Медсестра для олигарха. (не) Забудь меня!

Яна Юматова

Медсестра для олигарха. (не) Забудь меня!

Глава 1

— Удачи, внученька, - бабушка провожает меня на вокзале, а сама украдкой смахивает слезы с почти прозрачных светлых глаз.

— Все хорошо будет, бабуль, правда! - успокаиваю я ее. — Отработаю первый месяц в больнице и приеду домой. Смотри, не болей! И Захаровне в ее огороде не помогай с утра до ночи!

— С Богом, Леночка, с Богом, - бабуля делает жест рукой, благословляя в дорогу.

— Все, Ба, пока! - забираюсь в поезд и машу рукой из тамбура.

Бабушка снова вытирает глаза белоснежным платочком с вышивкой по углам и машет мне рукой. Поезд трогается, а я знаю, что бабушка будет стоять на перроне еще долго после того, как последний вагон скроется из виду.

Нахожу свое место, устраиваюсь и смотрю в окно.

В душе странная смесь из радости от предвкушения взрослой жизни и страха неизвестности, который знаком каждой девятнадцатилетней девушки, которая едет в столицу.

До квартиры подруги, с которой мы учились в медицинском колледже, добираюсь быстро.

Открываю дверь своим ключом и тихонько вхожу.

— О, Ленка, привет! - Настя выходит в прихожую, услышав мою возню. - Есть будешь? Я борщ сварила.

— Буду. Только вещи положу и руки помою.

— Твоя комната - вот эта, - Настя показывает крохотную комнатушку со старой деревянной кроватью, перекособоченым шкафом и раскладным столом у окна. - Не номер-люкс, конечно, но на первое время сойдет.

— Очень мило, - улыбаюсь я.

Действительно, плата за это жилье очень демократичная, а до больницы, куда мы устроились медсестрами, всего полчаса пешком. Даже на транспорте экономия.

Меня приняли в неврологическое отделение, а Настя попала в травматологию. Я наслушалась всяких страшных историй про то, как непросто выжить в больничном коллективе, от старших девчонок, и в первый рабочий день шла в больницу с опаской. Но мои опасения не подтвердились: и заведующая, и старшая медсестра, и остальные сотрудники отнеслись ко мне с симпатией. А я со своей стороны старалась, как могла, чтобы никого не подвести. Я не заметила, как пронеслась первая неделя: капельницы, уколы, инсультники, старые, молодые… Всем нужна была помощь, и я всем старалась успеть помочь. Домой приползала и просто падала без сил. А утром все начиналось заново…

— Собачья работенка, - полу задумчиво объявляет Настя, жуя бутерброд.

— Зато опыт какой, - пытаюсь подбодрить подругу. Сегодня у нас обеих первый выходной, и есть возможность позавтракать не на ходу.

Да, неделя выдалась тяжелой, но я думаю, что так с непривычки. Сейчас втянемся и пойдет легче. И на самом деле, я столько нового узнала за эти семь дней от более опытных коллег: и как капельницу ставить, чтобы синяка на руке не получилось, и как укол сделать, чтобы от болючего лекарства было не так больно. А еще я потихоньку запоминаю схемы препаратов при различных заболеваниях - что за чем, что с чем и какие дозировки. Одно дело - зубрить по учебнику, и совсем другое - видеть, как это работает в действии.

— Знаешь, у нас старшая медсестра спит с зав отделением, и все с ней считаются, как с главной, - вдруг говорит Настя. – И она не задерживается ни на минуту лишнюю, и премии получает, - в голосе подруги слышу зависть.

— Лучше бы она заслужила уважение другим способом, - хмыкаю я. - Роль любовницы - не постоянная. Он же может и на другую запасть.

Я, конечно, не спец по отношениям, но бабушка очень любит смотреть вечером сериалы про любовь. И я с ней смотрела иногда. А там чего только нет.

— Ленка! Ты - гений! - Настя хлопает в ладоши.

— В смысле? - не понимаю я.

— Нужно, чтобы Владислав Петрович на меня запал!

— Насть! Ты что, спать с ним собираешься? Он же старый!

— Ему всего сорок пять. Мужчина в самом расцвете сил, - подруга широко улыбается.

— А тебе девятнадцать! Ты ему в дочки годишься!

— Любви все возрасты покорны, - хихикает Настя и хватается за телефон. - Так, нужно сгонять в парикмахерскую и освежить цвет и стрижку. Потом маникюр, педикюр, эпиляция…

Она бормочет и тыкает в экран смартфона.

