Бар «Перекрёсток миров».Мистическая повесть.

— Это невежливо, — сказало отражение.

Элиан зажмурился.

— Прекрасно. Теперь у меня говорит не только камень, но и зеркало.

— Я не зеркало.

— А выглядишь убедительно.

— Я — возможность.

— Тогда исчезни. Я не выбираю тебя.

Отражение тихо рассмеялось.

— Уже выбрал.

Элиан открыл глаза, но смотрел не в стекло, а на раму.

— Чего тебе нужно?

— Предупредить.

— Обычно такие, как ты, пытаются обмануть.

— Обман тоже может быть предупреждением.

— Глубокомысленно и бесполезно.

Отражение прижало ладонь к стеклу.

— Не доверяй Маре.

Элиан замер.

— Почему?

— Потому что она знала, что артефакт придёт к тебе.

— Откуда?

— Спроси у неё, когда снова увидишь. Если снова увидишь.

— Ты врёшь.

— Возможно.

— Тогда зачем слушать?

— Потому что ты уже сомневаешься.

Элиан хотел ответить, но осколок вдруг нагрелся так сильно, что он едва не вскрикнул.

«Не слушай».

— А тебе я, значит, должен доверять?

«Нет. Но слушать — должен».

Отражение склонило голову.

— Оно боится, что ты узнаешь.

— Что узнаю?

— Почему твой наставник умер.

Мир на мгновение сузился до одной фразы.

Элиан почувствовал, как сердце ударило о рёбра.

Наставника звали Корвин Сайр. Он был гениальным алхимиком, отвратительным должником, плохим поваром и единственным человеком, который когда-то забрал Элиана с улицы, накормил, научил читать формулы и не выгнал, когда тот случайно превратил половину лаборатории в лягушек.

Корвин умер шесть лет назад.

Или был убит.

Элиан нашёл только кровь, разбитые колбы и открытое окно.

Никакого тела.

— Что ты знаешь о Корвине? — спросил он тихо.

Отражение улыбнулось шире.

— Достаточно, чтобы ты сделал ещё шаг.

Элиан понял слишком поздно.

Он действительно сделал шаг.

Не вперёд — к зеркалу.

Ступня коснулась площадки.

Письмена на полу вспыхнули.

Зеркало раскрылось, как вода.

Из него вылетела рука и схватила Элиана за горло.

Пальцы были его собственными.

Только холодными.

Мёртвыми.

Он ударил по руке заклинанием, но свет рассыпался бесполезными искрами. Отражение вытянулось из зеркала по пояс. Его лицо больше не было старым — оно менялось. Становилось то лицом Корвина, то Мары, то самого Элиана в детстве.

— Отдай, — прошипело оно.

— Все сегодня такие оригинальные, — прохрипел Элиан.

Осколок в его руке открыл глаз.

Серебряный свет полоснул по площадке.

Зеркало завизжало.

Не отражение — именно зеркало. Рама выгнулась, стекло покрылось трещинами. Рука на горле Элиана ослабла.

Он не стал ждать.

Из внутреннего кармана пальто он вытащил маленькую склянку с красным порошком и бросил её в зеркало.

— Ртутный шафран, — выдохнул он. — Не глотать.

Склянка разбилась.

Порошок вспыхнул алым пламенем.

Зеркало взорвалось внутрь самого себя. Осколки не разлетелись, а втянулись в чёрную дыру, оставшуюся на месте стекла. Отражение закричало голосами всех, кого Элиан когда-либо слышал.

Потом всё стихло.

На площадке осталась только пустая рама.

Элиан опустился на колени, кашляя и держась за горло.

— Я начинаю скучать по бару, — сказал он.

«Встань».

— У меня был тяжёлый вечер.

«Он станет тяжелее».

Снизу донёсся звук.

Шаги.

Медленные.

Чёткие.

Кто-то поднимался навстречу ему.

Элиан погасил огонёк.

Темнота сомкнулась вокруг.

Шаги приближались.

Потом остановились.

В нескольких ступенях ниже кто-то сказал: