Мужчина моей мечты

Подобные мысли, вихрем пронесшиеся в голове, придали мне смелости.

— Вы что-то хотели? — сухо поинтересовалась я, почему-то избегая взгляда его серых, таинственно мерцающих глаз.

— Как вы угадали? — тонко усмехнулся он. — Что ни говори, а Вы очень предсказуемый человек. Например, следующий Ваш вопрос будет, — как Вы здесь оказались? Я прав?

Я действительно открыла рот именно для этого вопроса, а потому покраснела от смущения.

«Еще пара таких комментариев, — нарастало во мне раздражение, — и я перестану считать его мужчиной моей мечты».

Тем временем, мой собеседник не сводил глаз с моего нахмуренного лица. Заметно нервничая под его пристальным взглядом, я уже готова была разразиться красноречивым потоком язвительных слов, когда он вдруг нежно коснулся рукой моих волос, и заботливо поправил у виска золотисто-русый завиток. Поймав мой удивленный взгляд, мужчина моей мечты мягко усмехнулся.

— Вся твоя беда заключается в том, — тихо проговорил он (при этом меня несколько покоробил его фамильярный тон, но я благоразумно промолчала), — что ты не хочешь признавать очевидного, а пытаешься все усложнить и запутать. Неужели ты еще не поняла, что по-настоящему понравилась мне? Ты не поверишь, — задумчиво продолжал он, — но я раньше много раз видел тебя во сне, а когда твой образ предстал передо мной наяву — я просто не мог поверить в произошедшее чудо!

Наверное, в эту минуту я, это можно сказать без лишней скромности, претендовала на звание самого глупого выражения лица в мире. Впервые в жизни я не могла определить, лукавит человек или говорит правду. Обычно моя интуиция безошибочно распознавала фальшь, но сейчас она отказывалась мне помогать и отделывалась гробовым молчанием. Я стояла и не знала, что делать, что говорить, я просто испугалась. Я испугалась внезапно свалившего на голову, словно снежный ком, счастья и готова была прогнать его со двора, лишь бы снова обрести холодный покой.

Я стояла и молчала. Мой разум боролся с сердцем, а сердце с разумом, и я не знала, кто из этой жестокой борьбы выйдет победителем.

Глава 2

Меня зовут София. Имя, достаточно востребованное во всем мире, переводится с греческого языка как «мудрость» и несет в себе, несомненно, позитивное начало. Можно считать, что мне крупно повезло в жизни, не каждому с рождения уготовано выступать в роли мудреца. Правда, если уж быть честной до конца, мудрости во мне не так уж много, но об этом чуть позже. Мне сорок три года. К сожалению, меня уже нельзя назвать девушкой, хотя в общественном транспорте и в магазинах я нередко слышу в свой адрес это милое слуху обращение, но принимать его всерьез в моем случае просто смешно. Я самая, что ни на есть среднестатистическая женщина со стандартной внешностью. Ничего примечательного, во всяком случае, ног от ушей и вызывающе большого бюста не наблюдается. Некоторые, в основном мужчины (от женщин я практически этого не слышала, право, даже не знаю, почему), считают, что я выгляжу моложе своих лет. У меня золотисто-русые волосы, подстриженные под каре. Глаза светло-зеленые, губы пухлые, нос обыкновенный, не точеный, но и не уродливый. Рост средний, а фигура… скорее обычная, хотя и несколько склонная к полноте. Это вынуждает меня время от времени идти на радикальные меры, безжалостно сокращая рацион любимых блюд. В такие голодные дни я утешаю себя мыслью, что мужчины лишь следуют моде, отдавая предпочтения девушкам с модельной внешностью. Идеал женщины постоянно меняется и не исключено, что не за горами времена, когда в цене опять будут красавицы с картин утонченного ценителя женской красоты Рембранта — с пышными бедрами и тонкой талией. Впрочем, я слишком размечталась. Лучше оставить эту щекотливую тему и перейти от физических характеристик к духовным.

