На обратной стороне век

Официант хохотнул. Подловив момент, Майка достала из сумочки лист с проявленным логотипом бара.

— Не обязательно было лезть за флаером. Я бы и так тебя не выгнал. — Он подмигнул, прижал к рубашке четыре пальца и пошёл помогать со столами.

Значит, с пабом Майка не ошиблась.

К восьми мужчины у барной стойки растворились, а в двери потекли люди. Пускай красные волосы выделялись стоп-сигналами, Владу Майка увидела не сразу. Подруга в розовом облаке пушистой шубки стояла под руку с каким-то парнем и громко смеялась. Судя по затылку, это был не Филипп. Неужели это из-за него Влада почти на полчаса опоздала? Наконец парень развернулся и двинулся к стойке. Его лицо казалось смутно знакомым

Надушенное ароматом ирисок розовое облако приземлилось напротив и бросило сумку на стол. Допив остатки Майкиного ирландского кофе, Влада извинилась за опоздание и кивнула в сторону бара.

— Будет нашим бесплатным свидетелем сегодня. Помнишь его? — Влада фыркнула. — Ладно. Ты ничего не помнишь. Это Кирилл Гурджиев. Он учился с нами в параллели до восьмого класса. Он перевёлся в середине года, когда тот бешенный, который на псину похож, пытался ему голову о ступеньки проломить. Кирилла с лицом в крови учителя мимо нас на руках уносили.

— Нет, с тобой точно была не я. Я бы такое запомнила.

— Ну да, конечно. Это определённо была ты. Я в восьмом с другими уже разговаривать перестала, а я это с кем-то точно обсуждала. И вообще, моя память надёжнее твоей.

— Туше.

— Кстати, за опоздание с меня пина колада. — Влада жестом пресекла готовящиеся возражения. — Я уже попросила Кирилла заказать, так что отвертеться не получится.

Майка глянула в сторону бара: Кирилл сидел у стойки и хлопал себя по бёдрам в такт музыке. Его голубая гавайская рубашка выделялась на фоне тёмного дерева как переливчатая лужа бензина среди гаражей.

— Влад, и где ты его нашла?

— На светофоре за углом. Сначала он долго пялился на меня, а я такая: «О, мы же учились вместе в школе, ля-ля, тополя». Он, кстати, тоже сюда шёл. Сказал, тут будет литературный вечер какого-то писателя.

Майка с недоверием подняла брови.

— Как же он его назвал? Алексей Мик? Пик? Фиг? В любом случае, тупой псевдоним. Он — Влада обернулась и, оттопырив палец, поводила им, точно детектором, по толпе. — Вон тот с пиратской бородкой и шаловливыми ручками. В его случае писатель наверняка от слова «писька». Кирилл сказал, Пшик из постмодернистов.

— Кто б сомневался.

С двумя коктейлями к кабинке подошёл Кирилл и с полуулыбкой бросил Майке многозначительное «привет». Она кивнула в ответ. «Я разочарована. Зря его позвала. Сбегаем», — просигналила ей Влада поджатием губ, дождавшись, когда он развернётся для повторной ходки к бару. Затем подруга подхватила свой дайкири и двинулась к Пшику, в самую гущу. Майка с пина коладой направилась следом. По ходу она в двух словах пересказала случившееся с официальном и показала четырёхпалый знак, увидев который Влада засмеялась и чуть не облила утянутую в корсет женщину.

— Извиняюсь, — бросила она и, залпом допив коктейль, приблизилась к Майке. — Балда, он к тебе клеился и сказал, что освободится через четыре часа. В одиннадцать паб закрывается.

Майка упрямо замотала головой и положила на грудь четыре пальца.

— Ты балда, если считаешь, что так можно назначить свидание и не пролететь из-за чрезмерной конспирации. По-твоему, существуют такие идиоты?

Владин ответ заглушил зазвучавший в колонках кашель: кто-то притворно привлекал внимание. Все глаза устремились в сторону бара. Там с микрофоном у рта стоял Алексей Пшик и задумчиво крутил ус.

