Без сустейна

Кира Симанина

Без сустейна

Без сустейна1

Пролог

В квартире 87 пахло переваренной овсянкой и горьким кофе. Двери комнат были нараспашку, поэтому пригорелый, с лёгкой горчинкой запах, свободно витал по квартире. Саша сидела, не подвижно, вслушиваясь в тиканье часов. Ей казалось, что она слышит, как утекает время. Секунда за секундой.

Пятьсот рублей во столько она оценила час своей жизни. В разделе «Социальное» на сайте молодежного журнала. Саша закрыла глаза и нажала кнопку:

«Опубликовать»

Теперь осталось подождать, кто купит ее тишину.

Глава 1.

"Ищу друга на прогулку за 500 рублей. Тел.+7..."

Внизу была фотка инвалидной коляски. Сережка хмыкнул и не раздумывая набрал.

— Я по объявлению.

— Привет! – в трубке послышался девчачий голос. Если повезет, она может быть не особо страшной.

— Я по объявлению, – повторил он.

— Ага. Ты в каком районе живёшь?

— В Северном.

— А я из Западного...

— Ну и?..

— Далековато...

— Это тебя не касается, – нахмурился Серый. – Если нет денег так и скажи...

— Есть! – перебила девчонка. – Сегодня сможешь? К шести?

Серега подъехал к серой новостройке, когда часы показывали 17:55. Он вздохнул и поднялся на пятый этаж. Здесь было чисто, не то, что в его хрущёвке с тараканами, которые не стесняясь бегали по мусоропроводу.

На пару секунд он замер перед железной дверью, прислушиваясь. Ему показалось, что за дверью не просто тишина, а вакуумная пустота. Кто-то хлопнул дверью, этажом выше и Серега вздрогнул. Загудел лифт. Белый поправил кожанку.

Никогда не сомневаясь в принятых решениях, сейчас Серега ощущал, как сердце отбивало барабанный бит. Странное объявление, со странными условиями. Он еще раз проверил сайт, но объявление было кинуто в архив. Глубоко вздохнув, Сергей нажал на кнопку звонка.

Дверь распахнулась мгновенно. На пороге показалась девчонка. Она сидела в инвалидном кресле.

— Тебе деньги сразу? – спросила она, торопливо застёгивая куртку. Белый оглядел ее и почему–то ему стало душно. То ли от громоздкой коляски, то ли от того, что девчонка была белесой. Он терпеть не мог белесых.

— Нет.

— Подержи, – она сунула в руки маленькую сумочку. Серега ухмыльнулся, таких миллион у сводной сестры Норы.

Тем временем девчонка проворно закрыла дверь, повесила связку ключей на шею.

— Идем?

Они молча спустились вниз. Глядя на то, как ловко, новая знакомая, управляется с коляской, Серега спросил:

— Зачем тебе провожатый?

— Хочу сходить в одно место! А там не удобные спуски... – она вдруг остановилась и протянула руку – Саша.

— Серега, – он аккуратно пожал тонкие длинные пальцы. И усмехнулся, вспомнив как часто ноет Нора:

"Музычка говорит у меня пальцы короткие".

— Что смешного? – Саша удивленно поглядела на него.

— Да, так... Ты, случайно, на пианино не играешь?

— Играю, — изумленно ответила девчонка.

— Ааа, теперь понятно почему у тебя такие длиннющие пальцы.

Саша посмотрела на него с легким недоумением, затем оглядела свои пальцы и ее щеки начали краснеть. Девчонка едва заметно нахмурилась, поспешно развернулась и поехала к выходу из подъезда.

На улице пахло весной. И хотя снег еще лежал грязными сугробами, напоминая о вчерашней зиме, солнце несколько дней дарило тепло. Дорожки просыхали, лужи медленно утекали в стоки, а в воздухе смешалось тепло, запах влажной земли и легкое волнение.

Серега взялся за ручки кресла.

— Давай повезу, а то я какой–то бесполезный...

Они двинулись по тротуару. Белый чувствовал себя странно. Коляска катилась подозрительно легко, вздрагивая на каждой трещине в асфальте. Сашины плечи под курткой тоже вздрагивали. Она крутила головой, улыбалась, а он ощущал странную неловкость. Не каждый день ты толкаешь чью-то жизнь заключенную в стальную раму.

— Куда едем–то? — спросил он, глядя на бледный затылок. Волосы у неё были белыми будто тот самый снег, что еще пытался сохраниться на газонах.

