История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 8

Папа Климент VI, написав герцогине Бургундской, чтобы выразить ей свои соболезнования по поводу смерти её сына, выражался в трогательных выражениях, старался утешить её в этом горе, указывал, какую компенсацию посылает ей небо этим счастливым событием, поскольку её невестка-вдова, оставшаяся беременной, только что родила сына, который заменит отца и принесет утешение и радость в этот знатный бургундский дом, столь испытанный несчастьями [1].

Бесспорно, смерть Филиппа произвела большое впечатление, и хронисты того времени лишь выражали чувства двора и великих сеньоров, воздавая хвалу покойному. Жан Ле Бель говорит, что это был «самый красивый юноша во всей Франции»; Фруассар также сообщает, что это был «un des biaux chevaliers de son eage» [один из прекраснейших рыцарей своего возраста]. Его успехи на турнирах, бесстрашие на войне, страсть к лошадям, охоте и соколиной охоте, его исключительная великолепная щедрость стяжали его памяти высокую рыцарскую славу и породили о его личности легенду, воспоминание о которой не было забыто и более чем сто лет спустя, когда неизвестный автор сочинил роман под названием: «Le livre du très chevaleureux conte d’Artois et de sa femme, fille au conte de Boulogne» («Книга о весьма доблестном графе Артуа и его жене, дочери графа Булонского») [2].

Подавленный несчастьями, преждевременно состарившийся от усталости слишком беспокойной жизни, неотступно преследуемый ненавистью Жана де Шалона-Арле и памятью о своем умирающем сыне, Эд IV решил изложить свои последние воли и спустя два месяца после смерти Филиппа, 12 октября, собрал в Мезе лиц, которые должны были стать его душеприказчиками и свидетелями: герцогиню, епископа Шалона Жана Обрио, аббатов Сито и Сен-Этьена в Дижоне, Жана, сеньора де Шатовилена, канцлера Жака д'Одлонкура, коннетабля Жана де Тиля, маршала Жана де Фролуа, Жоффруа де Блези, Гоше де Паси-сюр-Армансон, Юга де Монтуа, Гийома де Вержи, сеньора де Мирбо. Герцог требовал, чтобы его тело было погребено рядом с его предками в Сито, его внутренности — в Святой Капелле Дижона, а сердце — в Шартрез де Бон. У него больше не оставалось детей, но он не терял надежды их иметь, поскольку назначал наследником герцогства старшего из своих сыновей, который переживет его, или, при отсутствии сыновей, старшую дочь. В случае если он не оставит прямых детей, герцогское наследство должно перейти к его внуку Филиппу, только что родившемуся, а в случае его смерти — к его внучке Жанне. Если же и они умрут, не оставив наследников, то Бланка Бургундская, графиня Савойская, вступит во владение герцогством, а в случае её смерти — Жанна, королева Франции. Были сделаны распределения владений для каждого из наследников в различных возможных случаях.

По странной судьбе, ни одно из этих предположений не должно было осуществиться, и ни один из наследников не смог воспользоваться предоставленными им шансами. Все они, унесенные преждевременной смертью, ненадолго пережили завещателя.

Герцог выделил на проезд в Святую Землю и поездку в Иерусалим сумму в 12 600 ливров турнуа, на случай если король организует общий крестовый поход. Владелец герцогства будет держать деньги в своих руках, и если он не сможет выполнить обязательство крестового похода, то поручит его исполнение двадцати рыцарям. Он подтвердил выделение 400 ливров ренты на основание больницы в Боне и утвердил правила содержания бедных и больных.