«Спасибо всем, кто откликнулся на зов и разгадал послание, — забасил Пшик, намеренно занижая голос. — Спасибо, что пришли. Сегодня не будет литературных чтений. Дело в том, что за последние четыре месяца я не написал ни строчки. Муза, дьявол или кто там нашёптывает мне вдохновение, меня покинул, так что я устроил это собрание, чтобы вернуть его или её в свою жизнь. У всех есть выпивка? — По залу прокатилась жидкая волна да, да. — Тогда тост. За Юнга и его четверицу. Пусть бессознательное ведёт нас. Будем».

Зал отозвался дружным «будем». Все вокруг пили. Выпила и Майка, хоть тост и показался ей подозрительным. Любое упоминание четвёрок её настораживало.

«А теперь, — продолжил Пшик, — когда все пригубили и расслабились, поговорим открыто. Кому из вас снятся кошмары?»

Девушка впереди стеснительно приподняла руку. За ней повторили ещё двое и ещё, и ещё. Майка заметила Кирилла: тот стоял чуть левее и тоже поднял руку. Сама она осталась стоять неподвижно. Что бы ни задумал Пшик со своими вопросами, она в этом учувствовать не собиралась.

«Кого в этих кошмарах преследуют?»

Рук чуть поубавилось.

«За кем гонится кожистый безглазый монстр?»

Никто не опустил руки. Майка сглотнула и покосилась на Кирилла. Тот всё также стоял с поднятой рукой.

«Кому снится кладбище, гаражи и красное как кровь небо с фиолетовыми отливами?»

Майка судорожно осушила стакан на треть. Это уже не было похоже на общие фразы, какими шарлатаны цепляют жертв, дабы прикрыть дальнейшую игру в угадайку.

Сзади грохнули входные двери — тот самый официант закрыл их на ключ. Другие тем временем подняли клубы пыли, расправив завязанные портьеры, и наглухо зашторили окна. Однако всё это ускользнуло от внимания Майки.

Окаменев, она могла пошевелить лишь глазами. Вокруг стояло больше двух десятков людей, которым снился похожий кошмар. Кириллу снился похожий кошмар. Как это возможно? И почему кессонный потолок мягко поехал вниз?.. Майка снова покосилась на Кирилла и вздрогнула — он смотрел на неё четырьмя парами глаз. Вдруг его взгляды — всех глаз, кроме нижней пары — соскользнули на что-то у неё за спиной и уже с беспокойством вперились в Майку. Что там?.. Раздался звон бьющегося стекла. Обернувшись, Майка еле успела подхватить повалившуюся без чувств Владу. В теле подруги будто отсутствовали кости, и дабы удержать её, Майка швырнула недопитую пино коладу через плечо. На удачу. Им явно она понадобится, когда потолок опуститься до уровня голов.

«Сохраняйте спокойствие. — скомандовал Пшик. — Сегодня мы лишь ненадолго откроем дверь в постреальность».

И тут свет в пабе погас.

Смех. Крик. Звон бьющихся бокалов. Крик. Грохот. Давка. Чей-то локоть вонзился Майке в бок, а она сама, пытаясь удержать желейную Владу, наступила на чью-то ногу. Во тьме мелькнули светящиеся кошачьи глаза. Зарычали и завыли псы. Красным абрисом проступило уродливое чудовище из кошмаров А затем на Майку упал потолок.

леди-бро

В огромном шкафу-купе стоял химический запах лавандовой антимоли. Места внизу едва хватало для двух ног, так что Майка навалилась на висевший рядом пиджак и заглянула в специально оставленную щель. Заказчица в неглиже крутилась перед зеркалом, выбирала серёжки и постоянно косилась на кровать. Под ней прятался второй свидетель, которому повезло вырасти достаточно высоким, дабы не помещаться в отделении для плечиков.

Мучаясь от скуки, Майка водила пальцем по порезам на ладони, которые остались после удаления осколков. Влада сказала, что не помнит, как Майка поранилась. Влада, сказала, что в пабе не случилось ничего особенного.

— «Ничего особенного»? Ты отключилась во время болтовни этого мудака, Пшика, и мне

— Да, — перебила та, — я кисейная барышня, и я упала в обморок от духоты. Этого я не отрицаю. Просто всё остальное

— Что?

