Сиротка для ректора-менталиста. Академия Зодиака

В ту же секунду, как я отстранилась, золотая краска на наших руках вспыхнула ослепительным светом. Руны нагрелись, а затем просто впитались в кожу, не оставив после себя ни единого следа. Печать была поставлена. Невидимая, но нерушимая.

Кольцо из воды и воздуха с тихим шипением опало, впитываясь в землю. Но мы с Картеном не шелохнулись.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь тонкий шелк своего платья. Расстояние между нами было ничтожным — меньше вздоха. Он смотрел на мои губы с таким нечитаемым, голодным выражением, что мир вокруг перестал существовать. Гравитация сместилась. Меня неумолимо тянуло к нему.

Он сейчас поцелует меня, — пронеслась в голове паническая мысль. И следом за ней, сминая все логические доводы и страхи, пришла другая: Я хочу, чтобы он это сделал. Я хотела почувствовать, какие его губы на вкус. Хотела узнать, каково это — когда ледяной ректор Каменбриджа теряет контроль. Я неосознанно подалась вперед, едва заметно приоткрыв губы.

Его грудь тяжело поднялась. Картен наклонился ближе... и внезапно сделал шаг назад, отпуская мои руки.

Воздух со свистом ворвался в мои легкие. Я моргнула, чувствуя себя так, словно меня с размаху бросили в ледяную прорубь. Поцелуй в губы не был обязательной частью ритуала. И он ясно дал это понять.

— Сделка совершена, Рейна, — его голос снова стал ровным, холодным и безупречно контролируемым. Идеальный Весы. Никаких эмоций. — Теперь перед ликом звезд вы — моя официальная невеста. Добро пожаловать в игру.

Он развернулся и зашагал к замку, а его черный плащ взметнулся за спиной, как крылья огромной птицы. Я осталась стоять в ночной темноте, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и осознать, в какую же глубокую и опасную бездну я только что шагнула.

Глава 10. Затмение в саду

Перо с сухим, жалким треском переломилось пополам в моих пальцах. Черное чернильное озеро стремительно расползлось по пергаменту, безжалостно пожирая два часа кропотливых записей по теории пространственных складок.

— Эй, ты чего? — Зара удивленно ткнула меня локтем в бок, едва не опрокинув свою чернильницу. — Это уже третье перо за день.

— Задумалась, — глухо отозвалась я, комкая испорченный лист и запихивая его на дно сумки.

— Задумалась она, — фыркнула подруга, откидывая за спину свою растрепанную косу. — Ты с самого утра витаешь где-то в облаках. Я тебе битые полчаса рассказывала, как Вен сегодня на полигоне споткнулся о тренировочный манекен, а ты даже не улыбнулась! Что с тобой? Ритуал выпил все соки?

— Вроде того. Голова болит.

Я отвернулась к окну аудитории, игнорируя ее обеспокоенный взгляд.

Правда заключалась в том, что у меня болела не голова. Меня сжигала изнутри жгучая, едкая злость на саму себя. Идиотка. Наивная, жалкая идиотка. Весь день я чувствовала на левом запястье фантомное жжение в том самом месте, где невидимым клеймом горела метка Картена Моррена.

Но хуже метки было воспоминание. То, как я, словно околдованная, подалась навстречу его губам. Я хотелаего поцелуя. Я, выросшая в приюте, привыкшая никому не доверять, растаяла от одного темного взгляда этого манипулятора. А он просто проверил свои границы. Убедился, что его власть надо мной абсолютна, и хладнокровно отступил, оставив меня сгорать от унижения. Мои хваленые ментальные щиты выдержали его прямую атаку, но моя женская гордость рухнула перед его обаянием как карточный домик.

Остаток дня прошел как в густом тумане. Моя интуиция Рыб, обычно острая как бритва, сегодня давала сбой за сбоем, заглушаемая водоворотом эмоций. Я молчала на обеде, игнорировала шепотки за спиной и презрительные взгляды свиты Лиоры, а на практическом занятии по контролю стихий едва не заморозила половину тренировочного зала, потеряв концентрацию.

К вечеру стены общежития начали на меня давить. Воздух в комнате казался спертым, а непрекращающаяся трескотня Зары, которая теперь строила теории о том, почему Лиора сегодня такая подозрительно тихая, вызывала лишь глухое раздражение.

— Я пойду прогуляюсь, — резко бросила я, накидывая на плечи простой шерстяной плащ.

— Сейчас? До отбоя всего час, — Зара оторвалась от конспектов. — Сходишь со мной на кухню? Я знаю заклинание, чтобы вскрыть замок на кладовой с выпечкой.

— Нет. Я хочу побыть одна. Проветрить голову.

Не дожидаясь ответа, я выскользнула за дверь.

Внутренний сад Каменбриджа ночью был пугающе красив. Вдоль извилистых мощеных дорожек цвели магические лилии, источая мягкое, призрачно-голубое сияние. Прохладный вечерний воздух немного остудил пылающие щеки, и я глубоко вдохнула запах влажной земли и хвои, стараясь вернуть себе внутренний баланс. Вода спокойна. Вода принимает любую форму.

Ноги сами несли меня все дальше от ярко освещенных окон академии. Я миновала фонтан в виде извивающегося дракона и свернула в старую, заросшую часть сада, куда адепты забредали редко. Здесь не было магических светильников, лишь густые тени от вековых дубов да изредка пробивающийся сквозь кроны бледный лунный свет. Идеальное место, чтобы спрятаться от чужих глаз и наконец-то привести мысли в порядок.

Я остановилась у массивного ствола, прижавшись лбом к шершавой коре, и закрыла глаза.

Нужно взять себя в руки. Картен — это просто сделка. Билет в будущее. Я не должна позволять его ауре, его запаху морозного кедра и его темным глазам сбивать меня с толку...

Хруст ветки раздался слишком близко.

Мои инстинкты взвыли сиреной. Я резко распахнула глаза и начала оборачиваться, инстинктивно вскидывая руки, чтобы призвать поток воды или открыть портал под ногами нападавшего.

Но я не успела.

Грубая, пропахшая сыростью и пылью ткань обрушилась на меня сверху, мгновенно погрузив мир в удушливую темноту. Плотный мешок накрыл голову и плечи, перекрывая кислород. Я дернулась, открывая рот для крика, но чьи-то сильные, безжалостные руки стальной хваткой скрутили мои запястья за спиной.

— Держи ее крепче! — прошипел хриплый мужской голос над самым моим ухом.

Я ударила ногой назад, метя в колено, и услышала сдавленный рык боли. Вывернулась, пытаясь дотянуться до своей магии, но на мои связанные руки вдруг надели что-то холодное и тяжелое. Блокираторы. Вода внутри меня мгновенно замерла, словно скованная толстым слоем льда.

Меня оторвали от земли. Я отчаянно забилась в чужих руках, задыхаясь в пыльном мешке, но удар под ребра вышиб из легких остатки воздуха.

— Тише, невеста, — усмехнулся второй голос в темноте. — Твой женишок даже не заметит, что ты пропала.

Меня потащили в густую, непроглядную ночь, и единственное, что я слышала, — это бешеный стук собственного сердца, эхом отдающийся в ушах.

Глава 11. Соперница

Меня швырнули на пол так грубо, что я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки. Колени больно ударились о жесткие каменные плиты, а связанные за спиной руки отозвались острой вспышкой боли в суставах. Блокираторы на запястьях гудели, глуша любую попытку дотянуться до моей магии. Внутри меня стояла мертвая, пугающая засуха.

Грубая ткань мешка с шелестом слетела с моей головы.

Я судорожно втянула носом воздух, пахнущий сыростью, пылью и застарелой плесенью, жмурясь от резкого света магического светляка. Когда глаза немного привыкли, я поняла, что валяюсь на полу в какой-то крошечной кладовой, среди сломанных парт и покрытых паутиной ящиков.

Но куда больше интерьера меня интересовала компания.

Их было четверо. Три здоровенных парня — судя по ширине плеч и тупым, невыразительным лицам, адепты боевого факультета. Они возвышались надо мной, как каменные големы. А в центре, скрестив руки на груди, стояла Лиора.

Даже здесь, в этой грязной каморке, она выглядела безупречно. Ни один волосок не выбился из ее сложной прически, а на губах играла холодная, змеиная улыбка. От нее едва уловимо пахло дорогим парфюмом и дымом.

— Ты, кажется, не поняла правил этой академии, Холден, — медленно произнесла она, глядя на меня сверху вниз, как на раздавленное насекомое. — Я прощаю тебе твое невежество. В конце концов, на Севере вас вряд ли учат манерам.

Я с трудом заставила себя сесть, привалившись спиной к какому-то деревянному ящику. Сердце колотилось как сумасшедшее, но я нацепила на лицо самую кривую и наглую ухмылку, которой только смогла научиться у портовых мальчишек. Если хищник чует страх — он нападает.