Аббатство Сито получает в дар ренту в 40 ливров. Святая Капелла в Дижоне наделяется такой же рентой и, кроме того, получает золотой крест и лучшую из переносных часовен. Остальные религиозные учреждения Б [ургундии] также не забыты, им будут завещаны суммы, пропорциональные их значимости: кордельеры, якобинцы, минориты, картезианцы, капитулы и т. д. Но герцог главным образом настаивает на необходимости завершить работы в Шартрез де Бон; 4000 ливров турнуа предназначены для того, чтобы выдать замуж «deux cens pucelles» [двести девушек] из герцогства с приданым по 20 ливров каждая. Другая сумма в 100 ливров будет использована для снабжения бедных тканями. Завещание передается под охрану короля, а исполнители будут подвергнуты отлучению от церкви в случае неисполнения его положений.

В это время сам Эд IV находился под угрозой отлучения, наложенного на его личность архиепископом Безансона; но это отлучение было прерывистым, поскольку папа Климент VI предоставлял ему временные отпущения грехов, часто возобновляемые, которые бесконечно откладывали вступление в силу приговора.

Споры, связанные с этим делом, восходят к давней дате. Прежде чем вступить во владение Артуа, герцог уже вел переговоры с монахами Сен-Бенинь в Дижоне, которые с неудовольствием смотрели на учреждение в Осоне монетного двора, наносившего им ущерб. Комиссары, назначенные с обеих сторон в этих спорах, смогли лишь засвидетельствовать права монахов, и Эд, ратифицировав их хартии и привилегии, в конце концов взял в аренду, пожизненно, дижонский монетный двор за ренту в 100 ливров турнуа [3]. Теперь он был свободен действовать по своему усмотрению; но он не стал дожидаться этого, чтобы чеканить монету в Осоне, так как уже в ноябре 1327 года, на Гран-жорах (больших судебных сессиях) в Боне, он заключил договор с мастером Бонином де Шиво о чеканке монеты в этом городе и о выпуске флоринов флорентийского образца, по 70 из марки парижского веса, а также двойных денье, белых майль (oboles) [4]. Архиепископ Безансона, чей монетный двор страдал от конкуренции осонского, тщетно протестовал против нарушения своих прав и повсюду предъявлял исключительные привилегии, предоставленные ему императорами. Герцог не принял это во внимание, сохранил свой двор в полной активности и обратился к Святому Престолу, когда был отлучен, а Осон подвергнут интердикту.

Этот досадный пример ободрил дерзость баронов. Жан де Шалон, граф Осерский, начал чеканить монету в Оржеле, был отлучен от церкви и принес меч и огонь на земли прелата. Юг де Вьенн, дядя архиепископа, устроил монетный двор в своем замке Пимона и также был поражен церковным отлучением.

Герцог злоупотреблял добрыми дружескими отношениями, которые у него были с папой Климентом VI, получая отсрочки, следовавшие без перерыва и сводившие на нет действие приговоров, вынесенных против него. Интердикт сохранялся еще в момент его смерти, был продолжен против Филиппа де Рувра и был снят только в правление Филиппа Смелого.

Успехи графа Дерби в Пуату, открытом для английского вторжения, осада Кале, которую держал Жан де Вьенн, опустошения, учиненные на севере войсками Эдуарда III, провинции, оставленные без защиты врагу в то время, как остатки французской армии были распущены, — всё это ставило Филиппа Валуа в большое затруднение. Он вновь обратился к своим вассалам, созвал Эда IV и его феодалов на «вызов» (semonce) в Компьень 1 октября 1346 года, чтобы выступить под командованием Иоанна Доброго навстречу графу Дерби, который, как говорили, угрожал Турени. Герцог Бургундский получил 10 того же месяца в Шатийон-сюр-Сене сумму в 3000 ливров от Бартелеми дю Драка, казначея по военным делам, чтобы покрыть первоначальные расходы на своих людей; и именно накануне своего отъезда он пожелал привести в порядок свои дела и продиктовать завещание.

