Таргын. Первое испытание

Дома мама накормила нас и попросила сходить в магазин за хлебом. Я ещё не знал, где он, и Мишка вызвался показать.

Магазин оказался в центре посёлка. По дороге Мишка рассказывал, где что находится — я ведь дальше двора до этого не ходил.

— Вон там школа, трёхэтажная, — говорил он. — Там учимся. Ниже — администрация, там наши родители работают. А вон клуб — кино показывают, праздники отмечают, хор поёт. Я тоже хочу в хор пойти.

Подошли к магазину. У входа стояла толпа пацанов — от мелких до почти взрослых. Шумели, смеялись. Мишка поздоровался.

Один из них спросил:

— Что за хмырь с тобой?

— Сам ты хмырь, — ответил я, делая шаг вперёд.

— Ладно, ладно… Как тебя зовут?

— Меня не зовут — я сам прихожу. А так Витькой кличут. А вы кто?

— Мы шпана местная. Будем знакомы.

Они назвали свои имена.

— Откуда такой шустрый?

— Из города. Отцу работу дали, рядом с Мишкой поселились. Ладно, шпана, мать за хлебом послала — она строгая. Адью!

Мы взяли хлеб и пошли домой.

— Как ты их! — восхищался Мишка. — Я думал, драка будет.

— Отец говорил: не хочешь получить — начинай первым. Помогало.

— Научи меня!

— Тут учиться нечему. Не бойся. Вид делай, будто ты крутой. А если полезут — дерись.

— А если он сильнее?

— Палку, камень — что под руку. Главное — не бояться.

— Я боюсь…

— Будешь бояться — будут бить. Страх делает зайцем. Переборешь — станешь сильным духом.

— Отец у тебя на войне был?

— Был. Говорит, там тюфяки не выживают.

— Мой тоже был… но такого не говорил.

— Значит, считает тебя маленьким. А со мной он как с мужиком говорит.

Мишка задумался.

Так за разговорами дошли до дома. Мама сказала мыть руки и садиться ужинать. Мишка отказался — сказал, будет есть с родителями.

— Видишь, как родителей уважает, — сказала мама.

— Можно подумать, я не уважаю, — буркнул я.

— Бегом мыть руки. Отец скоро придёт.

Я побежал к умывальнику, а в голове всё ещё стояли скалы, Золотые ворота… и жёлтый камень, который лежал дома на столе и будто ждал своего часа.

Я подошёл к рукомойнику — пусто. Вёдра тоже сухие. Пришлось бежать к речке за водой. Набрал ведро, заодно умылся — кусочек мыла всегда лежал в выдолбленном углублении камня у берега.

Вернулся с водой — и как раз отец пришёл с работы. Взял у меня ведро, налил в рукомойник и начал умываться. Зачерпывал своими огромными ладонями воду, плескал на лицо, растирал по шее и груди.

Высокий, плечистый, с сильными руками — он казался былинным богатырём. Его уважали везде, где бы он ни появился, и звали только Иваном Карнилычем, а близкие друзья — просто Карнилычем. Мама рядом с ним казалась маленькой, едва по плечо. Недаром дед шутил, называл их «пат и паташонок».

Пока отец умывался, мама накрыла на стол. Ужин был как на праздник. Жареная на шкварках картошка — золотистая, с хрустящей корочкой, перемешанная с мягкими белыми кусочками. Любимое блюдо всей семьи. Три вида солонины. На тарелке горкой лежали жёлтые и красные помидоры — от одного вида слюнки текли. Огурчики, маленькие, с мизинец, хрустели как свежие. Арбуз ломтями — мама специально выбирала маленькие для засолки. И, конечно, рыбка, которую наловил я.

Когда все собрались, отец достал бутылку горячительного, налил себе и маме, а нам — клюквенного морса.

— Давай, мать, выпьем за сына… за его камень! Сегодня взял справку, завтра еду в город. Будет у нас дом, корова… всё будет. За тебя, сынок!

Мама хлопала глазами, ничего не понимая. Отец наклонился к ней и прошептал:

— Золото это… золото.

Потом уже вслух, строго:

— Малышня, ни звука никому. Зубы на замок!

Мы закивали — как рыбы немые.

Родители выпили ещё по стопке, мама убрала бутылку.

— Хватит. Тебе завтра ехать.

— Хватит так хватит, — согласился отец. — Председатель ГАЗ-69 даёт. Заодно в ГУТАПП заеду, запчасти получу.

После ужина отец сел на лавочку покурить. Мама с сестрой мыли посуду. Меня отправили носить воду. Работа немного остудила праздничную радость, но спать никто долго не мог. Было слышно, как родители шёпотом обсуждают, на что пойдут деньги.

Ночью мне снилось, будто я ловлю рыбу, а камни в реке все золотые. Пытаюсь поднять — тяжёлые, скользкие. Беру в руки — ладони покрываются золотом. Моешь — не смывается, трёшь о камни — не стирается…

Проснулся в испуге, побежал мыть руки, а они не в золоте. Рассказал маме сон, она засмеялась:

— А я почти такой же видела.