— Темнота, опускающийся как в какой-нибудь средневековой ловушке потолок, чудище, ритуал Этого не было. Мы весь вечер спорили с Кириллом о политике, потом тебя начало мутить, я отвезла тебя домой на такси и уложила спать. Того, о чём ты говоришь, просто не могло быть, понимаешь? Не хочу сказать, что ты выдумываешь, потому что это звучит отвратительно, но Кто-то — я, кстати, ставлю на Кирилла — тебя опоил

— Окей, — закатила глаза Майка, — меня накачали, и что? Галлюцинации должны опираться на реальность. Если бы там не было потолка, я бы не увидела, как он падает. Логично же? В своих галлюцинациях я уползала на четвереньках от злых магов по колючему полу.

— Ты же понимаешь, что это бред?

— Может, дашь договорить? Когда ты шлёпнулась в обморок, мы обе разбили стаканы из-под коктейлей. Отсюда взялись порезы. Колючий пол — это сраное битое стекло.

Влада вздохнула.

— Слушай, ты Всё звучит почти разумно Не обижайся, но посмотри на ситуацию со стороны. У нас есть две версии одного вечера, и в обеих тебя чем-то накачали. Ты не помнишь, как мы сидели с Кириллом и как покинули паб, так? А я помню. И у меня до сих пор стоят замоченные кроссовки, на которые тебя стошнило в такси. Чего я не помню, так это как мы разбили стаканы и где ты вляпалась в битое стекло. Возможно — подчёркиваю, возможно, — это случилось после паба и после того, как я от тебя уехала.

— Влад, ну что за чушь? Хватит игнорировать факт того, что все порезы были обработаны и заклеены, когда я проснулась. И на руках, и на коленях. По-твоему, я что ли, очухалась посреди ночи после коктейля с клофелином, поползала по битому стеклу для острых ощущений, затем сгоняла в травмпункт и легла назад спать? Это у тебя вопросов не вызывает?

С ответом Влада нашлась не сразу.

— Я люблю тебя, леди-бро, — печально сказала она. — И я говорю это от чистого сердца. Мне кажется, тебе нужно что-то менять. Ты застряла, и ты очевидно недовольна своей жизнью. Тем, что кучу лет ничего стоящего не происходит. Твой мозг буквально создал безумные фальшивые воспоминания с магическим обрядом и вызовом демона, чтобы ты не расстраивалась, что никаких оккультистов в пабе не оказалось.

— Ну спасибо. Теперь это не наркотики, это всё я — неудовлетворённая неудачница. Пошла ты, Влада.

С разговора минуло два дня, однако Майка до сих пор злилась. Конечно, её история походила на жуткий кислотный мультик, и она бы, наверное, тоже не поверила, что восьмеро магов в балахонах, удерживая телепатией потолок, пили нефть из обезглавленной курицы, крушили изрисованные квадратами манекены, рвали на себе кожу, и всё в честь монстра из её кошмаров. Вот только Майка уж точно не позволила бы себе инсинуации на счёт жизненного застоя.

Застоявшаяся вода непригодна для питья. Застоявшаяся кровь ведёт к тромбам. Застоявшаяся жизнь — это беспробудный сон в хрустальном гробе в ожидании Чего?

Из размышлений её вырвал мужской голос. Заказчица зыркнула в сторону Майки, мол, готовься, и, щебеча что-то, выскочила из комнаты. Через пару мгновений она вернулась с букетом роз и мужчиной. Они обменялись парой фраз, мужчина устало утёр рот ладонью, радость слетела с лица заказчицы, «Собаку? У меня аллергия! И ты же был в ювелирке...», «Ты думала, предложение тебе сделаю?», цветы полетели в мужчину, заказчица завопила, «Угомонись!», «унизил меня при свидетелях, гнида!» Пускай это был не совсем тот сигнал, о каком они условились, из-под кровати невозмутимо вылез парень и встал у окна. Майка тоже решила, сейчас или никогда, и, неловко цепляясь за шкаф, выбралась на затёкших ногах из укрытия. «Вон! ВОН!»

Спускаясь в лифте, Майка с парнем тихо и злорадно хихикали.