Краска на её коже

— Это моя жена, Маргарет.

— Очень приятно.

Девушка спустилась полностью, и отец заметил её боковым взглядом, повернулся.

— И наша дочь, Элеонора.

Она подняла глаза. В дверях стоял молодой человек. В первую секунду она заметила только то, что он был не похож на всех, кто бывал в их доме. Тёмные вьющиеся волосы чуть длиннее, чем принято, падали на лоб. Рубашка с закатанными рукавами открывала предплечья — и на них, и на пальцах были пятна краски. Он держался за ремешок сумки, надетой через плечо, и смотрел на неё. Лакей за его спиной пытался справиться с мольбертом.

— Очень приятно, мисс, — он широко улыбнулся, и эта улыбка показалась ей приятной. Потому что не выглядела наигранной.

Элеонора коротко кивнула и отвела взгляд. Кажется, это был тот самый художник, о котором отец предупреждал их за ужином несколько дней назад. Она тогда ещё не особо вслушивалась, а потому успела забыть об этом объявлении.

— Миссис Паркер покажет, где ваша комната. Начинаем в понедельник вечером, а пока — располагайтесь.

— Благодарю.

Надо же, он ещё и учтивый.

— Идём, Элла, — мать протянула ей руку, и та подошла к выходу.

Она прошла в паре сантиметров от художника и оборачиваться не стала. Он же позволил себе только половину оборота и взгляд через плечо.

Ужин проходил идеально. По крайней мере, так считали все. И так должна была считать Элла. Если бы только не думала о том, насколько всё это было наигранным.

— Я уже предлагала Уиллу отметить его выпуск в Италии, — продолжала тему его мать.

— О, это замечательная идея! — поддержала Маргарет. — Мы могли бы устроить семейный отпуск.

Девушка рассматривала крупинки риса в тарелке. Медленно разрезала кусочки говядины. Слишком медленно, чтобы не привлекать внимания. Потому что есть не хотелось, а есть нужно было. А иначе не прилично.

— Я считаю, из наших детей вышла неплохая партия, — ухмыльнулся Генри.

— Поддержу. Они даже внешне похожи.

Четыре пары глаз уставились на них после этих слов. Ей не послышалось? Они действительно рассуждали о них так, словно выбирали самца и самку для случки? Элла почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Она не знала, на кого оно направлено — на них, на себя или на Уилла. Но ей было невыносимо сидеть здесь, слушать, как её жизнь обсуждают, как будто она — вещь, которую можно подобрать под интерьер. «Даже внешне похожи». Словно это было главным.

Она поёрзала на стуле, ощущая непривычную тяжесть в груди. Уилл, похоже, заметил её нервозность, потому решил с тёплой улыбкой приобнять за плечо. Родители на это только умилились, и посыпалась очередная порция восторга получившейся пары.

— Ты в порядке? — тихий вопрос, что услышала только Элла.

— Да, просто устала.

Она отвернулась. Уилл убрал руки и вернул внимание к своей тарелке только через несколько секунд. Может, и заподозрил что-то, но спрашивать не стал.

Никогда не спрашивал.

Семья Хоторн возвращалась домой в тишине. На заднем сиденье машины Элла наблюдала через окно за падающей звездой и наслаждалась покоем.

Вечер притворства, наконец, закончился, и сейчас она ляжет спать. Завтра новый день, свободный от дел и указов родителей, ведь отец будет на работе, а мать уедет в город на целый день. Элла не знала, зачем, но спрашивать не хотела. Она просто пользовалась моментом, когда дом, сад и она сама принадлежали только ей. Так было лишь по воскресеньям. Но ей этого хватало.

Когда она проходила мимо восточного крыла в доме, то заметила тонкую полоску света. Он горел в комнате, что всегда пустовала. Она задержалась на пару секунд, вспомнила встречу с художником.

Наверное, именно там теперь будет находиться мастерская.

С этой мыслью Элла отправилась спать.

Глава 3

Утро воскресенья было тёплым. Элла проснулась не от будильника, а от солнечных лучей на своём лице. Она потянулась в кровати, и первая мысль, пришедшая в голову: родители уехали. Уилл предлагал встретиться, но она соврала, что будет занята подготовкой к семинару.

Сегодня она принадлежала себе.

Девушка улыбнулась и позволила себе понежиться в кровати ещё пару минут. Такая редкая возможность… Удивительно, но по утрам (особенно по воскресным) одеяло ощущалось намного мягче, а сама постель — теплее.

Вскоре она поднялась с кровати, надела свои любимые джинсы и обтягивающую нежно-розовую кофточку с длинными рукавами и мягким вырезом-лодочкой. Он открывал декольте совсем немного, но в любое другое утро Элла бы не позволила себе спуститься на завтрак в таком виде — мать наверняка бы заметила, что это «не совсем уместно».

Но сегодня можно было.

Она расчесала растрёпанные после сна волосы (но собирать не стала), умылась и поспешила на выход из комнаты.

В зеркало не смотрелась, потому что даже не подумала об этом.

— Доброе утро, миссис Паркер, — она остановилась в коридоре, ловя экономку.

— Доброе утро, мисс Элеонора!

— Могу я спускаться на завтрак?

Женщина сама не поняла, как настроение поднялось от того, как сияла Элла. Ей было приятно видеть её такой же свободной и лёгкой, как в детстве.

— Конечно, уже всё готово.

— Хорошо, спасибо, — Элеонора послала ей ослепительную улыбку и поспешила в обеденный зал.