— Эпиляция? Серьезно? - у меня глаза на лоб лезут от шока.

— Очень серьезно! Я не собираюсь всю свою молодость угробить, вынося утки из-под больных.

Подруга бросает недоеденный завтрак и убегает, записываясь по телефону на услуги красоты.

Убираю со стола и иду к себе. Включаю ноутбук и углубляюсь в статью по новому методу работы с акупунктурными иглами.

После медицинского колледжа я иду в медицинскую академию. Меня уже зачислили, и в сентябре начнутся занятия. То, что я попала сейчас в отделение неврологии - какой-то знак свыше!

Моя бабушка долгое время жила на границе с Китаем, когда дед служил. Она работала медсестрой в госпитале. А один китаец, работавший там же врачом, как-то показал ей, как ставить иголки. Она хорошо их освоила и этот метод лечения так помогал, что, бабуля еще больше стала учиться, даже в Китае.

Когда дед умер, она вернулась в родной город. А через пару лет мои родители погибли в аварии.

Бабушка забрала меня к себе и вырастила. Сколько помню, у нас дома постоянно были люди, которых бабушка лечила иголками. Кому-то спину защемило, у кого-то лицо парализовало, кто-то мигренями страдал. Бабушкины иголочки всем помогали. Я это видела каждый день, и естественно, бабуля и меня научила их ставить.

С детства я знала, что стану врачом. Но денег у нас было не много, поэтому после девятого класса я поступила в колледж.

Получив базовые знания по физиологии, я стала больше понимать, как работают иголки. А еще я постоянно училась в интеренете через статьи и видео. Даже английский язык выучила, чтобы читать научные исследования и зарубежных врачей.

На окончание колледжа бабуля подарила мне приличную сумму денег. Она хотела, чтобы я поехала на море, но вместо этого я купила себе несколько наборов современных иголок: и корпоральные, и микроиглы,и аурикулярные.

Я как раз смотрю видео известного рефлексотерапевта, когда раздается телефонный звонок.

— Ленчик, выручай! Я у парикмахера, а у нас в отделении какой-то аврал, старшая вызывает всех с выходных! А я ну никак не могу сорваться - краску только нанесли, - тараторит подруга.

— Так а что мне делать? - не понимаю я.

Надо же, оказывается, я просидела за учебой почти два часа и даже не слышала, как Настя ушла.

— Пойди за меня! Я предупрежу! Работа та же самая, только лекарства другие будешь набирать! Там все скажут! Лена, пожааааалуйста! Спасай меня! - канючит подруга.

— Ладно, - соглашаюсь, все равно не занята. Да и интересно побывать в травматологии. Ведь все равно этот опыт в конечном итоге пригодится и в моей области.

— Ты - лучшая! Спасибо-спасибо-спасибочки! - голос подруги больше похож на трескотню сороки. - Тамару Васильну найди и скажи, что вместо меня!

— Сотникова? Где тебя носит? Дуй в 319, две капельницы и эти уколы срочно! - медсестра сует мне лист с назначением и исчезает, даже не дав мне возможности сказать, что я не Настя.

Иду за лекарствами, а потом топаю в палату.

Прикрываю за собой дверь и осторожно шагаю к мужчине на койке.

“Только бы не сломалась кровать!” - проносится мысль, потому что пациент похож больше на богатыря , чем на обычного человека. Длинные ноги свисают с хлипкой конструкции, а больничное одеяло прикрывает лишь небольшую часть его обнаженного тела.

Голова обмотана бинтами, грудь заклеена пластырями, одна рука в гипсе.

Заглядываю в его лицо, стараясь не дышать, чтоб не разбудить, но тут же одергиваю себя - он скорее всего в отключке от обезбола, хоть парад устрой, не шелохнется.

Фух! Правда в отключке!

С облегчением выдыхаю и принимаюсь подвешивать банки с капельницами и набираю лекарство в шприцы.

Свободную от гипса руку обрабатываю спиртовой салфеткой в области укола и уже заношу иглу, как дверь с оглушительным грохотом распахивается, и палата заполняется огромными мужиками в темной одежде.

Застываю на месте, раскрыв рот от шока.

— Забираем его, только аккуратно, - командует один здоровяк.

— Подвинься, красавица, - хмыкает другой верзила и вместе с еще одним поднимают пациента с кровати.

— А ну оставьте больного! Ему помощь медицинская нужна! - от шока инстинкт самосохранения отключается начисто.

— Ротик захлопни, цыпленок, - командует главный.