— К старому парку. Там есть мост через овраг, а за ним — здание с колоннами, – объясняла она, чуть щуря глаза от лучей заходящего солнца.

— Старая библиотека, что ли? — Серега нахмурился. — Чего ты там забыла?

Саша обернулась, смущённо улыбаясь:

– Увидишь!

Когда они добрались до моста, Серега понял, про какие «неудобные спуски» она говорила. Деревянный настил местами прогнил, а в конце лестница в три ступени обрывалась прямо в грязь.

— Тут я сама не проеду, — указала Саша.

Серега вздохнул. Толкать коляску по высохшим комьям грязи, так себе перспектива, но пятьсот рублей просто не заработаешь. Саша затаив дыхание, оглядывалась по сторонам.

— Проедем?

— Конечн, – проглотил окончание Белый и взялся за дело.

Колеса цеплялись за грязь, хлюпали, прилипали. Несмотря на легкость Саши, коляска увязала в мокрой жиже. Но Серега продолжал толкать, или отрабатывать.

— Фух... — он вытер лоб, едва выехали на ровную дорожку.

Комья грязи прилипли к спицам будто перегоревшие лампочки на проводе. Белый мысом ботинка смахнул их. Дыхание сбилось. Он огляделся.

— Обратно поедем, через ту сторону, - махнул Серега. — Там по суше должно быть…

Саша покраснела, смутилась.

— Это рама стальная, — оправдывалась она, указывая на коляску. – Она тяжелая.

Глава 2.

Его ник в сети был @V_Dvizhe и Серега его полностью оправдывал. Он не сидел на месте. Ради интересных видосов снимал всё подряд: от турников до прогулок. В арсенале Белого были видео с легкой провокацией прохожих, советы по тренировкам, путешествия по заброшенным локациям. Белый любил свой маленький блог. Он постоянно искал, что можно заснять, чем поделиться. Лайки, комментарии и новые подписчики - Серега гнался за ними не останавливаясь.

За год небольшое детище подросло и набрало две тысячи читателей и Белый не собирался тормозить.

Подъехав с Сашей к унылому зданию библиотеки, Серега нахмурился. В последний раз он был здесь, когда учился в классе первом. До сих пор помнил сухонькую и нудную старушенцию, которая отчитывала его за порванные, не им, страницы. Но сегодня, увидав детей с кофрами, благородных леди в шляпках, Белый начал осознавать размах бедствия.

Между тем Сашкино смущение переросло в возбуждение от предстоящего мероприятия, и она трещала без остановки:

— Сегодня тут классное представление! Пушкинские дни! Я столько читала о нем!

— Пушкине? — предположил Серега.

— Ах–ха–ха, нет, конечно! Ну, в смысле, — запуталась она, — про него я и так знаю. О мероприятии! Оно немного местечковое, но будет выступать многообещающая скрипачка! О, как я хочу услышать ее вживую. Она классная девчонка! Лет на пять младше меня…

— Стоп, стоп, стоп, — прервал Серега поток слов. — Мы на классический концерт идем?

— Н–ну да!

Белый оглядел себя. Кожанка, рваные джинсы и черные берцы с засыхающей на мысах грязью.

— Я не любитель такого! Это не мой контент…

— Но ты же вызвался, — напомнила Саша. — Это длится всего час–полтора, не убудет с тебя, идем!

Вот это попал! Серега, сбегавший к бабушке каждый выходной, чтобы хоть немного продохнуть от Нориного пианино... Влип! Эта белесая была такой же ненормальной, как и сеструха. Белый потер лоб. Выдохнул. Затем достал телефон и сделал фотку библиотечного здания.

«Всем хей! Сегодня я на каком–то интеллектуальном концерте. Привез подругу окультуриваться. Не ожидали? Ставьте лайки за мою доброту и подписку на канал!»

В актовом зале библиотеки зрителей ожидали расставленные деревянные стулья. На сцене — блестящий рояль, портрет Пушкина, украшенный цветами. Здесь пахло старыми книгами, сладкими духами и чем–то, что напомнило Нору и ее потуги на поприще музыки.

Серега оглядел контингент. Все как он и думал: старушки, деды в летах, дети, которых загнали родители, и он с Сашкой в коляске.

Бли-ин! – хотелось завопить во все горло.

— Минуту, — засуетились библиотекари и организаторы. Сашкина коляска не лезла в дверь. Колесо застревало.

