Лифт перемен. Часть 2

— Не мучила, — сказал он.

— Мучила.

— Надя, — он чуть отстранился, посмотрел на неё. — Ты не мучила. Ты шла своим темпом. Я шёл рядом. Это не мучение.

Она смотрела на него — на это спокойное лицо, на этого человека, который год ждал, пока она соберётся, ни разу не надавил, ни разу не упрекнул.

— Я не заслуживаю тебя, — сказала она.

— Это глупости, — сказал он.

— Серьёзно.

— Серьёзно глупости, — повторил он. — Мы заслуживаем друг друга. Именно так — оба, в обе стороны. Других вариантов нет.

Надежда смотрела на него ещё секунду.

Потом написала в чат «Лифт» прямо там, на тротуаре, не отходя:

«Сказала маме»

Телефон завибрировал почти сразу — обе, одновременно.

Марина:

«И?»

Александра:

«Как она?»

«Дала согласие на свадьбу, — написала Надежда. — Назвала Сергея хорошим человеком»

Пауза — секунды три.

Марина:

«Я же говорила!»

Александра:

«Когда свадьба?»

«Январь»

Марина:

«Январь холодный»

«Мама тоже так сказала»

«Умная женщина»

Надежда засмеялась — прямо в телефон, на тротуаре, рядом с Сергеем, который читал через плечо.

Александра написала последней — коротко, как умела когда что-то важное:

«Надя, я рада за тебя»

Надежда смотрела на эти три слова.

За год она научилась принимать от Александры именно такие слова — без украшений, без смайликов, просто суть. Это значило больше, чем длинное сообщение.

Написала в ответ:

«Спасибо. Обеим»

Убрала телефон. Взяла Сергея под руку.

— Пойдём, — сказала она.

— Пойдём, — согласился он.

Они шли по ноябрьской Петроградской — мимо старых домов, мимо фонарей, мимо мокрых деревьев в последних листьях. Где-то за домами была Нева, за Невой — остальной город, большой и тёмный и свой.

Надежда шла и думала, что в январе выйдет замуж. Что через пять месяцев у неё будет ребёнок. Что мама только что назвала Сергея хорошим человеком.

Что красное платье, которое висело в шкафу три года, она надела на новогоднюю ночь год назад и с тех пор надевала ещё несколько раз.

Что лифт, который сломался в прошлом октябре, изменил всё.

— Серёжа, — сказала она.

— Что.

— Ты рад?

— Да, — сказал он просто.

— Не страшно?

— Страшно, — согласился он. — Но это хороший страх.

Надежда посмотрела на него.

— Марина так же говорит, — сказала она.

— Марина умный человек, — сказал Сергей.

— Она будет рада это слышать.

— Можешь передать.

— Передам, — сказала Надежда. — Она будет делать вид, что ей всё равно, но будет рада.

Сергей улыбнулся — вполголоса, как улыбаются, когда хорошо и незачем это скрывать.

Глава 3. Декабрь. Бумаги

Декабрь начался с документов.

Александра знала, что будет много бумаг — Ирина Васильевна предупреждала, да и люди в группе рассказывали. Но одно дело знать, другое — держать в руках список на двух страницах мелким шрифтом и понимать, что это только начало.

Она разложила список на столе в мастерской — Михаил смотрел через плечо.

— Медицинские справки, — читала она. — Психиатр, нарколог, терапевт, флюорография. Справка об отсутствии судимости. Справка с места работы. Характеристика. Акт обследования жилья. Автобиография. Это только первый этап.

— Начнём с медицины, — сказал Михаил.

— Это недели три.

— Тогда начнём сейчас.

Она посмотрела на него.

— Ты не паникуешь, — сказала она.

— Нет.

— Почему?

— Потому, что это просто бумаги, — сказал Михаил. — Много бумаг.

— Просто бумаги, — повторила Александра.

— Бумаги не страшные, — сказал он. — Страшнее было, когда решались. Теперь, когда решили — остальное просто работа.

Она смотрела на список.

— Ты умеешь так, — сказала она.

— Как?

— Разделять. Вот решение — оно большое и страшное. Вот исполнение — оно просто шаги. Ты не смешиваешь.

— Профессиональная деформация, — сказал Михаил. — Архитектор сначала думает, потом чертит. Нельзя чертить и думать одновременно — получится плохо.

Александра посмотрела на список ещё раз. Взяла ручку, разделила на колонки — что Михаил, что она, что вместе, сроки.

Михаил наблюдал, как она это делает.

— Вот, — сказала она. — Так лучше.

— Ты умеешь так, — сказал он. Её же слова.

— Как?

— Любой хаос превращать в структуру.

— Это не всегда хорошо.

— Сейчас хорошо, — сказал он.

Они начали в первую неделю декабря. Медицина — очереди, талоны, коридоры поликлиник. Александра взяла отгулы, Михаил подстраивал объекты. Ходили вместе, когда можно было вместе, по отдельности, когда нельзя.

Психиатр — пожилой мужчина с усталым лицом — посмотрел на них поверх очков.

— Зачем усыновляете, — спросил он. Без интонации, как спрашивают в сотый раз.

— Хотим ребёнка, — сказала Александра.

— Своих нет?

— Нет.

— Почему нет своих?

Она смотрела на него.

— Это имеет значение для справки? — спросила она.

— Нет, — сказал он. — Просто спрашиваю.

— Тогда это наше дело, — сказала она спокойно.

Михаил под столом накрыл её руку своей — едва, на секунду. Она поняла — не заводись, просто справка.

Психиатр что-то написал, поставил печать.

— Здоровы, — сказал он. — Следующий.

На улице Александра остановилась и выдохнула.

— Просто усталый человек, — сказал Михаил.

— Я знаю, — сказала она. — Просто неприятно, когда на тебя смотрят как на анкету.

— Ещё будет такое.

— Знаю.

— Справишься?

— Справлюсь, — сказала она. — Это просто бумаги.

Он улыбнулся — она повторила его слова и оба это знали.

Акт обследования жилья пришёлся на третью неделю декабря.

Инспектор позвонила за день — голос деловой, сухой, представилась Татьяной Николаевной. Назначила время — десять утра, среда.

Александра готовилась как к важной встрече. Убрала квартиру — хотя квартира и так была убрана. Купила цветы. Подготовила документы в папку.

Михаил смотрел на это.

— Саша, — сказал он.

— Что?

— Это осмотр квартиры. Не выставка.

— Я знаю.

— Цветы не обязательно.

— Мне так спокойнее, — сказала она.

Он не стал спорить.

Татьяна Николаевна пришла в десять ровно — невысокая, лет сорока пяти, в казённом пальто, с папкой. Вошла, огляделась — быстро, профессионально, как осматривают помещение по работе.

— Квартира ваша? — спросила она.

— Наша, — ответила Александра. — Собственность, документы вот.

— Метраж?

— Восемьдесят семь.

— Комнаты?

— Три.

Она ходила по квартире и записывала — кухня, санузел, комнаты. Заглядывала в шкафы — Александра не ожидала этого, но промолчала. Записывала.

В детской — комнате, которую они уже так называли про себя, хотя там пока стоял только стол и пустые полки — Татьяна Николаевна остановилась.

— Здесь будет ребёнок? — спросила она.

— Да, — сказала Александра.

— Кроватки нет.

— Мы не знаем еще, сколько лет будет ребёнку, — сказала Александра. — Купим, когда узнаем.

Татьяна Николаевна что-то написала.

— Ремонт когда делали, — спросила она.

— Три года назад.

— Протечек нет?

— Нет.

— Соседи сверху не заливают?

— Нет.

Татьяна Николаевна прошлась ещё раз — по коридору, обратно в гостиную. Остановилась у окна, посмотрела во двор.

— Тихий район, — сказала она.

— Да, — сказал Михаил.

— Школы рядом есть?

— Две, — сказала Александра. — Одна в пяти минутах пешком.

Татьяна Николаевна кивнула. Что-то ещё написала. Закрыла папку.

— Присядете? — спросила Александра. — Чай или кофе.

Татьяна Николаевна посмотрела на неё — чуть удивлённо, как будто такое предлагали нечасто.

— Кофе, — сказала она. — Если не сложно.

Сели на кухне. Александра варила кофе — в турке, как научил Михаил. Татьяна Николаевна сидела прямо, папка на коленях, смотрела на цветы на столе.

— Давно решили усыновить? — спросила она. Другим голосом — не казённым, просто.

— Думали давно, — сказала Александра. — Решили летом.

— Почему решились?

— Потому, что время пришло, — сказала Александра. — Просто поняли оба — пора.

Татьяна Николаевна взяла кофе. Отпила.

— Хороший, — сказала она.

— Михаил научил.

Татьяна Николаевна допила кофе и встала.

— Акт подпишу, — сказала она. — Замечаний нет. — Открыла папку, достала бумагу. — Вот здесь и здесь.

Александра подписала. Михаил следом.

Татьяна Николаевна убрала бумаги, застегнула папку.

— Татьяна Николаевна, — сказала Александра.

— Да?

— Долго ждать следующего этапа?

Та помолчала секунду.

— По-разному, — сказала она. — Официально — месяц. По-человечески говоря — как пойдёт.

— Что значит, как пойдёт? — спросила Александра.

— Значит, от многого зависит, — сказала Татьяна Николаевна. Голос снова стал чуть казённым. — Очередь, загруженность, обстоятельства.

Александра смотрела на неё.

— Обстоятельства можно как-то ускорить? — спросила она прямо.

Татьяна Николаевна посмотрела на неё — внимательно, без выражения.

— В смысле? — сказала она.

— В прямом, — сказала Александра. — Есть что-то, что можно сделать, чтобы процесс шёл быстрее.

Пауза.

— Документы сдать полным комплектом, — сказала Татьяна Николаевна ровно. — Без ошибок и без недостающих бумаг. Это ускоряет сильнее всего остального.

— Понятно, — сказала Александра.

— Удачи вам, — сказала Татьяна Николаевна. И ушла.

Дверь закрылась.

Александра и Михаил стояли в прихожей.

— Ты зачем спросила? — спросил Михаил тихо.

— Хотела понять.

— Понять что?

— Как здесь работает, — сказала Александра. — Мне рассказывали, что бывает по-разному. Что некоторые — намекают.

— Она не намекала.

— Нет, — согласилась Александра. — Не намекала.

— Значит нормальный человек.

— Значит нормальный, — сказала она. Помолчала. — Но будут и другие. Мне говорили.

— Будем разбираться по мере, — сказал Михаил.

Она кивнула.

Написала в чат «Лифт»:

«Акт подписан. Замечаний нет»

Марина ответила сразу:

«Хорошо. Первый круг»

«Первый из многих»

«Идёте дальше?»

«Идём»

Надежда написала:

«Вы молодцы оба»

Александра смотрела на это сообщение.

Потом написала:

«Пока просто бумаги. Самое сложное впереди»

Марина:

«Справитесь»

Александра убрала телефон.

Прошла в комнату, которую они называли детской. Встала у окна — пустые полки, стол, декабрьский свет в окне.

Где-то есть ребенок, и он не знает про эту комнату. Не знает, что двое взрослых людей собирают справки и ходят к психиатрам, и варят кофе инспекторам. Не знает, что его уже очень ждут.

Она положила ладонь на пустую полку.

— Мы идём, — сказала она тихо. — Просто подожди ещё немного.