Эгонутые: кто мы на самом деле?

В этот же момент открылись двери, охранник убрал заграждение с красной лентой и начал фейсконтроль. Я взяла своих спутников под локоть — и уже спустя несколько минут мы оказались внутри.

Клуб встретил нас оглушительной музыкой и пульсирующим светом. Басы проникали в тело, заставляя сердце биться в такт. Воздух был пропитан ароматами парфюма, алкоголя и возбуждения. Я глубоко вдохнула, позволяя атмосфере захватить меня целиком.

— Ну что, господа, — я повернулась к своим спутникам, — куда направимся? К столику или сразу на танцпол?

— Думаю, сначала столик, — ответил Марк, его голос звучал низко и уверенно. — Нужно осмотреться, понять, что тут к чему.

— Согласна, осмотрительность — сестра таланта, — подмигнула я.

Макс рассмеялся:

— С тобой точно не соскучишься, Джесси.

— На это и расчёт, — я игриво повела плечом.

Мы прошли к забронированному столику — видимо, тот, что заказали парни. Официант тут же подлетел к нам с меню.

— Что будете пить? — вежливо поинтересовался он.

— Виски со льдом, — коротко бросил Марк.

— Мартини, — добавил Макс.

— А мне… — я на секунду задумалась, — Кровавую Мэри. И побольше лайма.

Официант кивнул и исчез в толпе. Я откинулась на спинку дивана, оценивающе оглядывая зал. Сцена уже готовилась к выступлению — танцовщицы в перьях и блёстках разминались за кулисами. По периметру зала расположились VIP-ложи, в одной из них я заметила пару знакомых лиц из светской хроники.

«Лана бы сейчас сморщила нос, — мелькнуло у меня в голове. — Она терпеть не может запах алкоголя, особенно когда его слишком много. Говорит, что от него голова кружится и всё вокруг становится фальшивым». Я усмехнулась про себя. В отличие от неё, я обожала эту атмосферу: терпкий запах виски, сладковатый шлейф мартини, пряный вкус «Кровавой Мэри» — всё это будило во мне азарт, делало мир ярче, острее, живее.

— Итак, — я снова повернулась к мужчинам, — расскажите, чем вы занимаетесь, когда не спасаете неуклюжих девушек у входа в клубы?

Марк усмехнулся:

— Я занимаюсь инвестициями. В основном международные проекты.

— О, значит, вы много путешествуете?

— Достаточно, чтобы устать от отелей.

— Зато ты видел много интересного, — вмешался Макс. — Я, кстати, архитектор. Строю то, что потом Марк покупает и перепродаёт втридорога.

— Партнёры? — уточнила я.

— И друзья, — добавил Марк. — Уже лет двадцать вместе вместе.

— Двадцать лет дружбы — это серьёзно, — я сделала паузу, пока официант расставлял напитки. — Значит, вы хорошо знаете слабости друг друга. Это делает игру интереснее.

Я подняла бокал:

— За неожиданные встречи и их последствия.

— За последствия, — усмехнулся Марк, чокаясь со мной.

— Определённо за них, — поддержал Макс.

Мы выпили. Вкус «Кровавой Мэри» с остринкой перца обжёг язык, и я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Музыка стала громче, свет — ярче, а взгляды мужчин — более откровенными.

«Вот бы Лана увидела меня сейчас, — подумала я, делая ещё глоток. — Сижу в самом пафосном клубе города, между двумя шикарными мужчинами, в бокале — любимый коктейль, а впереди — ночь, полная возможностей. Она бы сказала: „Джесси, это опять твои безумные идеи, ты же знаешь, что алкоголь — это яд, а такие места — ловушка для наивных“. Но в том-то и дело, что я не наивная. Я знаю, чего хочу, и беру это. А Лана… Лана пусть остаётся в своём мире без алкоголя, без риска, без этой дикой, пьянящей свободы. Пока она прячется, я живу за нас обеих».

— Так что, — я поставила бокал и медленно провела пальцем по краю, — кто первый покажет мне этот клуб во всей его красе? Или мы будем сидеть тут, как на деловом ужине?

Марк посмотрел на Макса, тот едва заметно кивнул.

— Покажем дорогу нашей обворожительной Джесси, — сказал Марк, вставая и протягивая мне руку.

Я улыбнулась, вложила свою ладонь в его и поднялась. Пальцы Марка были тёплыми и твёрдыми, а пожатие — уверенным. Макс встал с другой стороны.

— Отлично, — я оглядела их обоих, — тогда начнём с танцпола. Посмотрим, кто из вас двигается лучше. А потом… потом решим, что будет «потом».

Мы двинулись сквозь толпу к танцполу. Я чувствовала на себе взгляды — завистливые женские и заинтересованные мужские. Но сейчас меня интересовали только двое рядом, Марк с его стальной уверенностью и Макс с его обезоруживающей улыбкой.