— Может, поднажать? — предложил Белый, и толкнул чуть сильнее. Остатки прилипшей к колесам грязи осыпались на чистый паркет.

— Нет, нет! – истошно закричали застарелые хранительницы книг.

— Давайте раздвинем двери!

— Осторожно, вот сюда.

— Молодой человек, аккуратно...

Общими усилиями раскрасневшаяся Саша въехала. Под колесами коляски противно заскрипел пол. Серега плюхнулся рядом, на жесткий стул.

Зал освещался огромными подвесными люстрами. Белый всем своим видом показывал, что он тут лишний, но его новая знакомая этого совершенно не замечала. Она постоянно крутила головой, улыбалась будто предвкушала нечто удивительное.

Неожиданно из старых динамиков вырвалась визжащая музыка. На сцене появились «ангелочки» с бумажными крыльями. Серега вздохнул так шумно, что сидящая впереди старушка обернулась. Белый лучезарно улыбнулся. Следом за «ангелочками» появилась томная дама со стопкой стихов.

Серега вытащил телефон. На экране — ноль уведомлений. Он скроллил ленту, стараясь отключиться от эмоционального прочтения поэтессой стихов собственного сочинения. После выпорхнули три маленькие балерины. Они махали руками, а Серега в такт постукивал ботинком по полу. Старушка снова обернулась. Серега лучезарно улыбнулся.

И вот чуть приглушился свет, Саша затаила дыхание. На сцене появилась девчонка в пышном платье. Взлет смычка — и музыка полилась, не щадя Серегиных ушей.

Александра внимала каждой ноте. Какое изумительное исполнение! Ноты легко перетекали одна в другую, сплетаясь в нежнейшую мелодию, походящую на сложный узор. Саша прикрыла глаза. Девочка действительно очень талантливая.

Серега чихнул. Старушка обернулась.

— Прошу прощения, — улыбнулся Сергей и глянул на часы. По его меркам скрипка визжала уже минут десять.

«Сколько же часов надо убить, чтобы так пиликать?» — мысль проскользнула, потянув воспоминания о сводной сестре и постоянном нытье:

«Хочу бросить!».

Наконец девочка опустила гриф. Зал жарко аплодировал, кричал:

«Браво!»

Белый выдохнул. Глянул на часы. Просто минус сорок минут из жизни.

Следом за скрипачкой на сцене появился пацан в форме военного училища. Серега оживился.

— Ну, похоже, годный контент подвалил, — усмехнулся он и тут же сник. Пацан сел за рояль.

Зал затаился, у Сереги заурчал живот. Белый поспешно закашлял, прогоняя мысли об ароматной шаурме, что продавалась у метро. Парень положил руки на клавиши, и зал огласил громкий звук.

— Е–мае! — воскликнул Серега. — Даже Нора не такая безжалостная! — Он повернулся к Саше. Та сидела, прикрыв глаза. Ее пальцы чуть постукивали по подлокотнику кресла, будто по невидимым клавишам.

— Ошибка, — тихо произнесла она. Светлые брови недовольно изогнулись. - Еще одна, -затем парень запутался в пальцах. Легкая улыбка осветила лицо Саши. Она открыла глаза.

— Старается, — шепнула она Белому. — Но много ошибок…

— По мне так весь концерт — одна сплошная ошибка, — отозвался он.

— Шшшш! — обернулась недовольная старуха.

Финальный аккорд. Мимолетная тишина и взрыв аплодисментов.

— Талантливый мальчик! — раздалось со всех сторон. Серега навел камеру на седой затылок старушки и, сделав кадр, тут же его опубликовал:

«Культурный четверг, или, как я зря прожил день!»

Одно было хорошо, после парнишки еще пара нудных номеров и конец. Зрители потянулись к выходу. Каждый норовил выбежать из зала быстрее Саши в коляске. А старуха, что постоянно оборачивалась так и вовсе, сделала им замечание:

— Дайте выйти людям!

Серегу она достала еще во время концерта, поэтому ответ вырвался сам собой.

— А мы кто? Собаки что ли? Интеллигенты, блин! – и он с силой толкнул Сашку, выпихивая из зала. Сашка все это время сидела, опустив голову. Ее красное лицо пряталось под длинными белыми волосами. Стыдно было за все сразу и за себя и за него и за коляску.

Когда они, наконец, вышли из библиотеки, на улицу спустилась вечерняя прохлада. Белый катил коляску, оглядываясь по сторонам. Он искал хоть какую забегаловку. Живот орал от голода.

— Ну, как? — решилась спросить Саша.

— Я не понял, почему шаурмичная закрыта, — пожал плечами Белый.

— Я про концерт!

Сашкины глаза блестели будто два фонаря. Видимо, ей всё понравилось.

— Честно? Я не любитель скрипяще–визжащих звуков! Просто еле сидел! А эта злыдня, меня просто взбесила… — разошелся Серый.

— А скрипачка? Скрипачка очень талантливая! — перебила Саша. — Она будет выступать на городском конкурсе. Думаю, на международный ее тоже отправят! Я бы отправила! Непременно, очень талантлива!

Брови Белого скептично изогнулись.

— Слушай я… — попытался вставить слово, но Александра тонула в собственных переживаниях. Она говорила и говорила. Про какие-то места, грамоты, каких-то композиторов, совершенно, не замечая равнодушия Белого.

Серега слушал в пол уха. Он не мог разделить Сашиного восторга и поддержать разговор, он продолжал искать хоть одну работающую едальню. Но то ли классический концерт распугал, то ли место непроходное — все точки были закрыты.

А Сашка трещала без остановки до той самой высотки. Будто ей запрещали дома разговаривать и сейчас, она вырвалась на свободу. Серега, даже подустал от ее болтовни. Хорошо, хоть ответов она не требовала и его невпопад угуканье сходило за диалог.

Они подкатились к знакомому подъезду. Серега достал телефон и снял Сашкин затылок. В свете вечерних фонарей ее волосы отливали странной смесью золота и синего отсвета.

Саша протянула купюру.

— Спасибо, что сходил! — всего на миг она увидела его замешательство.

— Ноу проблемс… — он спрятал честно заработанные деньги в карман. — Если что, ты знаешь, кого позвать! - подмигнул Белый.

— Правда? — улыбнулась Саша. — Ты правда пойдешь со мной еще раз?!

— Ну, кто–то же должен тебя катать, — вновь подмигнул он. — Ну, гудбай! – и, развернувшись, Белый медленно пошел в сторону метро, попутно строча в блог:

«Чувствую себя героем», — опубликовал @V_Dvizhe.

Чуть ниже размытая фотка девичьего затылка.

Глава 3.

Марина Александровна отлипла от окна, когда длинная тень двинулась в сторону метро. Она была недовольна.

Еще утром мама запретила Саше ходить на концерт, по плану были занятия. Но Александра просила. Почти умоляла.

«И сдалась ей эта скрипачка?!» Тогда мать придумала, казалось, гениальную идею.

«Найди того, с кем пойдешь и я отпущу!» – звучало совершенно не осуществимо! Марина Александровна прекрасно знала, что Саше не с кем пойти.

Но Александра нашла.

Теперь этот странный парень привез ее дочь к подъезду махнул рукой и исчез в тенях ближних деревьев.

– Это была плохая идея! – прошипела Марина, едва щелкнула входная дверь.

– Ей, нужно с кем–то общаться! – спокойно ответил Андрей Петрович. – Ты и так ее в четырех стенах заперла!

– Это не я ее заперла! – почти взвизгнула жена. Муж тут же прижал палец к губам.

– Тише! Услышит же!

— И что? Хочешь быть всегда хорошим? – гневно шептала Марина.

Андрей Петрович вздохнул, оторвался от ноутбука. Взгляд жены остановился на упрямых прядях его волос, вечно торчащих на затылке. Она недовольно прищурила глаза.

— Ей нужно общаться со сверстниками. Нет ничего плохого в том, что этот парень с ней сходил, – он пытался держать спокойный ритм.

– Это парень – раз! – загибала пальцы Марина. – И ей нужно заниматься, два! – она швырнула полотенце на стол. — Такое чувство, что мне все это одной надо!

Воздух начал накаляться.

Саша забросила куртку и прислушалась. Очередная родительская ссора просачивалась в коридор.

– Марин, она не ребенок! Ей семнадцать! Вспомни себя! – терпение Андрея Петровича начинало подходить к концу.

- Не сравнивай, - Марина спешно отвернулась. - Саша... она гений!

Александра, сникла. Она посмотрела на свои ноги. Какой же она гений? Гений среди инвалидов? Саша усмехнулась собственным едким мыслям и натянув улыбку заглянула на кухню:

– Если вы закончили ругаться, то мы можем поужинать?

Дочь задорно улыбалась.

Марина Александровна поджала губы и тут же перекинулась на нее.