Характер у меня скорее уравновешенный, нежели вздорный, хотя, справедливости ради надо признать, что вспышки гнева иногда ослепляют меня в не самые лучшие моменты жизни. Но я умею справляться с эмоциями и скоро вновь обретаю спокойную уверенность. Я не хватаю звезд с неба, но, думаю, ни у кого не повернется язык назвать меня глупой. Окружающие воспринимают меня, как несколько высокомерную и язвительную особу средних лет, им и в голову никогда не придет, что в душе я по-прежнему остаюсь неисправимым романтиком и продолжаю наивно верить в чудеса.

Работаю я уже много лет в столичном научно-исследовательском проектном институте нефтедобычи. Звучит солидно, но на деле средняя по меркам мегаполиса зарплата и постоянный аврал. Морально меня поддерживает мама (папа погиб в аварии, когда я была совсем маленькой), с которой я создала свой уютный мирок и тщательно оберегаю его от вторжения нежелательных лиц. Я не замужем, и нарушать покой своего одиночества в ближайшее время не собираюсь. У меня есть старшая сестра Маша, умница и красавица. Я настолько к ней привязана, что с трудом преодолеваю разлуку в несколько дней. После неудачного замужества у сестры отпало всякое желание снова вить семейное гнездо. Она наслаждается жизнью, полагаясь на собственные силы, находя в этом определенное счастье и удовлетворение. Честно говоря, я не устаю благодарить бога за то, что судьба подарила мне, кроме мамы, еще одного близкого, родного человека, который не только поддержит в трудную минуту, но и всегда искренне разделит со мной радость. Мама всегда сокрушается о том, что ее милым девочкам почему-то не повезло с личной жизнью. А я с возрастом стала смотреть на жизнь с философской точки зрения. Всё, что ни делается, всё к лучшему, за исключением несчастных случаев.

Из того, что я рассказала, вовсе не следует, что я обыкновенный «синий чулок». Это далеко не так. В моей жизни изредка появлялись мужчины, хотя и имели обыкновение довольно быстро исчезать, причем, в большинстве случаев по моей инициативе. Несмотря на то, что люди это были неплохие и самостоятельные, я, всякий раз после очередного разрыва испытывала огромное чувство облегчения. Я утешала себя в такие минуты мыслью, что встреча с единственным и любимым человеком у меня еще впереди. Проанализировав свои непростые отношения с представителями противоположного пола, я пришла к выводу, что всему виной мой несносный характер. Если первое время я старалась не обращать внимания на некоторые недостатки партнера, старательно уговаривая себя сосредоточиться исключительно на его достоинствах, то в дальнейшем, все больше и больше раздражаясь, я вдруг обнаруживала, что не могу отыскать у него ни одного положительного качества. Отлично понимая, что продолжение отношений неизбежно ввергнет меня в состояние стойкой депрессии, я решительно выпроваживала незадачливого кавалера восвояси, и некоторое время чувствовала себя абсолютно счастливой. Я так привыкла к своему статусу одинокой женщины, что уже не могла представить для себя иного положения вещей. Жизнь текла размеренно, планомерно, без особых потрясений, и меня это до некоторой степени устраивало. Я и не предполагала, что смогу однажды в кого-нибудь по-настоящему влюбиться. Со временем мне даже стало казаться, что в моих жилах течет не горячая кровь, а некая холодная субстанция, которой никогда не суждено закипеть от нахлынувших чувств. С возрастом я стала цинична и втихомолку презирала достаточное количество окружающих меня людей.

Последний поклонник появился в моей жизни за год до того, как я встретила наяву мужчину моей мечты. Поскольку ему предстоит сыграть немаловажную роль в моей судьбе, пожалуй, пришло время рассказать о наших с ним отношениях.

Глава 3

Марк, именно так звали того, о ком я хочу рассказать, работал у нас в институте юрисконсультом. Я очень хорошо помню, как случайно в первый раз увидела его в отделе кадров. Он писал заявление о приеме на работу левой рукой, и только этим обстоятельством обратил на себя мое драгоценное внимание. Будучи сама левшой, я всегда относилась к себе подобным с изрядной долей симпатии, а потому в ответ на его неуверенную улыбку приветливо кивнула головой.

