Смерть в океане. Часть 1

«Ты знаешь, где выход, — прошептал голос, то ли мамин, то ли просто эхо её собственного разума. — Но он не там, где ты думаешь».

Элис вздрогнула. Открыла глаза.

Кольцо люка по — прежнему тускло мерцало в полумраке. Но теперь она видела: вокруг него, едва заметные в лунном свете, тянулись тонкие трещины. Как вены. Как шрамы. И они пульсировали… Но едва возникнув — видение тут же исчезло, оставив в душе Элис лишь смутные догадки и ледяной ужас от увиденного.

Ей ничего не оставалось, кроме как вновь вернуться на прежнее место, прижаться к холодной, словно безмолвный свидетель её боли, стене и попытаться забыться. Мысли снова и снова возвращались к тому, что было безвозвратно утрачено — к семье.

Именно семья всегда была для неё центром всего. Именно в ней Элис черпала силы и находила смысл жизни. Теперь этот центр исчез — и её мир рухнул… Она чувствовала себя погребённой под его обломками, не находя в себе силы что — то изменить.

В семье Мюрей существовали негласные правила, основанные на, казалось, простых, но вместе с тем важных вещах — любви и доверии. Эти ценности связывали всех членов семьи невидимой, но прочной нитью.

За семейным кругом следовал круг друзей. У мамы это была Кэтрин, у отца — Майкл. А у Элис недавно появились новые приятели — Клэр и Тэд.

Клэр, была старше Элис на три года и стала для неё настоящей старшей сестрой. Она всегда знала, как подбодрить в трудную минуту, найти нужные слова или дать мудрый совет для Элис.

Появление в её жизни Тэда было подобно урагану: неожиданно, неудержимо — и в одно мгновение перечеркнуло размеренный уклад её жизни.

В тот день она шла, погружённая в свои мысли, и несла поднос с обедом. В один миг всё изменилось — перед ней словно из воздуха возник он — Тэд. Его рука неловко задела её плечо — поднос дрогнул… Апельсиновый сок рванулся вперёд, подобно огненной лаве, извергающейся из кратера. Ярко — оранжевые потоки хлынули на белоснежную блузку, оставляя на ткани следы катастрофы — пятна. Возмущённая Элис добавила к этой картине свои краски: лицо девушки залил яркий румянец, от которого Тэду стало не по себе.

Тэд, начал было что — то бормотать в своё оправдание, но в следующий миг случилось нечто необъяснимое: их взгляды на секунду пересеклись, и оба, словно заворожённые, погрузились в особый мир, где существовали лишь они вдвоём…

Они застыли посреди людского потока — минута, может, чуть больше. Окружающие обходили их стороной, бросая удивлённо — любопытные взгляды на странную пару. С каждой секундой гнев Элис таял, оставляя после себя волнующее чувство чего — то нового — неизведанного. Наверное, так и образовалась наша Вселенная — от маленькой искры влюбленных сердец. Да, да, именно влюблённых — иначе их уже нельзя было назвать. С этой секунды оба поняли: ничто и никогда не сможет их разлучить. Так началась их история, которая со временем могла получить развитие, но увы, ей было суждено лишь стать ещё одним осколком разбитой жизни Элис…

Картины прошлого мелькали перед ней, сменяясь одна за другой: обгоревшие тела родителей в гнетущей атмосфере морга, лицо Клэр — бледное, как у призрака и этот странный дом, что проявился перед ней, словно из другого мира.

Элис вспомнила, как ожидая подругу, неторопливо прогуливалась вдоль пляжа, погруженная в свои мысли. Волны методично накатывали на берег, оставляя после себя узоры пены на влажном песке. Её взгляд случайно зацепился за мрачное строение, силуэт которого, выделялся на фоне вечернего неба. Она была готова покляться, что мгновение назад там ничего не было! Теперь, одинокий дом возвышался среди деревьев, напоминая уставшего демона, вышедшего на свет из недр преисподней…

Странная гибель родителей породила множество слухов, которые разрастались по городу как опухоль. Полиция быстро определила причину их смерти — несчастный случай и закрыла дело, но Элис знала — в этой истории, есть что — то ещё… Она поделилась тревожными сомнениями с Клэр. Та, пообещала помочь разобраться в этой мрачной загадке. Они условились встретиться на старом пляже — месте, где никто им не сможет помешать. Однако Клэр так и не появилась…

В томительном ожидании Элис медленно бродила вдоль берега, пока взгляд её не остановился на заброшенном доме. Он стоял в отдалении, словно изгнанник, — одновременно притягательный и пугающий. Старые стены ещё хранили отблески былой красоты, но время неумолимо оставляло на них свои следы. Обветшалая штукатурка осыпалась, обнажая грубую каменную кладку. Тёмные окна, похожие на пустые глазницы, неотрывно следили за каждым её движением, пытались прочесть сокровенные мысли. В их тёмных провалах казалось, до сих пор отражались отголоски давно минувших событий — тайн, похороненных под слоем пыли.