– Еще раз выкинешь что–то подобное! – грозила она пальцем.

– Но, мам! Ничего не случилось! Я просто хотела послушать эту девочку! О ней все говорят. Даже в местной газете написали. Ты знаешь она очень неплохо играет, – на минутку Саша задумалась и добавила. – Даже хорошо. Что думаете если бы я играла на скрипке, сейчас у меня были бы шансы? – и она закинула руки так, будто держала воображаемую скрипку, и в голос напела: – На–на–на–на, – посмотрев на бледные лица родителей, она тут же рассмеялась. – Ну, вы чего? Я ж шучу! Мамуль, что у нас на ужин?

– Мы могли бы послушать вместе! – смягчилась Марина Александровна. – Ии–и вообще… с кем ты ходила? Ты уверена, что он не маргинал? А что если бы…

– Марин, – Андрей Петрович, взял жену за руку. – Может и правда поужинаем?

Марина выдернула руки и отвернулась к плите. Она со звоном накрывала на стол, почти швыряла вилки. Резко раскладывала овощи. Майский Андрей Петрович молчал. Он чувствовал свою вину перед дочерью и женой. Поэтому он молчал… почти всегда…

В тот день он был за рулем. Шел дождь. Дорога скользкая. Машина выскочила со встречки и уходя от столкновения, он подставил под удар, сидящую позади Сашу. У него ни царапины, а вот у нее довольно мрачные перспективы. Ноги. Она их больше не чувствовала.

С того дня Майский был готов в лепешку разбиться, но дать дочери все лучшее. Лучшую терапию, массажи, таблетки. Все это перемешалось с уроками музыки, которыми было заполнено Сашкино расписание. Обоим родителям казалось, что занять все свободное время - это лучшая идея.

До аварии – Сашу Майскую ждало блестящее будущее.

Одаренная девочка имела абсолютный слух. Она легко запоминала длинные пассажи. Была постоянным призером музыкальных конкурсов. Но авария отняла материнские надежды на славу и успех.

Ужин проходил в тишине. Был слышен только звон ножей о тарелки. Запах мяса смешивался с искрами обиды, жалости и вины.

Сидя за круглым столом, каждый из них был глубоко одинок. Отец зависал в телефоне, мама, жевала салат мечтая о скором прослушивании. А Сашины мысли кружились вокруг концерта. Она все еще была там, в зале. Еще слышала звуки скрипки, замирала на ошибках юного пианиста.

За последний год это было самое значимое мероприятие, на котором ей удалось побывать. Появившееся в ее жизни кресло, лишило ее всего, что она любила. Теперь поездки состояли из лифта, социального такси и конечного пункта, как правило это был врач или кабинет музыки. Все остальное стало для Саши недоступным.

«Слишком долго. Слишком тяжело! Саша, это невозможно! Как ты себе это представляешь, как я управлюсь с коляской?» – обычные мамины слова, на всякую просьбу куда-то сходить.

Мало по малу Саша стала заключенной не только кресла, но и квартиры на пятом этаже. Коляска стала тем триггером, что отвернул от нее не многих друзей, которые были. А может их никогда и не было?

Скучный ужин перетек в скучную вечернюю репетицию.

– Саш, давай ты сосредоточишься, – мама перевернула нотные листы. – Вот с этого места еще раз.

Александра вздохнула. Небольшая комната, когда–то дарила ощущение абсолютного счастья. Теперь же белые стены, с тонкими узорами давили. Они безмолвные свидетели прошлого успеха и позорного настоящего.

– Стой, еще раз! Начни отсюда! – мамин красный ноготок указал на верхний ряд нот. – Давай, – добавила она мягче.

Марина Александровна требовала от дочери невозможного.

" Играй, как раньше!"

Но после аварии пианино не звучало. Саша не могла пользоваться педалями и ее гордость – Прокофьев остался в прошлом.

— Вот уже лучше! Саша не бросай ноты! – руководила мама. Она была азартна. Она слышала ошибки дочери и раздражалась. — Саша, вот тут нужно потянуть. Давай еще разок!

Отбор в музыкальный колледж уже на днях и Марина Александровна готова была репетировать день и ночь, лишь бы Саша его прошла.