Новость о том, что в институт приняли молодого холостяка, всколыхнула всю незамужнюю часть многочисленного женского коллектива нашей Компании. Особенно старалась пристроить своих «девчат» главный бухгалтер Валентина Николаевна. В силу своего властного и прескверного характера она не сомневалась в том, что молодой человек не посмеет артачиться, и безропотно примет, выражаясь сухим бухгалтерским языком, с баланса на баланс любую кандидатуру, предложенную ему «правой рукой» директора. Кстати, эту особу я всегда считала эталоном примитивного мышления. Однако, спустя три дня после того, как потенциальный кандидат в мужья приступил к своим должностным обязанностям, я услышала, как Валентина Николаевна сетовала кому-то в коридоре на то, что у новоявленного перспективного сотрудника обнаружены серьезные физические дефекты.

— У него что-то неладное с рукой — она плохо действует, да и с ногой не все в порядке, Вы обратили внимание, что он прихрамывает? Нет и нет, нам с девчатами такие не нужны!

Я с удивлением отметила про себя, что при первой с ним встрече ничего не заметила. Но почти сразу меня осенило — да он вовсе не левша! Вероятно, лишь нужда заставила его марать бумагу «неправильной» рукой. В душе стало нарастать неприятное чувство досады оттого, что меня так хитро провели, пусть и не специально.

Случай всё увидеть воочию представился довольно скоро. Будучи по характеру общительным и коммуникабельным, Марк под различными предлогами захаживал в отделы и знакомился с их сотрудниками. Он моментально оброс кучей приятелей, и однажды появился в моём, финансово-экономическом отделе. Его обходительное и уважительное обращение с представительницами старшего поколения немедленно нашло благодарный отклик в их суровых сердцах. Со сверстниками он вел себя более развязано, хотя и соблюдал все нормы приличия и никогда не выходил за рамки дозволенного.

Пока молодой человек, удобно расположившись в комнате, где, кроме меня находилось еще шесть работников нашего отдела, весело балагурил с нашими разнокалиберными женщинами, я внимательно его рассматривала, стараясь не пропустить ни одной детали. От моего зоркого глаза не укрылось то, как он старательно прячет в кармане серого пиджака в рубчик правую руку и, дабы скрыть легкую хромоту, отставив ногу, небрежно опирается плечом о дверной косяк. Его живые карие глаза, опушенные черными густыми ресницами, беспокойно перебегали с одного беседующего человека на другого, словно он больше всего на свете боялся увидеть у них скучающее или разочарованное выражения лица. Марк был довольно крепкого телосложения, и внешность у него была по-своему примечательной. Сразу бросался в глаза высокий лоб, частично прикрытый темно-русыми прядями волос и удлиненный, «английский» подбородок. С остальными частями лица дело обстояло лучше. Над продолговатыми светло-коричневыми глазами красовались темные гладкие брови вразлет, а нос имел правильную, аристократическую форму. Улыбка, обнажающая ряд белых крепких зубов, излучала обаяние и непосредственность.

Когда он обратился ко мне с вопросом, видимо, заметив мой отсутствующий взгляд на протяжении всего разговора, речь шла о последних новинках из серии детективов.

— А Вам кто больше нравится — Устинова или Полякова? — его глаза, не мигая, откровенно изучали меня.

— Даже не знаю, что и сказать, — с язвительной улыбкой протянула я, — не имею чести быть знакомой ни с творчеством одной, ни другой.

Марк удивленно округлил глаза, будто стал свидетелем совершенного святотатства.

— Вы не читали Устинову? — задохнулся он от изумления, но, точно опомнившись, энергично закивал головой. — Вообще-то, ничего особенного, многие сейчас предпочитают не читать современных детективов, считая их слишком примитивными.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я молча улыбнулась в ответ.

— А хотите, я Вам принесу что-нибудь почитать, ну, хотя бы ту же Устинову, а вдруг понравится?

— Ну, что же, — лениво протянула я (его излишнее внимание к моей скромной персоне стало слегка раздражать), — принесите, если Вам не трудно.

— Конечно, не трудно! — его лицо просияло.

— Вот и славно, — давая понять, что разговор окончен, я демонстративно уткнулась в свои бумаги.

Через некоторое время Марк, распрощавшись со всеми, удалился.

— Какой приятный, интеллигентный молодой человек, — ворковали после его ухода пожилые дамы отдела, — да, Валентина Николаевна, безусловно, права, дефект есть, но, в конце концов, его профессия не предполагает размахивание лопатой, главное в его деле — голова, а она у него на плечах имеется и весьма неглупая.