Прибытие бургундских рыцарей в Компьень растянулось на часть октября: Гийом де Мелло, сеньор д'Эпуасс, коннетабль Жан де Тиль и де Мариньи, Гийом де Вержи, сеньор де Мирбо, Жан де Нуайе, граф Жуаньи, Эрар де Жуанвиль, бальи Витри, Жан де Тренель, Этьен де Флавиньи и т. д. Сам герцог прибыл на сборный пункт в этот город 26-го и получил еще от королевской казны 2 ноября сумму в 4600 ливров. Жан де Шалон-Арле отказался явиться на вызов и воспользовался отсутствием герцога, чтобы вооружиться против него и вступить в союз с Англией (договор от 9 октября 1346 года). Это не поддающееся описанию вероломство стоило ему конфискации его земель, расположенных в королевском домене.

Услуги рыцарей, выступивших в этот поход, не были использованы, большинство были отозваны и отправлены обратно в свои жилища. Герцог пребывал в Иль-де-Франсе и оставался в окружении короля с ноября до первой половины января 1347 года, когда он был срочно отозван в Бургундию, чтобы противостоять вспыхнувшему восстанию во Франш-Конте, о котором мы уже рассказали.

В разгар этих бедствий герцогиня заболела в Монбаре еще в марте и, похоже, не покидала эту резиденцию в течение пяти месяцев, предшествовавших её кончине: «missions par le mandement mgr pour le séjour de madame, cui Deu pardoint, faiz à Montbar dès le mardi après le diemoinge que l’on chante oculi mei l’an XLVI (1347) jusqu’à la voille St Bartholemi l’an XLVII» [Расходы по распоряжению монсеньора на пребывание мадам, да простит ей Господь, в Монбаре со вторника после воскресенья, в которое поют «Oculi mei», года XLVI (1347) до кануна дня св. Варфоломея года XLVII] [5]. 10 июня Эд IV добавил кодицилл к своему завещанию и назначил 40 000 ливров турнуа в качестве приданого для своей внучки Жанны, которую он предложил в жены Аме, графу Савойскому. У него было много причин упрекать себя по отношению к своей сестре Бланке, графине Савойской, которой при её замужестве в 1307 году обещали приданое в 20 000 ливров. До такой степени плачевным было финансовое положение наших герцогов, что никогда не удавалось выполнить это обязательство. Ни герцогиня-вдова Агнесса Французская, ни Гуго V, ни Эд IV не нашли возможности и средств рассчитаться. Бланка жаловалась на это королеве Жанне, которая убедила своего брата уступить замок Дём с рентой в 500 ливров. В уверенности, что не удастся получить большего, Бланка была вынуждена принять то, что ей предлагали [6].

Несмотря на эту бестактность, герцогу удалось заключить 16 июня 1347 года со своей сестрой и Аме, графом Савойским, двойной договор, который был скреплен печатями в церкви в Шалон-сюр-Соне. Это был, во-первых, договор об оборонительном и наступательном союзе, по которому обе стороны обязывались взаимно помогать друг другу по первому требованию в течение трех месяцев с 300 вооруженными людьми, за исключением случаев выступления против короля, королевы, герцога Нормандского, Филиппа Французского и их сыновей. Герцог немедленно извлек выгоду из этих соглашений, используя помощь своих союзников в борьбе с конфедератами. Второй договор, отличный от первого, касался планов брака между Жанной Б [ургундской], внучкой Эда IV, когда она достигнет возраста, и юным графом Савойским, который тогда приближался к периоду полового созревания, так как ему было четырнадцать лет.

Эти договоры приобрели некоторую торжественность благодаря участию в них лиц, присутствовавших при заключении этих соглашений. На них присутствовали великие офицеры и советники графа Савойского и бургундского двора [7]. Муратори (Ann. d’Ital., t. VIII, p. 255) рассказывает, что с помощью подкреплений, отправленных Эдом IV, графом Женевуа и князем Мореи, в следующем июле была предпринята экспедиция в провинцию Пьемонт и что граф Савойский разгромил войска герцога Миланского и маркиза Монферратского, чьи захватнические действия он хотел остановить.