На столе стояли привычные блюда, но сегодня девушка рассматривала еду с особым аппетитом и положила себе всего по чуть-чуть. Она медленно пережёвывала оладьи с клубничным джемом, наслаждаясь их вкусом и не думая о том, как она выглядит со стороны.

Она даже позволила себе вытереть краешек рта только один раз в конце завтрака, а не по несколько раз во время.

День будет поистине волшебным.

После завтрака Элла прогулялась по первому этажу, размышляя, чем бы ей хотелось заняться сегодня. Подумала начать с чтения, но решила взять что-нибудь не из своей, а из основной библиотеки на втором этаже. Туда она давно не заходила просто так, без дела, хоть и очень любила это место. Так что через пару минут она уже направлялась туда.

В доме было необычайно тихо (хотя её родители не отличались громкими разговорами). А ещё спокойно. Она шла по коридорам, рассматривая интерьер, и не чувствовала абсолютно никакого напряжения внутри.

Тихий скрип массивной двери в библиотеку нарушил тишину, прежде стоявшую в Хоторн-Хаусе.

Библиотека встретила её запахом старой бумаги и воска. Книжные стеллажи из тёмного дерева уходили к высокому потолку, а свет падал из узких окон, оставляя длинные тени на паркете. Здесь было ещё тише. Так тихо, что Элла даже слышала собственное дыхание.

Она сделала первый шаг за порог, и скрип старых полов заставил человека, стоявшего у основного стеллажа, обернуться.

Элла заметила его не сразу. Она позволила себе насладиться редкими пылинками, что витали в воздухе. Их было видно за счёт солнечных лучей, падающих на стеллажи.

А затем она повернула голову вправо.

В десяти шагах, держа в руках раскрытую книгу, стоял парень со знакомым лицом. Она даже не сразу поняла, где его видела и кто это вообще такой. Но когда опустила взгляд и заметила следы засохшей краски на пальцах, всё встало на свои места. Те же разноцветные мазки, что она заметила в их первую встречу в холле.

Художник.

Она тут же сложила руки внизу, поднимая подбородок. Здесь она чувствовала себе хозяйкой не только этого дома, но и положения. Сама не знала, почему…

Художник заметил это сразу — перемена в её осанке. Не такая, которая говорит «надо», а та, что излучает уверенность. Спокойную, непоколебимую.

Он внимательно наблюдал за тем, как она преодолевает расстояние, что их разделяло, и встаёт напротив. Около стеллажа, где он сейчас искал нужную ему книгу.

Он почувствовал себя странно под её пристальным взглядом. Стоило что-то сказать? Поздороваться?

Его губы уже приоткрылись, чтобы вымолвить что-то вроде «добрый день», но она его опередила:

— Вы что-то ищете? — тон, которым она задала этот вопрос, удивил его. В нём не было той сдержанности, которую выражала она всяв тот день, когда он увидел её впервые. Это немного сбило его с толку.

— Да… — он оглянулся на стеллаж. — Хочу найти что-нибудь для вдохновения.

— И как идут поиски?

Его взгляд стал более смелым. Он усмехнулся и развёл руками, одной всё ещё держа ту самую книгу, что успел найти перед её приходом.

— Ну… у вашего отца весьма богатая коллекция книг, в том числе про искусство. Даже не знаю, с чего начать.

Элла сложила руки на груди и внимательно его осмотрела. Сначала голубые глаза прошлись по лицу. Затем опустились на ворот рубашки. Ему показалось, что молчание немного затянулось, как она сказала:

— Вы не там ищете.

В её голосе — лёгкая насмешка. Как и на губах. Не злая, а уверенная. Она знает, о чём говорит, и может себе это позволить.

Художник приподнял бровь. Что-то коротко сжалось под рёбрами и отпустило, оставив лёгкое недоумение. Она заинтересовала его. Снова непохожа на ту девушку, что он встретил тогда в холле.

— Вы хотите посоветовать что-то конкретное?

Она отвернулась от него и подошла к стеллажу с художественной литературой. Немного поразмыслив, взяла одну книгу и протянула ему. Он медленно поднял руку и ощутил, как воздух между ними отчего-то стал плотнее.

На обложке — «Джейн Эйр» Шарлотта Бронте.

— Прочтите это, — он внимательно осмотрел книгу, провёл по корешку кончиками пальцев, словно ощупывая сюжет. А затем посмотрел Элле в глаза. — Откуда ещё брать вдохновение, как не из художественной литературы?

— Вы так думаете?

— Я это знаю.

Ответ вышел немного резким, но твёрдым. После секундной заминки она вдруг улыбнулась ему. Коротко, но без тени привычной вежливости. В её улыбке была уверенность, которой он не видел в ней тогда. Снова… Снова несоответствие. Совсем другой человек.

В его глазах загорелся интерес. Губы дрогнули в ответной улыбке — наверное, чуть шире, чем следовало бы.

— Что ж, тогда я в надёжных руках.

Между ними на какое-то время воцарилась тишина. Но неловко не было. Этой тишиной воспользовались оба, чтобы попробовать разглядеть в глазах напротив что-то, что…

— По-моему, вы не представились, — словно придя в себя, сказала Элла.

Парень не ответил сразу. Он продолжил рассматривать её как человека, который только что показал себя с неожиданной стороны.

— Теодор Рид.

Девушка кивнула и опустила взгляд, как бы пробуя имя на слух. Ей показалось, что оно ему идёт. Простое, твёрдое. Она вновь подняла веки, разглядывая его уже с этой мыслью.

— Приятно познакомиться, мистер Рид.

Элла