Мрачная леди в западне

— Действительно странно, — поддержала я.

— Вот! Вот! — от воодушевления бросив шептать, горничная вскочила с места. — Она же что сделала? Как принесли пару с ярмарки, так она маме, сестре показала, похвасталась, значит, и убрала. А как через пару дней достала, полюбоваться хотела, оп! А одной туфли нет! Она и сестрой ругалась, и брата меньшего пытала, те в отказ — не брали. Может, и врут, конечно, но Кэтти так их стращала, что если б то шалость была, точно бы отдали.

— И не нашли?

Бэтси энергично замотала кудрявой головой:

— Нет, не нашли. А потом и сама Кэт пропала, тут уж всем не до туфли стало.

— А правда говорят, что в день пропажи она мимо того старого Дома шла?

— Так вы потому туда ходили? — любопытство — главная страсть нашей Бэтси.

Ну что ж, в таком деле это можно и поддержать.

— Поэтому, — важно сказала я. — Хочу понять, что с пропавшими невестами стало, может и Кэт твою найду.

— Говорят, — Бэтси снова присела ко мне на постель, стала говорить тише и проникновеннее, так, как в детстве страшные истории рассказывают. — В Доме том, который заколдованный, в старые магические времена жила семья богатая. И была дочь у них. Не сказать, чтоб красивая, но одарённая, ведьма, вроде как, значит. И сыскал ей отец жениха. Тот беден был, зато из благородной семьи. Семья та родовитая, но сын не был магом, не повезло ему с рождения, потому и хотели родители за неё сосватать. Что б, значится, и деньги получить, и на внуков-магов рассчитывали.

— Ну, всё, как и должно быть, — нахмурилась я. — В чём подвох?

— А в том! — горничная многозначительно сделала большие глаза. — Жених тот был красив очень. Говорят, волосы золотые, на ощупь, словно шёлк! Глаза голубые, как озёра!

Я не сдержалась и прыснула: ну какие озёра? И что значит «волосы на ощупь, словно шёлк»? Будто Бэтси их трогала сама. Да и не выражаются в деревне так. Явно, не просто память, а легенда, которую пересказали и запомнили.

— Значит, жених её был красив? — спросила я, подталкивая рассказ.

— Очень! А ещё говорят, он песни слагать умел, ну те, которые не поют, а так рассказывают.

— Поэт, значит, был. Стихи писал?

— Ну что-то навроде того. Все барышни в окрестностях были в него влюблены. Поговаривали, что он, ну это, — тут Бэтси делано засмущалась. — Мутил, короче, со многими девицами. С кем познатнее всё стихи писал и говорил красиво, а с кем попроще... деревенскими девками не брезговал, короче.

Ну понятно, знатных барышень за него, нищего немага, никто из родителей отдавать не хотел, вот он на сеновале с деревенскими и развлекался. Совершенно обычно, и я даже сказала бы, относительно приемлемо для молодого аристократа.

— И вот в день свадьбы, — перескочила Бэтси на красивый напев. — Привёл он с собою девицу. Сказал невесте и её семье, что она его родня дальняя, сиротка, и жить с ними будет, да служить его молодой жене готова.

— И служила она не молодой жене, а молодому мужу? — усмехнулась я.

— Ну вот, что вы перескакиваете? — расстроилась Бэтси. — Хотя так и было. Но не сразу. Поначалу-то он и стихи своей жене писал, и, говорят, клялся, что теперь, «когда обрёл своё счастье, никого другого больше не полюбит».

— Обманул?

— Ну, а то как же? — пожала плечами Бэтси. — Как только молодая жена забеременела, так красавчик этот и перестал свои связи скрывать. В народе говорили, что он с любовницей этой прямо при жене развлекался.

— И что потом?

— Как увидела жена, что муж других страстно любит, а её не уважает вовсе, то стала она — Бэтси сделала эффектную паузу. — Ведьмой! Вытравила она младенчика своего, на крови нерождённого проклятие на весь род мужа замешав. И ушла. Домой вернулась, значится, — на последней фразе поэтическое изложение горничной, видимо, закончилось.

— История печальная, конечно, но при чём тут пропавшие невесты?

— А при том, — голос Бэтси сделался тише. — Что после проклятия её пришёл конец роду этому. Не было у красавчика детей ни от кого, а сам он умер от срамной болезни. Но сказ не про то. Как вернулась ведьма в дом родительский, так сама от ревности и ворожбы нечестивой с ума сошла. Стали в окрестных селениях пропадать невесты. Аккурат перед свадьбами. И что интересно, все они так или иначе при Доме том служили, кто горничной был, кто просто молоко в усадьбу приносил, а одна, говорят, поломойкой простой была.

