Записки уличных котов

Я закрываю глаза и думаю о том, что сегодня был хороший день. Никто не погиб, все поели, Черныш усвоил урок, территория под контролем. Завтра будет новый день, и, возможно, придётся драться снова, напоминать кому-то правила, показывать, кто здесь главный.

Но сегодня — всё в порядке. Левая сторона улицы принадлежит мне. И я не собираюсь её отдавать.

Утром меня будит Рыжка своим воплем о том, что голуби опять сидят не на том дереве, и я понимаю, что день начался. Обычный день на улице, где я — закон и порядок, где я — Люцифер.

Справедливый Повелитель Тьмы.

А хозяйка всё равно будет звать меня «милым котиком».

Жизнь полна противоречий.

Глава 2: Дежурная у кормушки

Полосатая кошка с пронзительными голубыми глазами сидит на своём посту под старым апельсиновым деревом и наблюдает за улицей с выражением лица охранника в музее, который знает, что воры обязательно придут, просто пока не знает когда. Стройная, изящная, с окрасом табби и белыми носочками на лапах, она выглядит как обычная домашняя кошка, которая случайно заблудилась на улице. Но это обман. Она здесь не случайно. Она здесь по делу.

Её зовут Свитти, и она — главный дозорный левой стороны улицы.

Когда Та, Что Кормит, выходит из дома, Свитти первой это замечает. Когда Плохие Соседи крадутся к кормушкам с намерением их выбросить, Свитти бьёт тревогу. Когда новый кот пытается пробраться на территорию, Свитти сообщает Люциферу. Её работа — видеть всё, знать всё, докладывать обо всем. И она делает это безупречно. Потому что кто-то должен.

Меня зовут Свитти, и я сижу под своим деревом уже третий час подряд, потому что дежурство — это не шутки, это ответственность.

Моё дерево находится в самом удачном месте на левой стороне улицы: отсюда видно окна Той, Что Кормит, кормушки у помоек, границу территории и даже краешек правой стороны, где командует Мистер Смок — или, как я его называю, Смоки, потому что официальные титулы это, конечно, хорошо, но мы с ним друзья, а друзья могут позволить себе фамильярности.

Под деревом всегда тень, даже в самую жару, и всегда падают апельсины, которые я игнорирую, потому что кошки не едят фрукты, хотя туристы постоянно пытаются нас этим угостить. Туристы вообще странные. Они думают, что мы милые пушистики, которые едят всё подряд и мурлыкают от счастья. Ха. Если бы они знали правду.

Сейчас раннее утро, солнце только поднялось, и улица ещё спит, но я уже на посту. Потому что именно утром происходят самые важные события: Та, Что Кормит, выходит рано, до того, как жара станет невыносимой, и если я пропущу её выход, все остальные коты останутся голодными и будут на меня обижаться. А мне не нравится, когда на меня обижаются.

Особенно Тигра. Этот полосатый бочонок с хриплым голосом и пузом размером с дирижабль способна устроить скандал, если еда задерживается хотя бы на пять минут. Тигра всегда голодна. Всегда. Я подозреваю, что у неё внутри не желудок, а чёрная дыра, которая засасывает всю еду в радиусе километра. Однажды я видела, как она съела три полные миски подряд, потом попыталась украсть кусок у Луиса, получила от него лапой, обиделась и пошла выпрашивать добавку у Той, Что Кормит. И получила! Потому что у Тигры талант — она умеет выглядеть голодной, даже когда её пузо касается земли.

Я слышу шаги. Моё ухо дёргается. Кто-то идёт. Поворачиваю голову и вижу Луиса, который бредёт по улице со своим вечно взъерошенным видом и выражением морды философа, который забыл, о чём думал пять минут назад. Луис — хороший кот, преданный, храбрый, но, боже мой, какой же он рассеянный. Иногда он подходит ко мне и спрашивает: «Свитти, а ты видела, куда пошёл Люцифер?» — хотя Люцифер в этот момент сидит на балконе прямо над нами и смотрит на Луиса с выражением глубокого разочарования.

— Доброе утро, Луис, — говорю я вежливо, потому что хорошие манеры ещё никому не мешали.

— О, Свитти, привет! — он явно рад меня видеть. — Ты уже дежуришь?

— Я всегда дежурю.

— Ты такая ответственная. Я бы не смог так сидеть часами.

— Знаю. Ты бы уснул через десять минут.

Луис смеётся — он не обижается на правду, это одна из его хороших черт.

— Слушай, а Та, Что Кормит, уже выходила?

— Ещё нет. Но скоро выйдет. Обычно она выходит в это время.