Оказалось, и сестра тоже. Завтрак прошёл весело. Мама смеялась, рассказывала смешные истории, будто сама помолодела.

Пока она была добрая, я спросил разрешения сходить на Сибинские озёра.

— С кем? С Мишкой? — спросила мама. — Мы там были, когда раньше здесь жили. Рыбы много, но озёра глубокие. Купаться можно только в первом — и то у берега. Далеко заплывать нельзя, воронки затягивают…

Она рассказывала, как один человек на лодке заплыл на середину — и исчез. Как мужики лазали за кедровыми шишками, как собирали ягоды ведрами, как ревень машинами вывозили. И про «змеиную горку», где водятся стрелки — прыгают высоко, ядовитые.

Может, мама специально пугала, чтобы мы не ходили. А может, правда.

— Мам, помочь чем? Воды натаскать?

— Беги гуляй. Я стирать буду, с сестрой из колодца наберём, полоскать на речку пойду.

— Тогда пойду Мишку будить. Время уже, а его нет.

Я вышел за калитку. Солнце стояло высоко, посёлок шумел своим обычным днём. И только мысль о жёлтом камне не давала покоя.

Впереди нас ждали озёра…

И я чувствовал — там нас ждёт что-то большее, чем просто прогулка.

Глава 8

Я вышел из калитки — и у Мишки в ту же секунду хлопнула его калитка. Мы посмотрели друг на друга и одновременно шагнули навстречу.

— Что, спишь, соня? — съязвил я.

— Мама воды натаскать попросила, — ответил он. — С работы придёт — стирать будет.

— Они что, сговорились сегодня стирать? — засмеялся я. — Меня мать отпустила, сказала под ногами не крутиться. Когда на Сибины пойдём? Я с ней договорился, она отпустила. Осталось с тобой решить.

Мишка почесал затылок.

— Давай так: сегодня поговорю с родителями. Если отпустят — завтра идём.

— Ну ты даёшь! — накинулся я. — Столько времени прошло, а ты ещё не говорил!

— Сам-то только что поговорил! — отбился он. — Так что не бузи. Лучше научи меня рыбу ловить — родителям так понравилась, что просят ещё.

— Ладно. Бери бидон и вилку с длинными зубьями. Пошли. У нас дома тоже за обе щёки уплетают.

Я зашёл домой, взял снасти, сказал маме, что, может, завтра на Сибины пойдём. Если Мишку не отпустят — один схожу, решил я.

Через его огород мы спустились к речке. Я показал, как аккуратно поднимать камень, как насаживать рыбку на вилку. Поймали несколько штук, я сказал:

— Действуй сам.

И разошлись по разным берегам. Через какое-то время у него стало получаться, он вошёл в азарт и крикнул:

— Давай, кто больше наловит!

— Вызов принят, — ответил я.

Я не торопился — камень надо поднимать медленно. А Мишка дёргал быстро, рыба у него разбегалась. Через два часа у меня бидон был полный, а у него и половины не набралось.

— Давай отсыплю, — предложил я. — Чтоб поровну было. И ещё доловим. Ты спешишь, поэтому рыба уходит. Поднимай камень тихо, тогда успеешь проткнуть.

— Понял. Сейчас попробую. Но отсыпать не надо — хочу сам!

Я сел на берегу наблюдать. Смотрю — наука пошла впрок. Через час и у него бидон был полный.

Мы зашли ко мне. Я оставил рыбу маме. Она ворча высыпала её в таз, промыла, слила воду и густо посолила.

— Мам, зачем столько соли?

— Рыба не потрошёная, много не возьмёт. А чтоб не пропала — солят крепко.

Потом пошли к Мишке. Он тоже промыл рыбу, посолил, написал записку матери: «Наловил сам», — и поставил таз в погреб.

Снова спустились к речке. Легли на большой камень — он нагрелся на солнце и приятно согревал после холодной воды.

Мы обсуждали поход на Сибины. Я рассказал всё, что говорила мама. Мишка подтвердил:

— Правда. И про Змеиную горку, и про озёра глубокие. Говорят, мужик на лодке утонул… давно, ещё до меня.

Мы молчали, глядя на воду. Всё неизведанное манило. Завтра мы собирались открыть для себя новый мир — целую вселенную, которая начиналась за поворотом ущелья.

И мы не знали, что этот поход станет началом истории, о которой потом будут вспоминать всю жизнь.

Глава 9

Ночь прошла необычно. Сны снились фантастические. Я летал — и не мог понять, во сне это или наяву. Просто поднимал руки в стороны и летел. Поднимался выше облаков, видел горы, реку и озёра Сибины. Я точно знал, что это они.

Озёра лежали полукольцом — почти круглые, как воронки от взрывов. Голубые чаши, обрамлённые каменными валами. Будто их создала не природа и не человек — слишком уж величественная была картина.

Когда я пролетал над средней чашей, на воде появилась маленькая воронка, словно кто-то проткнул поверхность острым копьём. Вокруг неё пошли круги — сначала один, потом другой, потом ещё… по всей глади озера.