Молодое поколение проявляло свои эмоции гораздо сдержаннее и осторожнее, но в принципе все сошлись во мнении, что институт в лице нового юрисконсульта приобрел неглупого и доброжелательно настроенного к людям человека. Что же касается физических изъянов — то все мы не без недостатков.

На следующий день, не успела я расположиться за своим рабочим столом, как в комнату влетел Марк. С довольной улыбкой он протянул мне небольшую книжонку в мягком переплете.

— Я очень хотел бы знать Ваше мнение об этом творении, ну, естественно, после того, как оно будет прочитано.

Небрежно кинув взгляд на детектив, я зачем-то хвастливо бросила через плечо:

— Думаю, что Вы его узнаете очень скоро, не позднее завтрашнего утра.

— О! — восхищенно развел руками Марк. — В таком случае с нетерпением буду ждать завтрашнего дня.

Вежливо попрощавшись, он испарился, и вслед за ним испарилось мое хорошее настроение. Ну, что за черт принес его с утра? И я тоже хороша — зачем похвасталась прочитать книжку за один вечер? Теперь придется, чтобы не ударить в грязь лицом, корпеть до ночи, и к тому же, не дай бог, вдруг детектив окажется очередным бездарным занудством?

На следующее утро я пришла на работу, не выспавшись, но с гордо поднятой головой — путем неимоверных усилий книжка была осилена!

Я прождала весь рабочий день, чтобы высказать свое бесценное мнение относительно прочитанного бестселлера, но Марк так и не появился. «Вот засранец! — мысленно усмехнулась я, — если бы знать, что он не придет, можно было особо не напрягаться, а, не торопясь, прочитать за два вечера этот шедевр детективного жанра».

Марк перехватил меня у выхода из здания, когда я поспешно покидала его в надежде успеть на шестичасовой автобус.

— Можно мне Вас проводить до дома? — невинно поинтересовался он, — заодно по пути обсудим книгу, если Вы уже ее прочитали.

— До дома? — удивилась я. — Простите, а где Вы живете?

Марк смущенно пробормотал свой адрес и я, не удержавшись, удивленно присвистнула, совершенно позабыв, что в моем возрасте это может показаться для окружающих несколько вульгарным. Но, что поделать, такова моя натура, несмотря на жизненные невзгоды, моя душа осталась молодой. Я недоуменно посмотрела на зардевшегося молодого человека.

— Послушайте, Марк, но Вы живете на другом конце города, зачем Вам делать такой огромный крюк? Завтра придете в обед, и мы мило побеседуем, идет?

— Нет, пожалуйста, я хочу проводить Вас сегодня, — захныкал он, словно капризный маленький ребенок, — ну, пожалуйста! Смотрите, Ваш автобус подъезжает, идемте быстрее!

Не давая возможности опомниться, он почти, что силой затолкал меня в салон новенького блестящего автобуса и ловко запрыгнул вслед за мной сам.

Прощаясь около моего дома, мы были с ним уже на «ты». Теперь я знала о нем многое — что он живет один в квартире, доставшейся после смерти бабушки, что родители его пока работают на Севере, но собираются в недалеком будущем перебираться на «большую землю», что у него имеется солидный опыт работы правоведом и что он моложе меня на шесть с половиной лет.

Я внимательно слушала, но про свою жизнь распространяться воздерживалась. Впрочем, он и не настаивал. Зато с удовольствием рассказывал о себе и усиленно приглашал в гости. Мне не терпелось узнать, что у него с рукой, но, понимая бестактность вопроса, я не решалась удовлетворить свое любопытство. Марк пришел мне на выручку сам.

— Я считаю себя счастливым человеком, — доверительно сообщил он мне, — а то, что у меня некоторые физические проблемы, — он кивнул в сторону спрятанной в кармане руки, — так, что же… бывает и хуже.

— А что с ней? — тихонько поинтересовалась я.

— Будучи юным, я серьезно увлекался парашютным спортом, и был излишне самоуверенным. Теперь последствия моей легкомысленности могут видеть все, — глухо произнес он, смотря мне прямо в глаза.

Мне почему-то показалось, что эта фраза повторялась в его жизни так много раз, что уже не доставляла ему особого дискомфорта, хотя сердцем я понимала, что это далеко не так.