Музыка сменилась на более ритмичную. Я закрыла глаза, позволяя звукам вести меня, и начала двигаться. Сначала медленно, плавно, затем всё быстрее, всё раскованнее. В такт музыке, в такт коктейлю, в такт своему азарту.

«Пусть Лана пишет про это в книге, — пронеслось в голове. — Пусть описывает, как я танцую, как смеюсь, как живу здесь и сейчас. А я подарю ей такой сюжет, от которого у неё перехватит дыхание. И пусть она не пьёт — зато я пью за нас двоих. За её мечты, за мою свободу, за эту ночь, которая только начинается».

Глава 8. Марк

— Ну как она тебе? — спросил Макс у друга.

Они стояли у барной стойки и ждали напитки. Марк не сводил глаз с брюнетки, которая неистово танцевала в центре танцпола.

— Женщина, знающая, чего она хочет. Мне нравятся такие. Смелая, уверенная, явно раскованная, — ответил Марк, не отрывая взгляда от Джесси.

— Полностью с тобой согласен, — Макс восхищённо присвистнул, когда увидел, в какой позе извернулась их новая знакомая во время танца.

Даже отсюда было видно её декольте, которое так и манило зарыться в него лицом и попробовать эту дикую женщину на вкус. Макс отвернулся от танцпола, он понимал, что если на неё запал и его друг, то ему ничего не светит — придётся отойти в сторону, как это часто и бывает.

Макс привык к этому, они дружили много лет, и Макс смирился с ролью «бета-друга». Марк же был альфой и всегда лидировал — во всём. Но в глубине души Макс не обижался, он искренне ценил дружбу и знал, что в других ситуациях Марк всегда поддержит его и пойдёт навстречу.

Марк продолжал смотреть на танцпол, жадно ловя каждое движение Джесси. Та, в свою очередь, перехватывала его взгляд и распалялась ещё больше. Он понимал, что и другие мужчины откровенно пялятся на неё, а кто-то и вовсе пытается пристроиться рядом, чтобы с ней потанцевать. Марк также понимал, как её это заводит. И всё, чего ему сейчас хотелось, — это вырвать её из лап танцпола и увести к себе домой, где бы он смог показать ей настоящую страсть.

Мозг тут же стал рисовать картины: вот он ведёт её в спальню, медленно снимает с неё платье, проводит рукой по коже… Она смотрит на него с вызовом, но в глазах — ожидание. Он берёт её за руку, притягивает к себе, целует — сначала нежно, потом всё более страстно. Её дыхание учащается, пальцы впиваются в его плечи…

— Да ты издеваешься что ли? — невольно вырвалось у Марка.

Член в штанах возмущённо упёрся в ширинку, требуя либо совершить задуманное сейчас же, либо успокоить фантазию и дождаться окончания вечера.

— Ваши напитки готовы, — отвлёк его бармен от горячих мыслей.

Марк тут же сделал глоток виски со льдом, чтобы остудить свой пыл. Пил он крайне редко, но сегодня ему это было крайне необходимо. Он здесь, чтобы скинуть с себя стресс после тяжёлого месяца переговоров. Макс тоже сделал глоток из своего стакана — он заказал джин. Они взяли коктейль для Джесси и направились к своему столику.

— Ну так что, она сегодня твоя? — спросил Макс, едва они оказались за столиком.

Джесси помахала им рукой и продолжила веселиться на танцполе.

— Ты на неё запал, да? — Марк посмотрел на друга и уже знал ответ. Им со школьной скамьи нравились одни и те же девчонки. Они научились с этим жить и не мешать личное с дружбой.

— Скорее да, чем нет. Ты только посмотри, сколько в ней огня! Она же какая-то дикая — всё в ней так и кричит: «Я хочу жить на полную, чувствовать, наслаждаться!» — ответил Макс.

Глоток ледяного виски снова остудил пыл Марка.

— Да, огня в ней достаточно, чтобы спалить к чёртовой матери весь город. Я давно не встречал таких горячих женщин, не скрывающих своей сути. Она какая-то настоящая. Без масок, что ли, — задумчиво произнёс Марк.

В этот момент к ним подошла Джесси, промокая салфеткой лоб от испарины. От её диких танцев у неё потекла тушь — что только добавляло ей шарма и какой-то первобытной самости. Она взяла свой коктейль, сделала смачный глоток, а после облизала острым язычком следы на губах от взбитых сливок.

— О чём болтают мои спутники? — игриво спросила она.

Макс вальяжно раскинулся на кожаном диване:

— Джесси, мы говорили о тебе.

— Как интересно! — она скинула с себя туфли и залезла с ногами на диван. Положила руку на плечо Марка и посмотрела на Макса. — И что же вы говорили обо мне? Я хочу знать.

