Там, где кончаешься ты

— Завались, понял? — Максим даже не повернул головы. — Пусть твои девки курят, а моя — не будет.

Меня словно током ударило.

— Я не твоя девушка! — выплюнула я, разворачиваясь к нему всем корпусом.

— Нет, моя. Мы это уже обсуждали. И ты согласилась, — отрезал он, и его голос под маской стал подозрительно спокойным, что было куда страшнее крика.

— Это ты что-то перепутал. Я согласилась быть под твоим контролем, чтобы ты помог родителям. Но я не обещала становиться твоей парой!

Гриша на переднем сиденье громко прыснул. Звук был коротким, потому что Максим с такой силой ударил по спинке его кресла, что тот едва не впечатался лбом в руль.

— Рули уже, иначе вышвырну тебя прямо здесь! — рявкнул Максим.

— Ладно-ладно, молчу, — буркнул Гриша, прибавляя газу.

Максим медленно повернулся ко мне. Я слышала его тяжелое, прерывистое дыхание сквозь прорези маски.

— Ты моя, ясно? А это значит — моя. Девушка, невеста, жена... не важно, какой ярлык ты выберешь. Моя — и ничья больше.

— Я тебе не вещь! — я придвинулась к нему почти вплотную, не обращая внимания на опасность. В моих глазах всё еще стояли слезы после кладбища, но ярость горела ярче. — Пошел к черту со своими правами собственности!

— Черти побоятся связываться со мной, ангелок, — прошептал он, и холодный металл его маски почти коснулся моих губ, обжигая их своим ледяным безразличием. — Еще раз увижу... Накажу так, что сигаретный дым покажется тебе райским благовонием.

— Катись в ад...

Он тяжело выдохнул, и я почувствовала, как его грудная клетка на мгновение прижалась к моей.

— Я не люблю предупреждать дважды, Влада.

— Плевала я на то, что ты любишь! — выплюнула я, не отводя взгляда от темных прорезей маски.

Гриша впереди кашлянул, явно пытаясь стать невидимым, а в салоне стало так тихо, что было слышно, как бьется кровь в моих висках.

— София Волкова официально мертва. Я только что собственноручно похоронила её под слоем сырой земли, так что теперь я — призрак. А мертвецам закон не писан, ясно тебе? — я выплюнула эти слова прямо в его маску, задыхаясь от ядовитого восторга. — Теперь я буду делать всё, что захочу. Хочу — курю до хрипоты, хочу — пью до беспамятства. Да хоть пересплю с первым встречным! Мои похороны — мои правила.

"4" Вкус обладания

Дьявол

Всю дорогу до самого поместья я сверлил её взглядом, пока в салоне не стало тесно от напряжения. Она это сейчас серьезно? Сама выставляла мне условия о «физической неприкосновенности», а теперь заявляет, что готова лечь под первого встречного?

Провоцирует. Девчонка играет с огнем, даже не понимая, что в этой игре у неё нет шансов. Она — пороховая бочка, а я — единственный, у кого есть спички.

Как только машина замерла у крыльца, она вылетела из салона и скрылась в доме. Громкий хлопок двери наверху эхом отозвался в пустом холле, давая понять: на сегодня лимит моего терпения исчерпан, а её «зона досягаемости» закрыта на все замки.

Я тяжело рухнул на диван в гостиной, стягивая перчатки. Гул в голове не утихал.

— Ну, ты тоже не прав, Макс, — подал голос Гриша, бесцеремонно растягиваясь в кресле напротив. — Будешь так наседать — сбежит в первую же неделю. Либо в окно выйдет, либо нож в спину всадит, пока ты спишь.

— Не сбежит. В её же интересах оставаться здесь, — я откинул голову на спинку, глядя в потолок. — Я обещал вытащить её родителей из дерьма, а она пообещала быть покорной.

— Жестоко, — Гриша выудил из кармана зажигалку и начал вертеть её в пальцах. — Так что, мы теперь официально союзники с Воронами?