Таинственная дверь, чуть приоткрытая, безмолвно взывала к Элис. Не в силах сопротивляться назойливому шепоту любопытства, она медленно приблизилась к ветхой, покосившейся двери. Ладонь коснулась железной ручки — и тотчас пронзительный холод металла пробрал до самых костей. В тот же миг в сознании эхом отозвался жуткий скрип петель — будто отчаянный вопль измученного зверя.

Дом встретил её тяжёлым, затхлым дыханием минувших лет. Переступив порог, Элис очутилась в унылом царстве пыли и забвения. Везде царил беспорядок. Хлопья паутины, подобно призрачной сети, оплетали пространство комнат, создавая причудливые узоры в полумраке.

Взгляд Элис блуждал по обшарпанным стенам, пока не замер на старом зеркале, безвозвратно утратившем свой прежний блеск.

Ее шаги отдавались протяжным скрипом половиц. В углу комнаты валялось чьё — то выцветшее платье, в другом грудой лежали забытые детские игрушки: потрёпанные книги с пожелтевшими страницами, плюшевый медведь с одним глазом…

Элис протянула руку, чтобы поднять его и рассмотреть, но тут — среди игрушек, вдруг блеснуло что — то необычное. Это было ожерелье из янтаря. Камни светились тёплыми оттенками, от золотистого до медового, переливаясь в лучах заходящего солнца искрами пламени.

Она бережно подняла украшение, лёгким движением сдула с него пыль. Камни отозвались едва уловимым теплом, пробуждая в душе странный, почти сверхъестественный трепет. Словно повинуясь неведомой воле, руки сами скользнули, надевая ожерелье на шею.

В тусклом зеркале вспыхнул призрачный силуэт — едва различимый, будто сотканный из лунного света. Игра теней ожила, превращаясь в калейдоскоп мистических видений. В глубине зеркальной глади медленно возник огромный рубин — его кроваво — алый свет разливался волнами, постепенно поглощая реальность, размывая границы привычного мира.

И вдруг — мгновение, полное волшебства: ожерелье, подчиняясь неведомой силе, растворилось в воздухе и проявилось внутри таинственного рубина. Каждая капля янтаря вспыхнула, отдавая свою древнюю энергию высеченным на камне рунам. Те озарились призрачным сиянием, будто пробудившись от многовекового сна.

Рубин вспыхнул ослепительным светом, а затем преобразился в сияющий портал. За его границами раскрылся неведомый, завораживающий мир: изумрудная трава мягко колыхалась под порывами ветра, а над ней простиралось небо, полное таинственного свечения. Вдали возвышались причудливые стеклянные башни, утопающие в облаках. Вокруг них, подобно звёздам в ночном небе, мерцали и проносились яркие точки.

Элис застыла, заворожённая этим зрелищем. Сердце бешено колотилось, а разум боролся с непреодолимым желанием шагнуть в сияющую бездну, навстречу неведомым тайнам другого мира.

В следующий миг тьма окутала комнату и видение исчезло, словно кто — то невидимый нажал выключатель. Зеркало потускнело и стало обычным. Но что — то, по — прежнему, казалось в нем неестественным — потусторонним.

Элис вгляделась в гладкую поверхность стекла — и вдруг замерла, поражённая: глаза её расширились от изумления. На зеркальном полотне проступил чёткий рисунок — её собственный облик!

Она смотрела на отражение, и ей казалось, будто она существует одновременно в двух мирах: здесь, в реальности, и там, за гранью привычного восприятия, в таинственном зазеркалье. Медленно, почти неосознанно, Элис протянула руку к своей копии. Но пальцы без труда прошли сквозь холодную гладкую поверхность, не встретив ни малейшего сопротивления.

Испугавшись, она резко отдёрнула руку и отступила на шаг, ощущая, как невидимая нить связывает её судьбу с загадочным рубином. В этот миг внезапный порыв ветра ворвался в комнату, неся с собой зловещий шёпот. В нём, словно эхо из иного мира, отчётливо прозвучало её имя:

— Элис…

Мурашки страха пробежали по коже, оставляя за собой ледяной след. Что — то древнее, дремавшее веками, пробуждалось в стенах этого дома. И теперь, похоже, она стала неотъемлемой частью его тайны…

— Элис… — вновь раздался неведомый голос, наполняя пространство комнаты тягучим, почти осязаемым страхом.