— А в столице манерам учат, накидывая мешок на голову? — хрипло спросила я, выплевывая на пол сгусток крови от прокушенной щеки. — Боялась, что один на один не вывезешь, Лиора?

Ее золотистые глаза сузились.

— Я даю тебе один шанс, дворовая мышь. Завтра утром ты пойдешь к ректору, скажешь, что не справляешься с учебой, разорвешь эту смехотворную помолвку и уберешься обратно в свой ледяной ад. Как можно дальше от Каменбриджа. И от Моррена.

— А то что? — я вызывающе вздернула подбородок. — Пожалуешься своему папочке-графу, что страшная сиротка украла твоего жениха?

Я даже не успела заметить ее движения.

Хлысь!

Пощечина была такой силы, что моя голова резко мотнулась в сторону, а в ушах зазвенело. Щеку обожгло настоящим, концентрированным пламенем — магия Льва просочилась даже сквозь простой физический удар. Для такой хрупкой на вид девушки в Лиоре скрывалась пугающая физическая мощь.

Я тяжело задышала, чувствуя, как на коже мгновенно наливается горячий след от ее пальцев.

— Ты никто, Рейна, — прошипела Лиора, наклоняясь ко мне. Ее идеальное лицо исказила гримаса неподдельной ненависти. — Грязь под моими туфлями. Картен — мой. Это было решено еще до того, как ты вообще узнала о существовании магии. Ты думаешь, он выбрал тебя? Он просто использует тебя, чтобы позлить моего отца!

— Видимо, грязная сиротка в роли невесты... — я тяжело сглотнула, возвращая взгляд к ее пылающим глазам, — ...привлекает его куда больше, чем идеальная, но абсолютно пустая кукла.

Хлысь!

Второй удар пришелся по губам. Я зажмурилась, чувствуя, как лопается кожа. Металлический привкус крови затопил рот.

— Закрой свой рот! — голос Лиоры сорвался на визг. Искры сорвались с ее пальцев, прожигая крошечные дыры на моей мантии.

— Не нравится... правда? — я сплюнула кровь прямо на носок ее идеально начищенной туфли. Мой инстинкт самосохранения, видимо, окончательно отказал, уступив место северному упрямству. — Ты можешь избивать меня здесь хоть до утра. Но кольцо... из стихий... было настоящим. Я — его невеста. А ты — просто обиженная девчонка, которую отвергли.

Лиора замахнулась в третий раз. Удар обрушился на скулу и нос. Хрящ хрустнул, и из ноздрей хлынула теплая, липкая кровь, заливая подбородок и воротник блузки. В голове помутилось. Кладовка на секунду поплыла перед глазами, а звон в ушах стал оглушительным. Я бессильно уронила голову на грудь, тяжело и хрипло дыша.

Тишина в каморке прерывалась только моим прерывистым дыханием и звуком капель крови, падающих на каменный пол.

Лиора медленно выпрямилась. Она достала из кармана мантии белоснежный кружевной платок и брезгливо, с маниакальной аккуратностью, вытерла костяшки пальцев.

— Я пыталась по-хорошему, — ее голос снова стал ледяным и абсолютно спокойным. Это пугало куда больше ее криков. — Я дала тебе шанс уйти на своих ногах. Но раз ты такая тупая и упрямая... что ж. Я найду способ устранить тебя, Холден. В этой академии так легко стать жертвой несчастного случая на полигоне. Или выпить не то зелье.

Она бросила испачканный кровью платок мне на колени и кивнула своим головорезам.

— Идемте. Пусть посидит здесь и подумает над своим поведением до утра. Если доживет.

Амбалы молча развернулись. Дверь кладовки с лязгом захлопнулась, и в замке провернулся тяжелый ключ. Магический светляк под потолком мигнул и погас, погрузив меня в абсолютную, непроглядную темноту.

Я осталась одна. Связанная. Избитая. И лишенная магии.

Холод от каменного пола медленно пробирался под одежду, а кровь продолжала капать, пачкая черную ткань. Я откинула голову на ящик и прикрыла глаза, чувствуя, как по щеке, смешиваясь с кровью, катится одинокая злая слеза. Лиора не шутила. Она действительно попытается меня убить.

И самое страшное заключалось в том, что в этом огромном, полном магии замке, я была абсолютно беззащитна.

Глава 12. Последствия

Скрежет поворачиваемого в замке ключа вернул меня к реальности.

