти вписывались в наши финансы, скопленные за четыре года.
Поговорив с хозяином, он скинул немного цену, как раз до той, которую мы могли заплатить сразу.
— Анжи, я боюсь, — признался я. — Помнишь, мы выложили все деньги за нашу машину, и начинали все с нуля. Теперь мы должны то же самое сделать с домом. Мы же останемся на нулях. Я боюсь за нас двоих.
— А если я тебе пообещаю, что купив дом, мы отъездим еще пять месяцев, ты не будешь бояться за нас троих?
— Троих?! — у меня упало сердце. — Что ж ты раньше не сказала!
Дом мы купили. Успокоив хозяев, что они могут съехать в течение месяца, мы оформили все документы. Остановившись на какой-то улице, я повалил Анжи на сиденье.
— Анжи, — ласково сказал я, — неужели ты будешь мамой?
— Нет, — улыбнулась она, — это ты станешь папой.
Мы оба не выдержали и отдались страсти прямо на передних сиденьях.
Действительно, еще пять месяцев длилось прощание Анжи с нашим Фордом, несмотря на растущий животик. Наконец, мы приехали в наш дом и загнали фуру. Пока Анжи что-то прибирала, я сбегал и купил местную газету, толстую от объявлений. Во-первых, я нашел бригаду ремонтников и договорился на завтра. А во-вторых, посмотрел объявления о приеме на работу шоферов со своими грузовиками. Их было немало, и я вздохнул. Зарплата была пять-шесть тысяч в месяц.
Мебель была старая, но пока мы не решались ее менять. А вот детскую мы уже выбрали. Зато в нашей с Анжи спальне была широкая солидная кровать. Мы не выдержали, и опробовали ее, она даже не скрипнула.
Назавтра к нам подъехал фургон с ремонтниками. Их было шестеро, и за неделю они оставили дом как новый. Наконец, на другую неделю я поехал по объявлениям. Уже во второй фирме я согласился на их условия: восемь часов в день плюс час на обед. В субботу — до обеда. Это была база сухих продуктов. Оплата шесть тысяч в месяц. Единственное, что они попросили как документы на машину, так и показать саму машину. Парень из отдела кадров повез меня домой. Конечно, или гонять фуру к ним, или съездить ко мне. Машина понравилась, особенно емкость прицепа.
Прошло полгода. В субботу, как всегда я подъезжал к дому, но не заезжал. В кабину поднималась Анжи с малышкой на руках. Маршрут был один: объехать два квартал.
— Это, чтобы не забывать мне, — улыбалась Анжи, — и чтобы девочка привыкала. Но ты не бойся, шофера я тебе тоже сделаю, только попроси.
Уже дома я сказал:
— Я все перебираю всю свою родню, какую помню. Но откуда у меня взялась такая незабываемая родственница с домом и даже моим ребенком — ума не приложу.
ПОЗДНИЕ ВИШНИ
Наверное, я помнил себя лет с трех-четырех. Конечно, воспоминания были отрывочными, хотя к пяти годам они становились яснее и гораздо полнее. Моя семья всегда была интеллигентной и обеспеченной. Но в те детские годы меня все равно отдали в частный детский сад. Единственную, кого я помнил очень хорошо, была Китти. Это была девочка с моей группы. Я не мог ее не помнить, она была дочерью друзей моей семьи. Кроме детского сада, я часто встречал ее или у нас в квартире, или в ее. Наша семья дружила с ее семьей, как я слышал, еще со студенческих лет. Тем более, мы жили в одном многоэтажном доме. Дом был не простой, на каждом этаже была всего одна квартира. Мы жили на третьем, а друзья нашей семьи — на седьмом этаже. Именно они сделали так, чтобы мы оказались в одном садике и в одной группе. Наши семьи были неразлучимы. Не знаю, как это можно было так дружить, но все праздники, и многие дни в конце недели мы проводили вместе. Естественно, что мы с Китти были тоже вместе. В школе мы опять оказались в одном классе. Один раз, мы вдвоем подслушали разговор взрослых. Они не сомневались, что мы с Китти были созданы друг для друга, и весело обсуждали планы на будущее. Да, мы были одногодки и единственными детьми в своих семьях. К тому времени, наши отцы открыли какую-то фирму и были ее владельцами.
Китти была веселой и смешной девчонкой. В школе она еще играла с куклами, а я продолжал собирать машинки. В принципе, общего у нас ничего не было. Конечно, мы дружили, но нам не оставалось другого. Если наши семьи всегда собирались вместе, мы были при них. Сидя в моей или ее детской комнате, каждый занимался своим делом, вернее, играл в свои игры. Мне она не мешала, как и я ей. Друг друга мы знали, как облупленных. Но, проходили годы, и настала пора, когда мальчишки, возвращаясь из школы, уже несли и портфели девчонок. Китти мне была уготовлена как участь. Школа была недалеко от дома, и мы всегда ходили вместе, туда и обратно. В классе уже давно привыкли к этому, но сначала, как и полагалось, нас дразнили женихом и невестой. Мы не обращали на это внимание. Да, мы оба были послушными детьми, и воспринимали уготовленную нам участь как неизбежную. Наверное, мы не были друзьями, скорее всего родственниками. У обоих были разные интересы, но виделись мы каждый день и не только в школе. Родители были нами очень довольны. Но мы взрослели, а они старели. В колледже уже начались сборки и вечера. В отсутствии родителей, мы вели себя уже свободнее и независимей. В компании, мы никогда не находились вместе. Не знаю, может мы, уже просто надоели друг другу дома. К окончанию колледжа, я уже дружил с другой девушкой, а она с другим парнем. Но, наверное, больше в угоду родителям, мы договаривались, и возвращались домой вместе.