— Отлично. Я подожду.

Луис устраивается рядом со мной, и мы сидим в тишине, наблюдая за улицей. Это приятно. Луис — один из немногих котов, с которым можно молчать, и это не будет неловко. С Рыжкой, например, невозможно: она через минуту начинает орать на что-нибудь просто от скуки.

Я смотрю на окно Той, Что Кормит, и вспоминаю Феликса.

Феликс был моим другом. Нет, больше, чем другом. Он был моим мужем, если коты вообще могут использовать это слово. Мы проводили вместе почти всё время: спали рядом в картонном домике в глубине двора, ели из одной миски, грелись на солнце. Феликс был красавец — черно-белый, с умными глазами и мягкой шерстью. Правда, он всё время чихал. Постоянно. Даже во сне. У него была болезнь, из-за которой он не мог нормально дышать, и когда началась Великая Хворь, ему стало ещё хуже. А потом он пропал.

Это случилось уже после эпидемии. Феликс просто не вернулся однажды вечером. Я ждала его всю ночь под нашим деревом, а утром побежала искать по всей улице, но его нигде не было.

Люцифер сказал, что, может быть, Феликса наконец поймали и забрали лечить. Луис сказал, что, может быть, он ушёл на другую улицу, потому что было так плохо, что не мог идти домой. Смоки ничего не сказал, просто лёг рядом со мной и помолчал, и это было самое утешительное, что кто-то мог сделать.

Я до сих пор скучаю. Иногда я ловлю себя на том, что поворачиваю голову, ожидая увидеть его рядом, и вспоминаю, что его больше нет.

Но я продолжаю дежурить. Потому что это моя работа. И потому что, если я перестану, всё развалится. Кто-то должен следить за порядком.

И этот кто-то — я.

Дверь на нулевом этаже открывается, и я мгновенно напрягаюсь. Это она. Та, Что Кормит. Я издаю короткое мяуканье — сигнал. Луис вскакивает, Тигра, которая дремала на крыше сарая, моментально оживает и спрыгивает вниз с грацией падающего мешка с картошкой. Даже Блондин, который всегда прячется, высовывает голову из кустов.

— Она идёт! — кричу я, и вся левая сторона улицы приходит в движение.

Та, Что Кормит, несёт большой пакет. Я чувствую запах консервов. Сегодня будет хороший день.

Люцифер спускается с балкона медленно, демонстративно, как всегда, и первым подходит к Той, Что Кормит. Это правило. Главный ест первым. Я не возражаю — у нас есть иерархия, и она работает. Луис идёт за ним, потом Рыжка, которая уже начинает возмущаться, что ей мало места, хотя места полно.

Я подхожу последней из котов левой стороны — моё место в иерархии не самое высокое, но и не самое низкое. Я — наблюдатель, дозорный, и это почётно.

Та, Что Кормит, ставит миски, и я вижу, как она смотрит на меня с лёгкой грустью. Она тоже помнит Феликса. Она знала, что мы были вместе. Иногда мне кажется, что люди понимают больше, чем мы думаем. Я начинаю есть, и это вкусно — сегодня настоящая курица, а не сухой корм. Тигра уже пытается пролезть к моей миске, но я шиплю, и она отступает. Уважай личные границы, толстушка.

Справа от нас, на своей территории, появляется Смоки со своей группой. Мы с ним обмениваемся взглядами — всё спокойно, никаких проблем. Правая и левая стороны живут в мире, и это хорошо. Войны нам не нужны.

Но тут я слышу звук, который заставляет меня напрячься. Шаги. Тяжёлые и решительные. Плохие Соседи.

Я поворачиваю голову и вижу их: двое мужчин средних лет, оба с недовольными лицами и руками, готовыми схватить наши миски. Один из них — тот, кто всегда кричит, что мы «рассадник заразы» и «надо вызывать санитарную службу». Другой — тот, кто однажды вылил нам воду в сорокаградусную жару.

Я ненавижу их обоих.

— Опять эти твари! — кричит первый, направляясь к кормушкам.

Та, Что Кормит, мгновенно разворачивается и преграждает ему путь.

— Оставьте кормушки в покое, — говорит она твёрдо.

— Это общественная территория! Мы имеем право убирать этот мусор!

— Это не мусор, это еда для животных, которые здесь живут!

— Они здесь НЕ живут! Они здесь гадят и разносят болезни!

Я чувствую, как Люцифер напрягается рядом. Он не любит, когда люди кричат на Ту, Что Кормит. Луис шипит. Рыжка вообще начинает орать на Плохих Соседей, что, честно говоря, не помогает ситуации.