— Тол, может, ее захватить с собой? Пусть укольчики ставит на базе? - шепчет ему один из здоровяков.

— Берем, - кивает главный, и в ту же секунду мне сильно давят в точку на шее, и я падаю в темноту.

Глава 2

Прихожу в себя от незнакомого запаха: дерево, легкий аромат ванили и карамели, как дорогом магазине товаров для дома.

Распахиваю глаза и привстаю на локтях. С удивлением рассматриваю светло-кремовые стены, портьеры цвета шоколада, молочно-белый ковер на полу из темного дерева.

Я умерла и попала в рай?

— Очухалась, медсестричка? - в комнату заваливает амбал в темной одежде, как из боевика, и задерживается взглядом в области сердца.

Бросаю взгляд вниз и торопливо застегиваю белый халат на груди. Блин!

— Давай к боссу! У него, кажется, жар, - велит он.

Меня едва не вталкивают в комнату через коридор.

— Да потише ты, Вань! Ну она ж сама топает, - подает голос Главный. Он стоит у кровати пациента, похищенного со мной из больницы, и щупает его лоб.

Подхожу к больному и тоже проверяю его лоб. Горит, как раскаленная кочерга.

Но это и понятно. Все тело в кровоподтеках, а из-под одеяла проглядывают пропитавшиеся кровью бинты. Наверняка, повредились швы, когда эти ребятки тащили его из больницы.

Аккуратно приподнимаю повязку и осматриваю шов.

— Рана загноилась, оттого и жар поднялся, - сообщаю я. - Нужны антисептики и антибиотики. Надо в больницу его обратно.

— В больнице его ждет верная смерть. Лечить его здесь будешь, красавица, - отрезает Главный.

— Да я не врач! Я всего лишь медсестра! Неделю всего в больнице работаю! - убеждаю я, но натыкаюсь на жесткий взгляд.

— Он никуда не поедет. Пиши список лекарств, и я все привезу, - отрезает он, отвлекаясь на телефонный звонок.

Тот, кого Главный назвал Ваней, подает мне свой смартфон, открытый на заметках.

— Печатай, куколка, что привезти, - ухмыляется он.

Беру мобильник и начинаю печатать список. Только бы не ошибиться! И вообще, неплохо бы знать, что случилось с этим мужчиной.

— Никому, я сказал! Под подозрением все. Даже отец, - слышу слова Главного. - С Кузиным разберусь. Снаряжай ребят, к вечеру будем у сученыша.

— Детка, ушки спрячь, - Главный замечает то, что я внимательно слушала его. — Готов список?

— Да-да, вот, - отдаю Ване телефон. – Но нужен врач все равно. Я боюсь, напутать…

— Напутаешь, и я тебя в цемент закатаю, – без тени улыбки говорит Главный и выходит.

Мамочки! Во что я вляпалась?!

Когда все уходят, я решаю промыть загноившийся участок. Нужно найти ванну. И туалет, желательно…

Замечаю дверь в комнате и толкаю ее. Фух! Слава богу, здесь и ванная, и унитаз есть.

Открываю шкафчик и едва не стону от облегчения, заметив перекись водорода, бинты, пластыри и йод.

Хоть что-то!

Снимаю повязку с живота пациента, стараясь не пялиться на идеальные мышцы груди и пресса, обрабатываю все и накладываю повязку обратно. Только встаю, как слышу хриплый голос:

— Я что, в раю?

От неожиданности роняю все пузырьки на пол и резко опускаюсь на пол. Как-то страшно мне смотреть на больного. Вдруг он подглядывал за мной? Вдруг заметил, как я его рассматриваю? Вдруг почувствовал, как я дотронулась до него там, где не было шва???

Просто мне нужно было проверить, на самом ли деле его мышцы такие твердые, как кажутся…

— К счастью, вы все еще на земле, - пищу я снизу. Чуть отдышавшись, все же поднимаюсь и натыкаюсь на пристальный взгляд темных глаз.

— Ну как тебе? - спрашивает он.

— Что? - не понимаю я.

— Все рассмотрела? - он пытается ухмыльнуться, но тут же хмурится от боли.

— Я просто рану обрабатывала, - отвечаю, краснея до ушей. - А теперь отдыхайте. Сейчас привезут лекарства, я вам сделаю укол и поставлю капельницу.

Спешу скрыться в ванной. Так и есть - пылаю, как гранатовый сок на солнце. Все-таки подглядывал.

Когда краска на щеках чуть бледнеет, возвращаюсь в комнату и вижу, что раненый Аполлон спит.