Длинные пальцы Александры скользили по черно–белым клавишам, воспроизводя связный мелодичный звук. Но во всем этом, было то, что слышала только Саша – инвалидность. Как бы быстро она ни работала, сколько бы ни задерживалась на клавишах – это все было… приземленным. В прошлом, Саша, летела вслед за мелодией, растворялась в ней. Сейчас, это было блеклым отблеском былой славы. Будто зеркало, покрывшееся пылью. Ты еще можешь увидеть свое отражение, но оно будет не четким.

Саша резко ударила пальцами и махнув крышкой, закрыла гладкие клавиши. Белая, вязанная салфеточка, лежащая на пианино, вздрогнула. В комнате воцарилась глухая тишина. Майская – младшая оперлась о лаковую поверхность инструмента.

– Что это было? – сухо спросила мать подойдя ближе. Она вглядывалась в лицо, по которому рассыпались бледные веснушки.

– Не могу больше… – Саша хотела развернуться и уехать, но Марина Александровна не дала этого сделать.

– Отбор через пару недель…

– Мам, я не пройду его!

– Не тебе решать! Открыла и начала с начала! – колкие глаза матери не давали шансов на отступление. Казалось, она готова была силой заставить Сашу бить по клавишам.

– Ты разве не слышишь, как это звучит? – в отчаянье крикнула Александра.

– Гораздо лучше, чем было. Прогресс есть, – мать спокойно потерла ладони. – Не такой быстрый, но определенно есть. Не сдавайся!

Дочь упрямилась. Она слышавшая сегодня идеальную игру скрипачки, не могла смириться с тем, что выходило из-под ее пальцев. Это была не музыка, это был полуфабрикат.

– Саша, нельзя сдаваться, – тонкие губы матери дрогнули в подобие улыбки. Ее холодная ладонь коснулась вспотевшего лба дочери. – Давай еще раз с начала и закончим на сегодня.

– Обещаешь?

– Да!

Саша подняла крышку инструмента. Белая салфеточка, чуть дернулась, а тишину разорвали резкие ноты.

Глава 4.

Авария разделила жизнь на до и после.

Дружная семья раньше, теперь утопала во взаимных обвинениях и обидах.

Александра, часто слышала ссоры родителей причиной которых было ее состояние:

– Не дави, – просил Андрей Петрович.

– Знаешь, как воспитывают спортсменов? – тут же взрывалась Марина Александровна. – Нужно закалить их дух!

– Но она не спортсменка!

– Она инвалид! По твоей милости! – бросала в лицо обжигающие сердце слова жена. Андрей Петрович, почти задыхался от боли. – С ее диагнозом… Я пытаюсь научить ее выживать, когда меня не будет рядом! – добивала супруга.

– А мне показалось, что ты пытаешься вернуть ее звездный статус, – тихо язвил в ответ муж. Марина напрягалась. Ее глаза становились огромными и пару мгновений она молчала. Но потом обязательно находила ответ. Что-нибудь едкое. Андрей Петрович в ответ качал головой и замолкал. Все это продолжалось изо дня в день из месяца в месяц. И, казалось, никогда не закончится.

Сашина коляска заставила сделать ремонт. В квартире раздвинули двери, убрали напольные вазы. Сашину комнату переделали для удобства инвалида–колясочника. Низкий стол, полки, кровать с поручнями. Переделали ванну, туалет. Не хватило денег только на кухню. Для Саши она представляла полосу непреодолимых препятствий. Ее коляска постоянно врезалась в шкафчики, оббивала углы стола. А про мойку она и думать забыла, к ней не подъехать.

Саша помотала головой. Мамина погоня за прошлым измотала.

Перебравшись на кровать, она погрузилась в тишину. Плотно запертое окно, не пропускало звуки улицы. Только старые часы не торопливо отсчитывали время. Спина ныла. Саша оперлась о подушки и открыла телефон.

Обычно она не залипала в ленте. Но сегодня без остановки листала короткие видео, даже не заостряя на них внимание. Смешные котики, забавные щенки, мемы. Кажется, Саша лайкала все подряд. Неожиданно слух уловил, нечто знакомое. Майская встрепенулась. Это был Хачатурян и его «Танец с саблями».

Саша напряглась. Электронная обработка классического произведения. Оно звучало совершенно иначе, но все еще было узнаваемо. Александра прослушала несколько раз. Скачала и задумалась. Тот, кто делает подобные вещи, он музыкант? Можно ли считать, что он играет классическую музыку? Нет, мама никогда бы не приняла подобного звучания. Но разве оно не имеет право на существование? Саша посмотрела статистику ролика – сотни просмотров и лайков, десятки комментариев. Людям нравилось.