— С тех пор я возненавидел самолеты, несмотря на то, что они здесь ни при чем, — еле слышно добавил Марк, губы его непроизвольно скривились.

Мое сердце захлестнула жаркая волна жалости и одновременно уважения к этому человеку, так оптимистично смотрящему вперед, вопреки всем жизненным невзгодам.

С тех пор Марк стал провожать меня до дому ежедневно. Он был отличным собеседником, начитанным и разносторонне подкованным, его знаки внимания льстили моему самолюбию. Все изменилось в один осенний октябрьский день.

— Приходи ко мне в субботу на день рождения! — пригласил он меня, провожая в очередной раз домой.

— У тебя в субботу день рождения? — зачем-то переспросила я, лихорадочно соображая, как бы тактично отказаться. Мне совсем не хотелось выступать в роли почетной гостьи среди его друзей.

— Только не отказывайся! — взмолился Марк. — Я ведь знаю тебя, сейчас найдешь предлог, чтобы только не приходить! Предупреждаю сразу, я именины не отмечаю, будешь только ты. Просто представился случай похвастаться квартирой, техникой. Ты ведь знаешь, как я все это обожаю. И еще, — он тараторил без остановки, не давая возможности вставить в его монолог ни слова, — клятвенно обещаю, что приставать не буду, просто попьем чаю с тортом. Да, самое главное — не вздумай тратиться на подарок, я его не возьму, предупреждаю сразу.

Я на минуту задумалась. Бояться подмочить репутацию, имея за плечами богатый жизненный опыт, было просто смешно. К тому же отбиться от «однорукого бандита», как в шутку мысленно я его окрестила, я сумею всегда.

Марк сиял от счастья, заручившись моим согласием.

Купив пять красных гвоздик, в назначенный день я направилась в гости. Благодаря умелому макияжу, которому я посвятила с утра целый час и продуманному до мелочей наряду, выглядела я весьма неплохо. Мои золотистые волосы были старательно уложены феном в локоны, глаза, благодаря подводке, сияли ярче обычного, а персиковые румяна, наложенные на скулы, придавали лицу свежий, отдохнувший вид. Нежно-малиновый перламутр помады преобразил мои губы, сделав их весьма соблазнительными.

Над выбором платья я промучилась минут сорок. Конечно, очень хотелось надеть воздушное платье из изысканного сине-голубого шифона, в нем я выглядела потрясающе, но довольно прохладная погода не позволила мне этого сделать. Не без сожаления распрощавшись с шифоном, я отмела еще два одеяния — платье с откровенным декольте из тонкого трикотажа в мелкий белый горошек на синем фоне и кофейного цвета стильный брючный костюм, показавшийся мне слишком строгим и официальным для такого случая. После долгих раздумий я остановила свой выбор на маленьком, мягко облегающем фигуру бархатном платье цвета морской волны.

Надев черное кружевное белье и облачившись в выбранный шикарный наряд, я почувствовала себя королевой.

Марк высматривал меня у подъезда своего дома. Увидев, как я при полном параде выпорхнула из такси, он от восхищения лишился дара речи. Но через минуту, когда шок прошел, он отвесил мне столько комплиментов, сколько, пожалуй, я не получала за всю свою жизнь. При этом кавалера нисколько не смущало, что делал он это довольно громко, привлекая внимание многочисленных прохожих, чем сильно меня смущал.

Когда я вошла в квартиру Марка, то была приятно удивлена. В просторных комнатах с большой столовой царила чистота. Тисненые сливочные обои на стенах и развешенные на них картины в резных золочёных рамах в сочетании с тёмной итальянской мебелью и современной техникой создавали, вопреки смешению разных стилей, впечатление дороговизны и непрозрачно намекали, что над обстановкой поработал хороший дизайнер. Накрытый стол в гостиной с придвинутыми к нему двумя тяжелыми креслами был необычайно изысканным. Зная, что я люблю фрукты, он накупил их целую кучу, разложив по вазочкам и блюдам. Здесь были и аппетитные желтобокие груши, и тонкокожие ароматные апельсины, и бархатистые персики, и крупный лиловый виноград, и довольно экзотические фрукты, вроде манго и душистой папайи. Из алкогольных напитков на столе красовалась тяжелая тёмная бутылка Мартини Asti. Честно говоря, мне даже стало неловко.