Я резко вскинула голову, и мир перед глазами взорвался белыми искрами от боли. Шея затекла так, словно превратилась в камень, а засохшая на подбородке и груди кровь стянула кожу отвратительной коркой. Свет, ворвавшийся из коридора, ударил по глазам раскаленными иглами.

Дверь со скрипом приоткрылась. На пороге застыла невысокая, полная женщина в сером фартуке уборщицы, сжимая в руках швабру.

— Пресветлые Звезды! — охнула она, выронив ведро. Грохот железа о камень эхом разнесся по коридору. Женщина бросилась ко мне, ее руки затряслись, когда она увидела мое лицо и залитую кровью блузку. — Дитя мое, да кто же это с тобой сотворил?!

Она дрожащими пальцами нащупала застежки блокираторов на моих запястьях. Щелчок — и тяжелые браслеты со звоном упали на пол. В ту же секунду застоявшаяся, пересохшая магия внутри меня рванула наружу мощным потоком. Океан вернулся. Я судорожно, со всхлипом втянула воздух, чувствуя, как живительная влага разносится по венам, хоть немного притупляя пульсирующую боль в сломанном носу.

— Идти... можешь? — засуетилась уборщица, подхватывая меня под мышки и помогая подняться. — Опирайся на меня, милая, тут недалеко. Сейчас мы отведем тебя к лекарю Гарусу.

Каждый шаг по коридору отдавался в голове набатом, но я упрямо переставляла ватные ноги, повиснув на плече моей спасительницы.

Лекарское крыло встретило нас запахом спирта, сушеных трав и кристальной чистотой. Старый лекарь Гарус даже не стал задавать вопросов. Он уложил меня на кушетку, наложил на лицо светящиеся зеленым светом руки, и боль начала медленно отступать. Кости носа срослись с неприятным, влажным хрустом, синяки на щеках пожелтели и растворились, оставив после себя лишь легкую саднящую слабость.

Когда лекарь ушел за ширму составлять отчет, рядом с моей койкой раздался неловкий грохот — кто-то споткнулся о железную стойку.

— Ой! Проклятье... — раздался смущенный мальчишеский голос.

Я с трудом повернула голову. Передо мной стоял долговязый, невероятно тощий парень лет двадцати. Его огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, как перья у испуганного воробья, а мантия помощника лекаря висела на нем, словно на вешалке. В руках он чудом удерживал дымящуюся деревянную кружку.

— Привет, — он неловко переступил с ноги на ногу и виновато улыбнулся. Его лицо было щедро усыпано веснушками. — Я Дерек. Помощник мастера Гаруса. Принес тебе восстанавливающий отвар. Он на вкус как пережеванная подошва тролля, но кровь восстанавливает отлично.

Я осторожно села, опираясь на подушки, и приняла кружку. Пальцы слегка дрожали.

— Спасибо, Дерек. Я Рейна.

— Знаю, — он плюхнулся на табурет рядом с кроватью, и тот жалобно скрипнул. — Знаменитая невеста ректора. Слушай, я не знаю, какая мантикора тебя пожевала, но выглядишь ты уже лучше. Когда тебя притащила миссис Прамм, я думал, придется собирать тебя по частям.

Я сделала глоток. Отвар действительно был омерзительно горьким, но по телу тут же разлилось приятное тепло.

— Ничего страшного. На Севере и не такое бывает, — я попыталась улыбнуться, хотя губы все еще слушались плохо.

Дерек фыркнул, убирая со лба непослушную рыжую прядь.

— Ну да, суровые северяне. А если серьезно — держись, Рейна. В этой академии полно снобов, которые считают, что если у них в родословной десять графов, то им все можно. Но не все тут такие. Если вдруг понадобится спрятаться или просто выпить нормального чаю без яда — заглядывай. Я тут круглые сутки торчу.

Я посмотрела на его открытое, доброе лицо, и внутри шевельнулось чувство искренней благодарности. Дерек был несуразным, шумным, но настоящим. Еще один светлый луч в этом мрачном, пропитанном интригами замке, помимо Зары.

— Обязательно зайду, — тихо сказала я.

И в этот момент тяжелые дубовые двери лекарского крыла с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель.

Дерек подскочил на месте, едва не опрокинув табурет. Температура в просторной палате рухнула вниз. Воздух мгновенно стал плотным и тяжелым. Мои легкие инстинктивно сжались от знакомого запаха.

На пороге стоял Картен Моррен.