Не в смысле, что зовут его Аполлон, просто он такой красивый! Никогда не видела таких красивых мужчин. Особенно вблизи и почти без одежды.

Снова чувствую, что краснею, а желудок громко напоминает о том, что ела я последний раз еще дома.

Кстати, который час? С сожалением оглядываю свой халатик, в котором нет карманов. Мобильник я свой оставила в сумке. И естественно, похитители не прихватили ее, когда похищали меня.

Выхожу из комнаты и решаю найти кухню. Хоть какая-то еда же должна быть в доме!

— Ты куда собралась? - передо мной возникает еще один здоровяк в темной одежде. На поясе у него замечаю кобуру и рукоятку пистолета.

— Я…кухню искала…Есть хочу, - оправдываюсь хриплым от страха голосом.

— По коридору и налево, - машет он и возвращается к входной двери.

По пути к кухне насчитываю еще пару комнат, кладовку и еще один санузел.

В просторной кухне-столовой открываю огромный двухдверный холодильник: сосиски, сыр, яйца, сливки, овощи, в морозилке пельмени, блинчики и курица.

Боже, какая я голодная!

Быстро варю себе пельмени и режу огурец и помидор. В шкафчике нахожу чай и упаковку пряников.

Когда все готово, возвращаюсь в коридор.

— Э… вы хотите есть? - спрашиваю у здоровяка.

— Нет, - отрезает он и снова переводит все внимание на окно, из которого просматривается вся территория перед домом до каменного забора.

На нет и суда нет, как говорится. Возвращаюсь на кухню и с аппетитом уплетаю еду.

Потом набираю в графин воды и возвращаюсь к раненому Аполлону. Щупаю горячий лоб, обмакиваю кусок чистого бинта в воду и выдавливаю пару капель на пересохшие губы мужчины.

Он шевелится и хрипит:

— Пить.

Приподнять могучее тело у меня не получается, поэтому несусь в кухню и беру ложку. А потом из ложки отпаиваю больного.

— Вот лекарства, - на пороге появляется Ваня с двумя огромными пакетами. — Если что понадобится еще, скажешь Семену, он останется здесь. Вытаскивай Саныча и не дури.

С этими словами он уходит, а я принимаюсь за дело.

Развожу лекарства, ставлю укол с антибиотиком в бедро, стараясь не смотреть, куда не положено. Включив капельницу, я падаю в кресло не от усталости, а от нервного напряжения.

В голове миллион вопросов и ни одного ответа.

Кто этот мужчина? У него своя охрана и обалденный дом. Бандит или миллиардер? Почему он не остался в больнице или в частную не переехал? Грозит ли мне опасность? Увижусь ли я еще когда-нибудь с бабушкой?..

Бабушка! Нужно ей позвонить! Вдруг она искала меня?

Спускаюсь вниз, Семен все так же на посту.

— Мне срочно нужно позвонить, - говорю ему.

— Нельзя,- отрезает он, не сводя глаз с окна.

— Пожалуйста! Бабушка старенькая, волноваться будет, - пытаюсь разжалобить его, но бесполезно.

— Не отходи от Саныча, - велит он, и я плетусь обратно.

За ночь я еще несколько раз делаю уколы, обрабатываю рану и отпаиваю Аполлона водой.

Аполлон Саныч. Неплохо звучит. Улыбаюсь от придуманного сочетания.

— Я так жалко выгляжу? - улыбка тут же стирается при звуке хриплого голоса. Темные глаза с интересом разглядывают меня, а я… снова краснею.

— Нет, что вы, - оправдываюсь я.

— А твоя улыбка говорит о другом.

— Просто… просто я вспомнила кое-что… - отчаянно вру я, понимая, как неубедительно это звучит.

— Ладно, на первый раз поверю, - делает он одолжение, а у меня мороз по коже. А что будет во второй раз, когда он поймает меня на вранье?

— Отдыхайте, вам нельзя разговаривать, - говорю я.

— Как тебя зовут?

— Лена. А вас? - брякаю до того, как успеваю подумать.

— Алекс.

— В смысле Алексей? - уточняю я.

— В смысле Александр.

— Как Македонский, - киваю я сама себе, примеряя на него образ героя выдающегося завоевателя. Ему подходит даже больше, чем Аполлон.

— Почему Аполлон? - усмехается мужчина, а я в который раз за пятнадцать минут заливаюсь свекольной краской. Я что, вслух это сказала?!