Из смешной и тихой девчонки, она превратилась в красивую молодую бабочку, то есть в девушку. Она подтянулась, постройнела и расцвела. Но я все равно, единственный из всех, называл ее Китти, а она меня продолжала звать Джонни, как и в детском саду. Ребята бегали за ней, а меня доставали девчонки. Мы вели как бы двойную жизнь, разделенную на дома, и вне дома. Я никогда не знал и не интересовался, где и с кем она проводит время, как и она ничего не знала обо мне. Но привычка возвращаться домой вместе так и осталась. Родители и не подозревали ни о чем.
Первая проблема появилась только после окончания колледжа. Да, мы оба собирались поступать в Университет, но ей нравились естественные науки, или гуманитарные, а мне — технические. Наши родители проводили много времени, разговаривая между собой, и с каждым из нас наедине. Наконец, мы тоже поговорили с ней.
— Джонни, — сказала она, — тебе не кажется, что мы оба подошли к какой-то развязке дорог, и мнение родителей можно уважать, но выбор уже пора нам делать самим.
— Конечно, — согласился я. — Если нам нравится разное, почему мы должны продолжать ходить в один детский сад и в одну и туже группу? Наверное, ты мне так и останешься сестрой до конца жизни, но это не значит, что жизнь мы должны продолжить и закончить только по сценарию наших родителей.
— Джонни, — улыбнулась она, — ты мне всегда будешь братом. Я очень рада, что в этом у нас с тобой сходится мнение. Так что будем делать?
— Я уже думал об этом, и не один день. Скажи мне честно, у тебя есть на данный момент кто-нибудь или что-нибудь серьезное в жизни? Лично у меня ничего.
— У меня тоже, — честно ответила она, — так, увлечения и разочарования.
— Тогда, чтобы не ранить наших родителей, мы могли бы пойти в один Университет, но разбежаться по факультетам. — Я посмотрел на нее.
— Об этом я уже тоже думала, — сказала она, — но не надо друг друга обманывать, мы оба знаем, куда мы попадем после.
Я кивнул. — В фирму наших родителей. Но может, за пять лет в Университете у кого-нибудь из нас, или даже у обоих, что-то появится посерьезнее? Тогда, жизнь покажет.
Она задумалась. — Наверное, ты прав. Пять лет — это много. Спасибо, Джонни, — она подошла и слегка обняла меня. — Все-таки хорошо иметь такого понимающего брата.
— А мне — такую сестру, — улыбнулся я.
Мы вынесли наше решение на семейные советы. В конце концов, оно было принято с обеих сторон.
Мы оба успешно сдали экзамены. Она на экономический, а я на технологический факультет. К радости родителей, мы продолжали ходить в Университет вместе, хотя в самом здании разбегались, и жили каждый своей жизнью.
На втором курсе я влюбился в свою однокурсницу. Это была прекрасная девушка, и мы не чаяли души друг в друге. Первой, кому я это рассказал, была, конечно, Китти.
— Я рада за тебя, — улыбнулась она, — не теряй ее, а я буду нас прикрывать. Если ты дотянешь с ней до диплома, значит это серьезно. К сожалению, мне похвастаться нечем.
Но на третьем курсе, то же самое произошло с ней. Хотя у меня, к тому времени, все уже закончилось. Наверное, это была просто первая юношеская любовь, хотя мы и остались друзьями.
— Китти, — улыбнулся я, — поздравляю. Теперь я нас буду прикрывать. Дотяни до диплома. Только пока без детей, если сможешь.
— Не беспокойся, Джонни, и спасибо.
Ее любовь чуть-чуть не дотянула до года, и прервалась, как и моя. Нам оставался год до диплома, но мы были холостяками. Диплом мы защитила оба и на отлично.
Зато после, нас ожидал сюрприз. Не знаю как, но наши родители выкупили для нас квартиру на пятом этаже в этом же доме и подарили ее нам. Это было неожиданно и курьезно. А то, что мы должны были начать работать в их фирме, не подлежало обсуждению. Кстати, за все эти годы их фирма процветала, и на данный момент занимала уже девятиэтажное здание. В нескольких городах, они даже открыли ее филиалы.
— Китти, — сказал я, — что будем делать? Они нас уже и поселили вместе.
— Да, такого от них я не ожидала, — задумчиво сказала она, — хотя нам с тобой не привыкать. Не откажешь ведь. Квартира огромная, давай, ее разделим.