На первый взгляд, ректор выглядел как всегда безупречно: идеальный темный костюм, ни единой складки, волосы лежат волосок к волоску. Его лицо оставалось непроницаемой, гладкой маской.

Но я почувствовала это кожей. Я увидела это в его глазах, которые сейчас были чернее самой темной бездны.

Он был в ярости. Абсолютной, разрушительной, тихой ярости, от которой вибрировали ментальные щиты и дрожали стекла в окнах палаты.

Дерек сжался, как лист на ветру, и попятился к стене. Картен даже не посмотрел на него. Взгляд ректора впился в меня, просканировав бледное лицо, испачканную в засохшей крови блузку и дрожащие пальцы, сжимающие кружку.

Он медленно подошел к моей кровати. Пространство вокруг нас сжалось до размеров спичечного коробка. Картен остановился у самого края матраса, нависая надо мной подавляющей скалой.

— Вон, — тихо, даже не повернув головы, бросил он.

Дерек испарился из палаты так быстро, что я даже не услышала звука его шагов. Дверь закрылась, отрезая нас от остального мира.

Картен оперся обеими руками о спинку моей кровати, наклоняясь ко мне. От него веяло таким опасным, темным холодом, что мое сердце забилось где-то в горле. Его взгляд скользнул по моей шее, задержался на крови на моей рубашке, а затем вернулся к моим глазам.

— Кто? — прошептал он. Одно короткое слово, но оно прозвучало как лязг обнажаемого меча. — Имя, Рейна. Кто посмел прикоснуться к моей невесте?

Глава 13. Северное упрямство

Под его тяжелым, потемневшим от ярости взглядом я инстинктивно вжалась глубже в больничные подушки, натягивая тонкое одеяло до самого подбородка.

Картен нависал надо мной, и его аура — холодная и подавляющая — сдавливала легкие, не давая сделать полноценный вдох. Слова «к тому, что принадлежит мне»эхом отдавались в голове, заставляя кровь быстрее бежать по венам. В этом не было ни капли романтики, лишь чистый, хищный инстинкт собственника. И это пугало так же сильно, как и заводило.

— Имя, Рейна, — повторил он. Голос звучал ровно, но в этой обманчивой тишине скрывалась разрушительная буря. — Я жду.

Я сглотнула пересохшим горлом. Перед глазами вспыхнуло перекошенное злобой лицо Лиоры и ее здоровяки-телохранители. Если я сейчас назову ее имя, Картен уничтожит ее. Вышвырнет из академии, размажет ее гордость по каменному полу.

Но что будет потом? Ее отец — влиятельный граф. Он не простит такого унижения. А я... я останусь девчонкой, которая прячется за спиной могущественного ректора. На Севере таких презирали. Если ты позволяешь кому-то другому решать свои проблемы, ты становишься вечной мишенью. К тому же, я не собиралась доставлять Лиоре удовольствие видеть мой страх.

— Я не скажу, — тихо, но твердо произнесла я, выдерживая его испепеляющий взгляд.

Пальцы Картена, сжимающие металлическую спинку моей кровати, побелели. Воздух в палате затрещал от статического электричества.

— Не испытывай мое терпение, — прорычал он, подаваясь вперед так близко, что наши лица разделяли жалкие сантиметры. Его глаза штормило. — Ты была заперта в кладовке с блокираторами на запястьях. Избита до потери сознания. Ты думаешь, это игры первокурсников? Назови мне имя, и к обеду этот человек будет умолять о пощаде у ворот академии.

— Нет, — я вздернула подбородок, несмотря на ноющую боль в скулах. — Если я сдам их тебе сейчас, это ничего не решит. Они просто станут осторожнее и ударят в спину, когда тебя не будет рядом. Я не буду стукачкой, Картен. Я сама с этим разберусь.

Тишина, повисшая после моих слов, была оглушающей.

Ректор академии, человек, чьему слову подчинялись стихии и разумы сотен людей, смотрел на меня с таким выражением, будто я только что заговорила на мертвом языке. Его ноздри хищно раздулись. Я кожей почувствовала, как он ментально бьется о мои щиты, пытаясь силой вырвать нужный ему ответ, но моя оборона была неприступна.

Он злился. Злился так, что у него дернулся мускул на идеальной челюсти.

А затем Картен закрыл глаза и медленно, глубоко втянул в себя воздух. Раз. Другой. Весы внутри него отчаянно искали утраченное равновесие. Когда он снова посмотрел на меня, первобытная ярость в его глазах сменилась холодным, расчетливым блеском.