— Девушки пропадали, и никто ничего не делал?

— Почему же? — удивилась Бэтси. — Делали. Когда первая дева пропала, все искали её и день, и ночь, и следующий день. А вот когда третья по счёту исчезла бесследно, тогда и поняли — во всём ведьма виновата! И ворвалась толпа в Дом тот проклятый и увидели, что невесты все рядком сидят за столом в гостиной. В платьях красивых свадебных, да не тех, что сами готовили, а в богатых, барских. Но только знаете что?

— Что?

— Все невесты мёртвые были! — зловеще закончила свою историю Бэтси.

— И всё? — разочарованно спросила я.

— Ну Дом тот пожгли крестьяне вместе с ведьмой и роднёй её, — равнодушно сказала горничная. — Самое страшное потом началось: все, кто в том пожаре участие приняли — умерли в тот же год. Потому всем известно — Дом тот проклятый, никто туда больше не ходит. Жить-то всем хочется.

— Потому, когда сейчас пропавших девушек искали, никто туда и не заглянул?

— Потому!

Я задумалась, почему там не искали, стало понятно, легенды — они такие, даже если магия и ушла из нашего мира, страх, что она внушала простым людям, никуда не делся.

— Спасибо, дорогая Бэтси, — я сжала ладошки горничной. — Очень ты помогла мне своей историей. И за отвар от похмелья спасибо. Сейчас можешь идти, я сама оденусь.

Горничная, забрав посуду и заговорщицки подмигнув мне, вышла, а я решила ещё полежать в постели. После обильных излияний не сильно хочется двигаться.

Итак, что мы имеем? Старинную, магических времён, историю о ревности и ведьме. Что в ней правда, что нет, сложно точно узнать, но предположить можно.

Некрасивая девушка вышла замуж и влюбилась в своего мужа-повесу. Тот же, получив, как он думал, желаемое — жена же забеременела, а у девушек из магического рода и ребёнок будет с даром, позволил отпустить свои порочные стремления.

А вот что было дальше? На самом ли деле она избавилась от ребёнка сама, или потеряла из-за стресса? Сейчас уже не узнать. Про проклятие рода вообще сомнительно. Девушек из знатных семей магии не обучали, вообще женщин в то время ничему не обучали. Значит, вряд ли она проклинать умела. А вот умереть от срамной болезни этот тип и сам мог, без всякой магии, с его-то образом жизни, вряд ли он только невинных пастушек в сено заваливал.

А дальше... историю про мёртвых невест в гостиной и селяне придумать могли, оправдав таким образом своё вторжение и устроение пожара.

Но то, что девушки пропали — это факт. Мог ли кто-то воспользоваться старой легендой? Мог, это было удобно. Но для чего именно этому кому-то понадобилось красть деревенских невест? Логикой тут сложно объяснить. В чём выгода?

Я поймала себя на мысли, что всё объясняю немагическим происхождением. Так уже привыкла, что нет в мире магии.

А что, если та девушка, из Дома на холме, дочь магического рода действительно стала ведьмой? Что, если она действительно сошла с ума, и проецировала свою несчастливую семейную жизнь, убивая юных невест, чтобы, так сказать, спасти их от брака? Тут и ревность к чужому счастью, и магия, лишившая рассудка.

А, может, это не зависть? Может, те девицы в своё время тоже развлекались с её мужем? И действия ведьмы были продиктованы местью?

Эх! Сейчас уже ничего не докажешь. Я потянулась всем телом и мои руки запутались в шёлковых наволочках подушек.

«А что я?» — внезапно пришла мысль. — «Я бы обозлилась до такой степени, как та ведьма? Все перспективы у меня в своё время были. Магический род и муж... странный, можно сказать, изменник».

Я проверила себя. Нет, что-то желания убивать счастливых невест я в себе не обнаруживаю. Ну и слава всем богам.

Подскочила с кровати: надо всё-таки одеться и пойти работать, дел хоть и стало меньше с появлением второго секретаря, но они были . А я кое о чём вспомнила: чепец! Где чепец, что мы вчера нашли в проклятом Доме?

Последний раз, как помнила, я махала им с рук лорда Кристофера деревенским мужикам.

Где он?

Бегло осмотрев и спальню, и остальные свои комнаты, чепца я не нашла. Его просто не было. Я его уронила? Или его забрал лорд Кристофер? И вообще, что младший брат владельца «Феррум-хауса» делал в проклятом Доме на холме?