— Послушай, — укоризненно взглянула я на его сияющую физиономию, — к чему такие излишества? Говорил же, что чай с тортом попьем, и всё!

— Торт к чаю обязательно будет, — обескураживающе улыбнулся Марк, усаживая меня в удобное кресло.

Неожиданно я вспомнила, что еще не поздравила именинника. Выскочив в коридор, я достала из сумочки подарок.

— С днем рождения!

Осторожно, как великую драгоценность, он принял перевязанную синей ленточкой небольшую удлинённую коробочку, и неуверенно улыбнувшись, открыл ее.

Внутри поблескивал Parker, стильный и качественный. Я долго не могла придумать, что подарить, пока не пришла к выводу, что дорогая ручка — нейтральная и к тому же нужная для делового человека вещь.

Увидев серебристое свечение внутри футляра, Марк смущенно зарделся.

— Ну, зачем ты купила такой дорогой подарок? Получается, что я его прямо-таки выпросил, приглашая тебя на свой…

— Что за глупости ты говоришь! — со смехом перебила я его, — давай лучше приглашай к столу, а то я с утра берегу силы для поглощения лишних калорий.

Засуетившись, Марк принялся ухаживать за мной изо всех сил.

Сначала я хотела отказаться от спиртного, но потом, поразмыслив, передумала. Смакуя дорогое игристое вино, я почувствовала, как горячая волна накрыла меня с головы до ног, стало нестерпимо жарко. Взглянув на Марка, я поняла, что ему тоже некомфортно в пиджаке, но снять его он, вероятно, стесняется. Мне стало жаль именинника.

— Не мучайся, сними пиджак, станет легче.

Послушно стянув с себя модную, но сейчас совершенно лишнюю деталь одежды, Марк с облегчением вздохнул. Оставшись в рубашке, он первые минут десять заметно нервничал, не зная, куда приткнуть больную руку. После второго фужера некоторая скованность между нами прошла. Мы весело болтали и смеялись, беззлобно перемывая косточки общим знакомым. От третьего бокала я хотела благоразумно отказаться, но под воздействием первых двух не смогла, о чем впоследствии пожалела. Коварный хмель неожиданно ударил мне в голову, туманя сознание.

На Марка алкоголь оказал менее агрессивное воздействие, но он так умело подыгрывал мне, что случилось то, что и должно было случиться. В какой-то момент я совершенно потеряла над собой контроль и опомнилась, когда наши губы слились в поцелуе. Разом протрезвев, я изо всех сил оттолкнула от себя коварного соблазнителя и вскочила на ноги.

— Матерь божья, да мы оба просто сошли с ума! — воскликнула я с досадой.

Я действительно не планировала подобного развития событий, и уж никак не рассматривала Марка в качестве потенциального любовника. Мой визит был продиктован исключительно чувством сострадания к человеку, испытывающему определенные трудности при общении с людьми из-за своей физической травмы, и желанием хоть как-то его поддержать и приободрить.

Марк, замерев, смотрел на меня с мольбой во все свои «воловьи» глаза. Когда я стремительно направилась к входной двери, на ходу схватив сумочку, он, преградив мне путь и задыхаясь от волнения, с неистовым отчаянием в голосе запричитал:

— Не уходи, прошу тебя, пожалуйста, не уходи! Я не успел тебе сказать самого важного, я хочу, чтобы ты знала, что я… что я люблю тебя! Я безумно люблю тебя с первой нашей встречи, ну, может не с первой, но со второй точно! И я прошу тебя стать моей женой!

От неожиданности я остолбенела. И как я раньше об этом не догадалась, просто удивительно! Все эти ухаживания должны были вызвать у меня подозрения, но мне почему-то всегда казалось, что Марк тянется к людям постарше подсознательно, находя общение с ними, в силу известных причин, более комфортным. То, что в меня может влюбиться мужчина, младше меня почти на семь лет, казалось настольно абсурдным, что подобная мысль никогда не приходила мне в голову. Я всегда воспринимала Марка как приятного собеседника и даже не как друга, а просто как милого сослуживца. И вдруг услышать такое!