— Поразительное упрямство, — процедил он, медленно выпрямляясь и возвращая себе привычный облик безупречного аристократа. Температура в комнате слегка повысилась. — Что ж. Это твое право, Холден. Хочешь играть в северную воительницу — играй. Но запомни: если ты позволишь убить себя до того, как закончится наш контракт, я буду крайне недоволен бумажной волокитой.

— Постараюсь не доставлять вам неудобств, ректор Моррен, — огрызнулась я, чувствуя, как отпускает внутреннее напряжение.

Он сухо усмехнулся, поправляя манжеты своего идеального пиджака.

— Постарайся. А пока — пей свои отвары, отдыхай и приводи лицо в порядок. Тебе понадобится много сил.

— Для занятий на полигоне?

— Для высшего общества, — Картен окинул меня долгим, нечитаемым взглядом. — Завтра вечером мой старый друг, граф Элдридж, устраивает светский прием в своем поместье. И мы приглашены.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Светский прием? — слабо переспросила я, чувствуя, как начинают дрожать руки. — С аристократами, бальными танцами и... вот этим всем?

— Именно, — ректор развернулся к выходу, но у самой двери на секунду задержался, бросив на меня взгляд через плечо. — Нам предстоит первый официальный выход в свет в статусе жениха и невесты. И Рейна... я настоятельно рекомендую тебе не спотыкаться.

Дверь за ним захлопнулась, оставив меня наедине со вкусом горького отвара на губах и подступающей паникой.

Глава 14. Призраки прошлого

— Я сожгу ей волосы. Клянусь всеми Звездами, я оставлю эту надменную стерву абсолютно лысой!

Зара мерила шагами небольшое пространство между моей больничной койкой и окном, и с каждым ее разворотом температура в палате подскакивала на пару градусов. На кончиках ее пальцев зловеще потрескивали рыжие искры.

— Зара, успокойся, ты сейчас подожжешь шторы, — устало, но с благодарной улыбкой попросила я. Хотя, признаться, мысль о лысой Лиоре странным образом грела душу.

Подруга ворвалась ко мне в палату сразу после окончания лекций, и ей даже не пришлось ничего объяснять. Слухи в Каменбридже разлетались быстрее лесных пожаров, а сложить два и два (мою разбитую физиономию и наглую усмешку Лиоры) Заре не составило труда.

— Успокоиться?! Нам радоваться, что она тебя не добила? — Зара всплеснула руками, и искры долетели до подоконника. — Тебе повезло, что уборщица... Ох, дай мне только добраться до ее идеальной львиной гривы!

Я позволила ей выпустить пар, чувствуя, как внутри разливается тепло. Кажется, в этом замке Зара была единственным человеком, чьи эмоции искренние. Благодаря магии мастера Гаруса и горьким отварам милого Дерека, к вечеру от моих травм не осталось и следа. Кости срослись, синяки сошли, и лекарь с чистой совестью отправил меня обратно в общежитие.

Следующий день пролетел в суматохе лекций. Я мысленно собиралась с силами, чтобы встретиться лицом к лицу с Лиорой и дать ей достойный отпор, но так и не увидела ее ни на занятиях, ни в столовой.

Когда мы с Зарой вернулись в комнату, на моей кровати лежал плотный черный чехол, а рядом, прислонившись к дверному косяку, стоял Вен.

— Темно-зеленый. Ректор счел, что этот цвет выгодно подчеркнет вашу, — Вен сделал микроскопическую паузу, — северную экзотику. Карета до поместья графа Элдриджа прибудет через час. Моррен ждет вас у себя в кабинете.

Он развернулся и ушел прежде, чем я успела открыть рот.

Зара присвистнула, расстегивая чехол. Внутри оказалось платье. Тяжелый, струящийся темно-зеленый шелк, глубокий вырез на спине и узкий лиф. Когда я надела его и распустила свои темно-красные волосы, контраст оказался разительным. В зеркале отражалась не сирота в поношенной форме, а леди, чья холодная красота могла заставить падать ниц.

Спустя полчаса, стараясь не запутаться в подоле, я толкнула тяжелые дубовые двери кабинета Картена.

— Ректор Моррен? — позвала я, переступая порог.

Тишина.

Кабинет был пуст. В камине тихо потрескивали дрова, а в воздухе висел знакомый, дурманящий запах морозного кедра. Я прошла к центру комнаты, нервно потирая руки. Картен всегда был пунктуален. То, что он задерживался, нервировало.