Воронка стала раскручиваться. Отверстие росло, конус поднимался выше и выше, пока вода не ушла до самого дна. Потом воронка сузилась и превратилась в вращающийся столб, огромный и страшный. Он снова начал расширяться, превращаясь в чашу, и медленно осел, вернув озеру прежнюю гладь.

И в зеркале воды я увидел своё отражение.

Проснувшись, я долго не мог понять этот сон. Он повторялся потом ещё не раз. Тот магический столб манил меня какой-то силой. После таких снов я чувствовал прилив энергии — не в руках и ногах, а где-то внутри. Будто становился старше.

Летать было особенно приятно. Видеть людей сверху, их маленькие дома, поля… Взмывать к небу, потом опускаться в ущелье, где бродили незнакомые звери. Просыпаясь, я всегда хотел вернуться туда, в тот недоступный мир.

Эти сны я никому не рассказывал. Это была моя тайна.

И в то утро, проснувшись, долго не мог прийти в себя. Потом вспомнил — сегодня идём на озёра.

Я вскочил со своих полатей, оделся и вышел во двор. Было ещё рано: солнце только показалось из-за гор. Я сбегал к речке умыться — прохладная вода сразу прогнала остатки сна.

Во дворе уже хлопотала мама. Поздоровавшись, я спросил, чем помочь.

— Набери воды из колодца.

Я натаскал полный бак — четыре ведра.

Потом зашёл в мастерскую, взял ножовку по дереву и снова спустился к речке. Там рос куст черёмухи. Я выбрал два ровных ствола, сантиметра по четыре толщиной, отпилил, обрезал верхушки по своему росту. Дома очистил от веток, снял кору — получились отличные посохи. С ними и пойдём на озёра — мало ли что в дороге пригодится.

Убрал стружку, посмотрел — вода в рукомойнике опять кончилась. Пришлось снова сходить к речке с ведром.

Когда вернулся, мама уже накрывала на стол. Отец, потягиваясь, вышел из дома, сел на лавочку покурить.

Утро было тихим и ясным. Воздух пах травой и дымком из печей. Где-то крикнул петух. И мне казалось, что сегодня обязательно случится что-то особенное.

Потому что впереди были Сибины — таинственные озёра из моих снов.

Глава 10

Мама посмотрела на отца, качая головой:

— С утра пораньше дымишь… хоть бы поел сначала, потом уже курил.

— Не бойся, хватит ещё силушки, — усмехнулся отец.

Он встал, потянулся с хрустом, подошёл к умывальнику и принялся за водные процедуры.

Сели завтракать. Отец, поглядывая на меня, спросил:

— Что это ты сегодня так рано поднялся? И палки какие-то выстрогал… зачем?

— Мы же на Сибины идём. Это не палки — дорожные посохи. В дороге помогут… и от кого-нибудь отбиться можно.

Мама улыбнулась:

— Конечно, ты как Левша — что-нибудь да придумаешь.

— Кто такой Левша? Это тот, кто левой рукой работает? — удивился я.

Отец засмеялся:

— Нет. Был когда-то мастер, который блоху подковал.

— Какую блоху? Ту, что на кошках сидит?

— Да и на них тоже… — махнул рукой отец. — Заболтался, на работу опаздываю.

Он поднялся, но, уже у двери, обернулся:

— Так про Сибины… Купаться только в первом озере, и то недалеко от берега. Там столько людей пропало — не счесть. Думаю, вы умные, куда попало не полезете.

— Нас уже столько раз предупредили… Да и купаться мы не собирались. Просто посмотреть хотим — говорят, там красиво.

— Ну хорошо. Идите. Верю вам.

Отец ушёл, а я побежал к Мишке узнать, как у него с походом. Постучал в калитку. Он вышел заспанный, глаза трёт — видно, только проснулся. Ни дисциплины, ни будильника!

Я высказал ему всё, что думал, и приказал:

— Через полчаса будь у меня. Жду!

— А хоть поесть можно? — жалобно спросил он.

— Ешь, только не подавись, а то спасать придётся, а Сибины ждать будут! — пошутил я.

Вернулся домой — мама уже котомку собрала.

— Покушаете, — сказала она.

— Спасибо, мам! Надеюсь, недолго будем. Через неделю вернёмся — мы же в географическую экспедицию идём!

Я видел, как у неё округлились глаза, и поспешил добавить:

— Шучу. Там и так Мишкины родичи волнуются, а вот котомку собрать не догадались. Это ты у нас заботливая.

— Спасибо, хоть ты похвалил, — улыбнулась мама. — А где Мишка?

— Да спит как слон. Договорились же раньше выйти!

— Ладно тебе, сам вскочил ни свет ни заря… Вот и он.

Мишка стоял у порога.

— Кушать будешь? — спросила мама. — А то с таким другом, поди, и не позавтракал.

— Я перекусил…

Но мама уже накладывала кашу.

— Садись и ешь.

Мишка понял, что спорить бесполезно, и с удовольствием принялся за завтрак.

Мы сидели за столом, переглядывались и едва сдерживали улыбки. Впереди нас ждали Сибины — загадочные озёра из моих снов, дорога через ущелье и настоящее приключение.

И сердце билось быстрее от ожидания.