Я коротко кивнул.

— Нет смысла добивать Волкова, когда его семья в шаге от могилы. Пока его жена не встанет на ноги, мы будем помогать им с делами. Прикрывать тылы. Отправь людей, пусть разберутся с хвостами, которые остались после нападения. И следите за "Волками". Мне не нравится этот белобрысый щенок. Слишком изголодавшимся взглядом он сканировал Владу на кладбище. Если он пересечет границу — стрелять на поражение.

Гриша кивнул, записывая что-то в планшет, но я еще не закончил.

— И еще. Тут просьба от моего ангела поступила. Уверен, она просто вспылила на эмоциях, но я буду не я, если не исполню её маленькое желание.

Я вкратце описал ему, что нужно сделать с Олегом. Гриша замер, а потом заржал так, что, кажется, его услышали на втором этаже.

— Хочешь его пришить? — сквозь смех спросил он.

— Нет. Просто сними видео. Качественное. С того ракурса, о котором она просила.

— Жесть, — расхохотался Гриша, поднимаясь. — Такое мне по душе. Сделаем в лучшем виде, босс.

Как только дверь за гришей закрылась, я швырнул маску на стол и с силой потер лицо, стараясь согнать напряжение. Кожа под металлом зудела, но внутри жгло куда сильнее.

Направился в кабинет, подальше от лестницы. Идти к ней сейчас — чистое самоубийство. Не хватало еще сорваться, нарушить собственное слово и трахнуть её прямо там, наплевав на все договоры. Она была в бешенстве, а разъяренная Влада — это самый мощный афродизиак, который я когда-либо пробовал.

Каждое её дерзкое слово, каждый колючий взгляд только подливали масла в тот огонь, что полыхал у меня в венах. Стояк был таким болезненным, что хотелось выть. Она думает, что защищена своим «условием», но её сопротивление только раззадоривает во мне зверя.

Я рухнул в кресло и открыл ноутбук, выводя на экран камеры из её комнаты. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и обнимала свои колени. Такая маленькая, хрупкая… и полностью моя.

— Посмотрим, как долго ты продержишься, ангелок.

Я достал из ящика бутылку крепкого виски. Мне нужно было залить это пламя внутри, прежде чем я сделаю глупость и выломаю дверь в спальню. Ведь я обещал ей, что она сама придет. И я сделаю всё, чтобы этот момент настал как можно скорее.

Когда за окном сгустилась полночь и тишина в доме стала осязаемой, я допил виски прямо из горла и побрел в спальню. Алкоголь приятно туманил сознание, притупляя острые углы ярости. Короткий горячий душ окончательно доконал меня — хмель ударил в голову с новой силой, и я буквально дополз до кровати, рухнув на простыни.

Её клубничный аромат окутал меня, как дурманящий кокон. Я был уверен, что мой ангел давно видит десятый сон, но стоило матрасу прогнуться под моим весом, как она вздрогнула. Влада резко развернулась, и в полумраке я почувствовал её ошеломленный взгляд.

— Ты... — выдохнула она, и этот звук был полон неверия.

— Я, — прохрипел я, не открывая глаз.

— Ты... — она снова заикнулась, не в силах закончить фразу.

Я нехотя оторвал голову от подушки и посмотрел на неё.

— Ты что, говорить разучилась, ангелок?

— Нет. Просто... это неожиданно.

И тут до меня дошло. Я без маски. Впервые за долгое время я стоял перед ней — точнее, лежал — полностью безоружным, выставив напоказ свое настоящее лицо. Черт. Чертова оплошность, виски сыграл со мной злую шутку. Но сил надевать металлическую клетку обратно не было.

— Спи, — прошептал я, снова проваливаясь в подушки. — Слишком много слов для одной ночи.

Я притянул её к себе почти грубо, не давая шанса отстраниться. Моя рука тяжелым замком легла на её талию, вжимая её хрупкое тело в мой раскаленный душем торс. В голове гудело от виски, но я чувствовал, как она замерла, боясь даже вздохнуть.

Она видела моё лицо. Впервые. Без холодного металла, без искажающих фильтров. Просто Максима Крестова — человека, которого она должна была ненавидеть, но чьё тепло сейчас заставляло её сердце колотиться о мои ребра, как сумасшедшее.

— Теперь ты меня убьешь? — её голос, приглушенный моей грудью, дрожал от каждого рваного вздоха. — За то, что я увидела тебя?

Я почувствовал, как её ресницы защекотали мою кожу. Она замерла, ожидая приговора, словно я был способен лишить её жизни за одну лишь случайную искру правды. Я усмехнулся, и этот звук отозвался тяжелой вибрацией в моих легких.

Я лишь крепче сжал её, утыкаясь носом в изгиб её шеи. Запах клубники и чистой кожи действовал сильнее любого алкоголя.

— Спи, ангелок, — прохрипел я, чувствуя, как сознание начинает медленно уплывать в темноту. — Пока я не передумал быть джентльменом.

Я вдыхал её клубничный аромат, наслаждаясь этой минутной капитуляцией. Влада лежала неподвижно, словно боясь спугнуть мгновение, но затем я почувствовал робкое, почти невесомое прикосновение. Её тонкие пальчики, всё еще дрожащие от волнения, медленно поползли вверх.

Она изучала меня так, словно читала запретную книгу. Кончики пальцев коснулись моего лба, скользнули по переносице и замерли на шраме, который грубой линией пересекал мою губу. В этом жесте не было страха — только жгучее, болезненное любопытство.

— Козел, — едва слышно прошептала она, и в этом слове было больше нежности, чем во всех её предыдущих криках.

Она снова уткнулась носом мне в грудь, и спустя время я почувствовал, как её дыхание стало ровным и глубоким. Сон сморил её. Теперь настала моя очередь.

Я приподнялся на локте, рассматривая её лицо в слабом свете луны, пробивающемся сквозь шторы. Без нахмуренных бровей и вечного вызова во взгляде она казалась совсем девчонкой. Хрупкой, беззащитной... той, ради которой я был готов выжечь этот город до основания. Моя Влада. Мой личный грех.

— Ты только моя, — прошептал я, едва касаясь губами её виска. — И даже если ты возненавидишь меня за это утром, я никогда тебя не отпущу.

Я снова притянул её к себе, закидывая ногу поверх её бедер, и наконец позволил алкоголю и усталости утянуть меня в темноту, зная, что это — лучшая ночь за последние десять лет моей кровавой жизни.

Утро встретило меня глухим гулом в висках — расплата за вчерашний виски. Я задержал взгляд на Владе: она спала, запутавшись в простынях, такая беззащитная и тихая, что на мгновение я забыл, сколько яда в этой девчонке, когда она открывает глаза. Укрыв своего «белого ворона» по самые плечи, я ушел.

Ледяной душ немного вправил мозги. Натянув чистую футболку, я побрел в кабинет. Гриша, как обычно, не спал — мой телефон разрывался от уведомлений. Отчеты по клану Волкова, передвижения Воронов, котировки… и, наконец, то самое сообщение, которое я ждал больше всего.

В чате висела одинокая ссылка на облако с пометкой:

«Кино готово. Оскар наш».

Я смотрел на экран, и в моем взгляде не было ни капли жалости. Только холодный расчет. Гриша выполнил всё до мельчайших деталей, превратив мимолетное желание Влады в кошмарную реальность.

На видео всё выглядело запредельно жестоко. Комната, залитая холодным светом ламп. Олег, привязанный к стулу, с капельницей — чтобы не сдох раньше времени. Его вопли, переходящие в хрип, когда нож коснулся плоти. Секунда — и его «мужская гордость», которой он так кичился перед Софией, превратилась в окровавленный кусок мяса.