— Мы гадаем, с кем из нас ты уйдёшь этой ночью? — откровенно сказал Ильяс, смотря Джесси в глаза.

— Вот как! — засмеялась она с широко открытым ртом. — И на кого ставите?

— Думаю, ты уже сделала выбор, — сказал Макс, который наблюдал, как Джесси обвивает рукой шею Марка и проводит по коже кончиками пальцев.

— Никогда не додумывай за женщину, мой дорогой друг, — Джесси коварно улыбнулась и убрала руку с шеи Марка. Затем встала и перебралась к Максу, один в один повторив то, что делала с Марком.

— А вариант, что я уйду с вами двоими, вообще рассматривался? — произнесла она громко.

И никто из троих даже не заметил, что музыка на танцполе остановилась — и её вопрос эхом разлетелся по бару. На мгновение воцарилась тишина, а затем зал взорвался шёпотом и смешками. Кто-то из посетителей присвистнул, кто-то одобрительно захлопал.

Глава 9. Лана. Признание

Кабинет психолога Ольги был таким же, как и всегда: мягкий свет лампы, запах лаванды от ароматической свечи, удобные кресла и большой глобус у окна. Но сегодня Лана не могла расслабиться. Она сидела, сгорбившись, теребила край свитера и смотрела куда угодно — на глобус, на книжные полки, на свои колени, — только не на Ольгу.

— Лана, вы сказали, что хотите поговорить о чём-то важном, — мягко напомнила Ольга, не торопя её. — Я здесь, я вас слушаю.

Лана сглотнула. В горле стоял ком, который, казалось, не даст ей произнести ни слова. Но она пообещала себе сегодня рассказать. По-настоящему рассказать — впервые за столько лет.

— Это было… давно, — начала она едва слышно. — Мне было одиннадцать. Мы гостили у бабушки на даче, и там был… дядя Родя. Дальний родственник. Он всегда приезжал на семейные праздники, шутил, раздавал конфеты детям. Все его любили.

Она замолчала, пальцы сжались в кулаки.

— Он позвал меня помочь ему в сарае — что-то там отнести. Я пошла, потому что… потому что он был взрослым, и я его уважала. И ещё потому, что мне хотелось быть хорошей, послушной девочкой.

Голос дрогнул, но Лана заставила себя продолжить:

— В сарае он… он обнял меня. Не так, как обычно обнимают детей. Его руки были… везде. Он шептал, что я очень красивая, что когда вырасту, буду ещё красивее, и что он рад, что заметил это первым.

Лана закрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от воспоминаний.

— Я не понимала, что происходит. Просто стояла как каменная. Мне было страшно, но я не кричала, не отталкивала его. Потом он отпустил меня и сказал: «Ты хорошая девочка, никому не говори, это наш секрет». И дал шоколадку.

Слеза скатилась по щеке, и Лана быстро вытерла её рукавом.

— После этого я стала бояться своей внешности. Мне казалось, что если я буду красивой, то это снова случится. Что это я виновата — что привлекла его внимание, что была слишком заметной. Я начала прятаться: носила мешковатую одежду, сутулилась, старалась быть незаметной. В школе меня дразнили «гадким утёнком», но мне было всё равно — главное, чтобы никто не смотрел на меня так.

Ольга молча пододвинула ей коробку с салфетками. Лана взяла одну, скомкала в руке.

— Потом, когда я повзрослела, всё стало ещё хуже. Парни начали обращать на меня внимание, а я… я ненавидела это. Каждый комплимент казался мне опасным. Я думала: «Сейчас он увидит во мне то же, что и дядя Родя». И я отталкивала всех. Даже тех, кто, наверное, был искренен.

— Вы помните, что чувствовали тогда, в сарае? — тихо спросила Ольга.

— Страх. Стыд. И ещё… вину. Глупую, непонятную вину. Почему я не закричала? Почему не убежала? Почему приняла ту шоколадку? Я думала, что, может, я сама как-то спровоцировала его. Что, если бы я была менее заметной, этого бы не случилось.

— Лана, — Ольга заговорила очень твёрдо, но мягко, — послушайте меня внимательно. Вы были ребёнком. Ребёнком, которого взрослый человек использовал в своих целях. В этом нет вашей вины. Ни малейшей.

Лана подняла глаза — впервые за весь разговор. В них читалась отчаянная надежда и всё ещё — недоверие.

— Но я же чувствовала, что это неправильно! Почему я не сопротивлялась?

— Потому что вы были напуганы. Потому что вам внушили: взрослые — это авторитет, их нужно слушаться. Потому что он заставил вас чувствовать вину вместо того, чтобы взять ответственность на себя. Это классический механизм манипуляции.

Лана глубоко вздохнула. Впервые за долгие годы она произнесла это вслух — и мир не рухнул. Вместо ужаса пришло странное ощущение: будто тяжёлый камень, который она носила в себе все эти годы, стал чуть легче.