— Просто я не знала вашего имени, и вы… э…красивый, поэтому про себя назвала вас Аполлоном, – смущаюсь, но рассказываю правду.

— Значит, я красивый? - в его глазах поблескивают чертики, а у меня в горле пересыхает от этого. - Это ты меня еще без фингалов не видела. Но ничего, завтра сниму эту хрень с себя и покажусь во всей красе, - он указывает не пострадавшей рукой на свою замотанную голову и улыбается краешком разбитой губы.

Не отвечая, начинаю готовить капельницу. А когда наклоняюсь, чтобы воткнуть иглу, мое лицо опаляет горячий шепот:

— Ты тоже очень красивая, Елена…

Глава 3

Больной проваливается в сон.

Устраиваюсь в кресле в его комнате, а в ушах все еще звучат его слова “ты тоже красивая”. Мне никогда раньше никто не говорил, что я красивая! Бабушка не в счет. Хотя, может, это у него бред от горячки? Он толком-то и не видел меня.

Уговариваю себя выбросить из головы все ненужное и попробовать подремать, пока и Алекс спит.

Главное, не пропустить момент, если ему хуже станет.

Просыпаюсь я от тихих шагов, как будто кто-то крадется по коридору. Пульс ускоряется троекратно, а ладошки потеют от страха. Но не за себя, а за раненого мужчину, который сейчас абсолютно беззащитен. Осторожно встаю с кресла и оглядываюсь в поисках чего-нибудь увесистого. В полутьме особо не разглядишь. Дверь потихоньку открывается, еле успеваю юркнуть за нее. Рядом полка с книгами, аккуратно беру тяжелый экземпляр и со всей силы обрушиваю на голову, показавшуюся из-за двери.

— Твою ж… – ругается мужчина и оседает на пол.

— Степа, помоги! – верещу я, и с облегчением слышу топот, а через секунду Степан уже наваливается на незваного ночного гостя и скручивает ему руки за спиной. Он утаскивает его в коридор, а я стараюсь перевести дыхание.

Боже, что это было сейчас?

— Что за шум, а драки нет? – доносится с кровати хриплый голос Алекса.

— Уже была, вы все проспали, – пищу я и подхожу, чтобы пощупать его лоб. – Температура опустилась, все хорошо.

— Попить дай, – просит он, и я снова вливаю в его рот несколько ложек воды.

— Саныч, вы как? – это Семен возвращается в комнату.

— Жив, как видишь, – недовольно отвечает Алекс. – Что это было? Где Тол?

— Разбирается, а этот хмырь в отключке пока, но как только очухается, я заставлю его говорить, – обещает Семен.

Охранник выходит, а я снова направляюсь к креслу, чтобы устроиться и попытаться подремать остаток ночи. Но как только я сажусь, снова слышу хриплый голос:

— Ты что спать здесь собралась?

— Не спать, а дежурить, – возражаю я.

— Так не пойдет, Елена Прекрасная, брысь в соседнюю комнату в нормальную кровать. И чтоб до утра я тебя не видел, – отдает приказ больной.

— А вы тут не командуйте! Я должна вас выходить, иначе… – в последний момент осекаюсь, – иначе Гиппократ мне не простит! И вообще, вам спать нужно.

Встаю из кресла и подхожу к мужчине. Хочу проверить, не поднялась ли температура снова, но едва касаюсь его лба, как его рука по-хозяйски ныряет мне под халат и сжимает бедро.

— Вы что творите? – шиплю я, мгновенно отскакивая от кровати наглеца на другой конец комнаты.

— Не уйдешь спать в другую комнату, затащу тебя в свою кровать, – в его голосе ни намека на шутку. Во рту пересыхает, и я пулей вылетаю из комнаты.

Забегаю в гостевую спальню и захлопываю дверь.

Черт знает что происходит! Псих какой-то! Его чуть не грохнули, а он только об одном думает.

При мысли “об одном”, щеки начинают пылать.

Падаю в кровать, не раздеваясь, и натягиваю одеяло на голову.

“Божечки, пусть этот кошмар поскорее закончится!”

Утром просыпаюсь от тяжелых шагов по коридору и мужских голосов.

Пульс мгновенно выдает 160 ударов в минуту, а сон как рукой снимает. Вскакиваю с кровати и на цыпочках крадусь к двери. Знаю, что подслушивать нехорошо, но сейчас не до морали.

— Кузин признался, – слышу голос главного здоровяка. — Они с Тимченко задумали всю эту кутерьму, чтобы новые месторождения прибрать к своим рукам. Ночной гость тоже от них. И среди своих ребят крысу нашел. Уже обезвредили.