Вероника. О, её ужас был почти осязаемым через экран. Она давилась слезами и собственной рвотой, когда этот кусок мышц силой заталкивали ей в глотку. Пытка удушьем и отвращением. Именно то, что мой ангел прошипела мне на кладбище.

Я не был уверен, что моему ангелу придутся по вкусу такие «новости», но желания Влады для меня теперь — закон, а мечты, какими бы кровавыми они ни были, должны сбываться. Я отправил ссылку со скрытого номера и переключил экран на камеру в её спальне, делая вид, что погружен в отчеты.

Она проснулась медленно. Я видел через объектив, как тяжело вздымается её грудь под одеялом. О чем ты думаешь этим утром, милая? Снова кошмары или эхо вчерашних прикосновений? Она поднялась и исчезла в ванной на бесконечные полчаса.

Когда дверь открылась, и она вышла в комнату, у меня перехватило дыхание, а в груди стало тесно от хлынувшего к сердцу адреналина. Эта чертовка стояла посреди комнаты в одном нижнем белье — в кружеве, которое я выбирал, представляя его на её фарфоровой коже.

— Мой ангелок… — прохрипел я в пустоту кабинета.

Инстинкты сработали быстрее разума. Я преодолел лестницу и коридор за считанные секунды, движимый желанием. Я распахнул дверь спальни без стука. Влада взвизгнула, судорожно прикрываясь руками, но было поздно — образ уже выжегся на моей сетчатке.

— Проваливай! — выкрикнула она, в ужасе отступая к кровати.

Я молча захлопнул дверь и провернул ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел, отрезая нас от всего мира.

— Не подходи, — её голос дрожал, она лихорадочно нащупывала на постели одежду, не сводя с меня глаз.

Я медленно двинулся на неё, чувствуя, как внутри просыпается зверь, которого она сама же разбудила этим дефиле.

Я видел, как расширяются её зрачки, когда она поняла, что бежать некуда. Она была такой беззащитной и одновременно такой дерзкой в этом кружеве, что мой самоконтроль держался на честном слове.

— Максим?.. Уходи! — её голос сорвался, когда я вырвал платье из её рук.

Я отшвырнул ткань в угол комнаты и одним слитным движением повалил её на постель. Влада ахнула, когда я навис сверху, прижимая её запястья к матрасу. На фоне темного белья её кожа казалась светящейся, а запах клубники стал таким невыносимо близким, что у меня потемнело в глазах.

— Доброе утро, ангелок, — прошептал я, медленно сканируя взглядом каждый изгиб её тела.

Она дрожала, её сердце билось о мои ребра, как пойманная птица, но она не пыталась вырваться. Напротив, я видел, как под прозрачным гипюром её соски предательски затвердели, выдавая её реакцию на мою близость. Тело никогда не лжет, даже если язык протестует.

— Ты обещал... не трогать, — пробормотала она, сбиваясь с дыхания.

— А я и не трогаю, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри всё горит. — Я просто зашел пожелать тебе доброго утра. Это ведь вежливо, не так ли?

Между нами не осталось ничего, кроме этого наэлектризованного воздуха.

— Как спалось? — выдохнул я ей в губы.

— Нормально... — она едва слышно прошептала это, переводя взгляд на мой рот.

Я чувствовал её желание, смешанное с ужасом, и это было лучшей приправой к моему триумфу. Я мог бы взять её прямо сейчас, и она бы не сопротивлялась, но мне было нужно нечто большее. Мне нужно было, чтобы она сама сломала свои стены. Чтобы попросила.

Я резко отстранился, лишая её своего тепла, и встал.

— Славно. Тогда тебе лучше сначала прочитать сообщение на телефоне, а потом спускаться на завтрак. Жду тебя через пятнадцать минут.

Я вышел за дверь, не оборачиваясь, и услышал в спину её яростное «Козел!». Я лишь рассмеялся, спускаясь по лестнице. Игра становилась всё интереснее: мой ангел начала осознавать, что