В этот момент папа Климент VI, не прекращавший с начала враждебных действий между Францией и Англией попыток добиться заключения мирного договора между двумя королями, только что отправил двух своих кардиналов для достижения этой цели. Филипп Валуа назначил сопровождать их герцогов Бургундского, Бурбонского, Людовика Савойского и Жана Эно [8]. Наши сведения о местопребывании Эда IV отсутствуют с 13 июля по 10 августа 1347 года, но, похоже, герцог не принял этой чести среди затруднений, которыми он был осажден, и в момент, когда герцогиня должна была испустить последний вздох. Согласно письму английского короля [9], французскими уполномоченными, принявшими участие в переговорах, были герцоги Бурбонский и Афинский, канцлер Гийом Флотт, сеньор де Ревель, Ги де Нель и знаменитый Жоффруа де Шарни.

«Большие французские хроники» (t. V, p. 485) говорят о смерти герцогини: «au mois d’aoust dedens les octaves de l’Assomption Notre-Dame trespassa madame Jehanne, duchesse de Bourgoighe» [В августе месяце, в октаву Успения Пресвятой Девы Марии, скончалась мадам Жанна, герцогиня Бургундская]. Действительно, примерно в середине августа произошла эта кончина, поскольку известие о смерти было известно в Артуа в замке Бельмотт на дату 20-го [10]. Если учесть расстояния и передачу депеш курьерами, отправленными сначала в Аррас, затем в Эден, то, вероятно, ошибешься не больше, чем на день или два, сблизив с 15 августа дату этой смерти, которая нигде не указана с определенностью. За год до этого, в тот же месяц, скончался Филипп, граф Булонский.

Герцог приказал маршалу Жану де Фролуа присоединиться к нему 12-го в Аржии, откуда они перебрались в Вольне, чтобы добраться до Монбара, как и Жан Обрио, епископ Шалона. Миль, казначей Шампани, был назначен закупить в Труа «черный брюне» (сорт ткани) и другие траурные ткани [11]. Герцогская казна была настолько пуста, что не хватало средств для оплаты расходов на похороны, и герцог был вынужден продать Жану Обрио землю Палло за 1000 ливров, к которым добавились просроченные платежи, должником которых был Эд [12].

23-го тело герцогини было поднято в Монбаре и погребено в цистерцианском аббатстве Фонтене [13] рядом с её сыном. Герцог отправился на следующий день в Виллен-ан-Дёмуа и пробыл там несколько дней; различные офицеры герцогини получили вознаграждение за услуги, оказанные во время её болезни, как, например, Жан де ла Форж, маршал её конюшни, Ришар де Сален, её швейцар [14], её исповедник брат Жан де Монбар из ордена миноритов, который был награжден рентой в двадцать ливров; Жакетта де Лантиль, одна из её фрейлин, получила сорок ливров годового дохода.

В то же время Жан де Фролуа был отправлен в Уазле, чтобы заключить перемирие с воюющими сторонниками Франш-Конте. Перерыв в военных действиях был использован для созыва Парламента в Боне на праздник Всех Святых. Были отданы приказы подготовить дворец, обустроить большой зал совета и подготовить места. Герцог прибыл в Бон 30 октября; кардинал Ги де Булонь, дядя покойной герцогини и, в этом качестве, член семейного совета, заинтересованный в опеке над её детьми, сделал свой въезд несколько дней спустя. Сессия Парламента началась в понедельник 5 ноября и продолжалась до среды [15]. На ней, без сомнения, обсуждались права юного Филиппа и его сестры Жанны на графство Артуа, которое король только что взял под свою руку после смерти их матери и на которое предъявляли притязания Маргарита, графиня Фландрии, Невера и Ретеля, и граф Фландрский, её сын, представленные на рассмотрение арбитража Парижского парламента. 10 октября Филипп Валуа приказал отложить дела, находящиеся на рассмотрении по этому вопросу [16], и возобновил эти письма 4 декабря ввиду потерь, понесенных герцогом в ходе предыдущих войн [17].