— Тол, вот за что я тебе плачу такие бабки,а? Ведь ты все это должен быть узнать еще неделю назад! А ты допустил ситуацию, в которой меня чуть не грохнули, – отчитывает Алекс.

— Виноват, Саныч. Знаю, мой косяк. Больше не повторится.

— Еще и девчонку притащили, подставили под удар, – недовольно продолжает мой пациент.

— Саныч, ты весь покалеченный был, а наши врачи все под подозрением были…

— Да понял-понял. С отцом что?

— Батя ваш ни при делах, – отчитывается Тол.

— Хоть одна новость хорошая, – голос Алекса становится тише. — Так, хреново мне как-то…

Дальше слышу звук падающего тела и дергаю дверь на себя.

— Твою ж мать! – ругается Тол, склоняясь над упавшим шефом.

— Несите его в кровать, – командую я и бегу вперед к лекарствам.

Ставлю капельницу, делаю укол, меняю повязки. Чувствую, как за мной внимательно наблюдает Тол.

— Я его не убью, – зыркаю на сурового помощника возмущенным взглядом.

— Знаю. Ты ж не хочешь, чтоб я тебя в асфальт закатал, – кивает тот.

— Но ему нужен врач. И обследование.

— Разберемся, – произносит Тол и выходит.

Убедившись, что дыхание Алекса стало ровным и глубоким, а температуры нет, я иду умыться. Эх, мне бы переодеться во что-то свежее.

Открываю шкаф в гостевой и нахожу стопку сложенных мужских футболок и пару спортивных штанов. Прикладываю штаны к себе, но понимаю, что мне придется их завязывать в районе головы, чтобы они не слетели, а я не убилась, запутавшись в длинных штанинах. А вот футболка вполне сойдет за платье - она мне до колен достает.

Беру одну и с наслаждением встаю под душ. Господи, какой же кайф помыться!

Приняв душ и переодевшись в футболку, спускаюсь на кухню. Я зверски голодна!

Вместо Семена на страже другой парень, даже еще огромнее. Здороваюсь и не дожидаясь ответа, шмыгаю в кухню.

В холодильнике замечаю пополнение – молоко, сметана, творог, ветчина. С голоду не умру точно!

Делаю ленивые вареники на скорую руку, завариваю чай. И уже открываю рот, чтобы откусить вареник, как слышу у двери знакомый голос:

— Как же чертовски я голоден!

От неожиданности подпрыгиваю и роняю вилку с наколотым вареником. Наклоняюсь, чтобы подобрать его, и слишком поздно понимаю, что футболка от этого движения задралась неприлично высоко. Дергаюсь, чтобы встать и одернуть, но ударяюсь головой о стол так сильно, что в глазах расползаются разноцветные круги. Выбираюсь из-под стола, встаю слишком резко, и комната начинает вращаться с бешеной скоростью, а потом я падаю в темноту.

Прихожу в себя от того, что меня несут на руках. Боже, как это , оказывается, приятно. Непроизвольно устраиваюсь поудобнее, прижимая голову к мужской груди и оплетая руки вокруг мощной шеи. Под ухом чужое сердце мгновенно ускоряет ритм. А я распахиваю глаза и утыкаюсь взглядом в щетину на подбородке. Под коленями вдруг чувствую что-то жесткое, смотрю туда и вижу гипс.

Черт! Мой раненый пациент несет меня на руках! А ему лежать нужно!

Дергаюсь так сильно, что Алекс опускает руку в гипсе, давая моим ногам свободу. Но здоровой рукой он все еще крепко меня прижимает к своей груди. Мои ноги болтаются в воздухе, а низом живота я цепляюсь за что-то. И от понимания того, ЧТО ЭТО, бросает в жар.

— Отпустите меня сейчас же! – требую я, но голос какой-то совсем не требовательный. Скорее, жалкий писк.

— А если не отпущу? – низкий голос пробирается под кожу, посылает разряд, как от дефибриллятора, заставляет тело покрыться миллионом мурашек.

— Я буду кричать, – говорю уже это шепотом, привороженная его потемневшим взглядом, которым он пожирает меня.

— А я заткну тебе рот, – отвечает Алекс и заставляет мой вопль затихнуть под властным голодным поцелуем…

Глава 4

Что со мной? Почему все это произошло? Все это неправильно. И все должно было быть не так…

Но реальность оказывается в тысячу, нет, в миллион раз ярче и восхитительнее.

Мой первый мужчина…