Контракт на любовь

Позже Влада вместе с Никифором пошла к сотруднице ЗАГСа — снова менять условия договора. Матвей хотел пойти сам, но Никифор мягко, но настойчиво посоветовал, чтобы это сделала невеста.

— Что вы хотите? — спросила сотрудница ЗАГСа, уже явно уставшая от этой свадьбы, которая никак не могла начаться. Её пальцы нервно теребили край папки, будто она хотела поскорее закончить этот день.

— Поменять жениха, — сказала Влада самым обыкновенным тоном, будто речь шла о замене блюда в ресторане.Лицо женщины вытянулось от удивления.

— Сначала вместо жениха подпись будет ставить нотариус, а теперь и вовсе его брат женится на невесте? — переспросила она, будто пыталась уложить эту логику в голове, и пытаясь скрыть свое осуждение.

— Кажется, моя клиентка никаких законов не нарушила, даже если это смена жениха, — спокойно вставил Никифор.

Женщина напряжённо помолчала, потом махнула рукой:

— Ну, другой так другой. Паспорт давайте жениха, — и тихо, почти шёпотом, добавила, чтобы никто не услышал: — У богатых свои причуды...

Когда Влада и нотариус шли обратно, Влада вдруг остановилась и посмотрела на Никифора — не как на помощника, а как на человека, который неожиданно стал её опорой.

— Спасибо, что помогаете мне, — тихо сказала она. — Без вас я бы не справилась.

Никифор благодарно вздохнул, будто эти слова были для него важнее любых гонораров.— Но вы же понимаете, что таким образом вы зарабатываете врагов в рядах Красновых? — осторожно заметил он. — Ещё можно всё отменить.

— Ах, деточка, я нотариус, у меня много влиятельных врагов, — спокойно ответил он и подмигнул. — Но влиятельных друзей ещё больше.

— И вам не страшно?

— Нет, — твёрдо сказал он. — Потому что влиятельных друзей действительно больше.

— Но почему вы мне помогаете? — не унималась Влада, ей важно было понять, что за этим стоит.

Нотариус немного смущённо поправил галстук.

— Видите ли, Владислава, когда я пришёл в дом Красновых, чтобы объявить завещание, вы одна поздоровались со мной. И сделали это на равных. Я ценю такое.

Лицо Влады стало немного грустным, и лёгкая, грустная улыбка скользнула по её губам.

— Я чем-то задел вас? — встревожился Никифор.

— Нет, — покачала она головой. — Просто вспомнила дедушку. Он всегда учил, что все люди равны, и с каждым нужно быть вежливым. И когда-то это может спасти жизнь

— Ваш дед достаточно умный человек, — серьёзно кивнул Никифор.

Они подходили к чёрному ходу замка, и Влада вдруг резко остановилась перед дверью, будто что-то внутри неё требовало ещё одного кусочка правды.

— Можно, я задам ещё один вопрос? — тихо спросила она.

— Спрашивайте, — спокойно отозвался Никифор.

— Что вы знаете о Матвее?Нотариус усмехнулся — не насмешливо, а с каким-то тёплым уважением.

— А я всё думал, спросите ли вы меня о нём, или так и выйдете замуж, не зная ничего. Ну, о Матвее могу сказать только то, свидетелем чему я был сам, и что не нарушает моего кодекса. Матвею было пятнадцать, когда мы проводили тест ДНК, и он действительно был сыном Аркадия Петровича. У него те же права и обязанности, что и у Максима. Парень очень талантлив, хоть и взбалмошный. Думаю, тут вы друг другу очень подойдёте. Как ни странно, не могу сказать ничего плохого о нём. Единственное — после смерти Аркадия Петровича Марина пытается отжать наследство и фирму, потому что большую часть активов Аркадий Петрович предоставил Матвею, понимая, что только он сможет не угробить компанию.

— Спасибо, — выдохнула Влада. — Это немного облегчает моё положение.

— Да, бывают такие договоры, что думаешь, как вообще можно было их составить, — хмыкнул Никифор.

— Мой отец хотел этот договор обнулить, — вдруг призналась Влада, — но умер, так и не подписав бумаги.

— Очень интересно, — кивнул Никифор. — Очень интересно. Я сочувствую вашим потерям. В этом вы схожи с Матвеем.

В этот момент из дверей вышел Матвей.

— Я уже заволновался и пошёл на помощь, — сказал он, оглядывая их с лёгкой улыбкой.

— Всё в порядке, Никифор нам очень помог, — улыбнулась Влада, и Матвей кивнул в знак благодарности.

— Просили передать, что платье готово. — сказал Матвей, и, не дожидаясь ответа, добавил: — Сними с себя уже эти обноски. Пусть их таскает Аня на своей свадьбе — если, конечно, не сбежит тот кто на это согласился.

Он остановился и совершенно серьёзно обратился к Никифору:

— Никифор, как я понимаю, ты должен был поставить подпись вместо Макса?

— Подпись должен был поставить помощник Максима, а я — зафиксировать, что это по решению Максима, — спокойно пояснил нотариус.

— Но если ты не зафиксируешь

— Я здесь для соблюдения завещания, — твёрдо перебил его Никифор. — Если Владислава выберет себе другого жениха из рода Красновых, то мои руки чисты.

Матвей на мгновение задумался, будто взвешивая каждое слово, потом махнул головой в знак согласия.

— Хочу, чтоб ты знал: если возникнут проблемы, ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказал он, и в этих словах не было пафоса — только простая, мужская надёжность.

— О, это очень ценно, что вы, мои дорогие, заботитесь обо мне! — рассмеялся Никифор. Влада и Матвей переглянулись — и в этом взгляде проскользнуло что-то новое, не просто союз, а зарождающееся доверие.

— Вот видите, Владислава, — снова обратился к ней нотариус, — это то, о чём я говорил: в моей работе на каждую крупную рыбу найдётся ещё крупней. Но не буду вас отвлекать, хочу занять место в первых рядах!

Никифор удалился, ловко лавируя между суетящимися работниками, а Матвей и Влада снова поймали взгляд друг друга — дольше, чем следовало бы, дольше, чем позволяли приличия. Потом оба застенчиво и неловко отвернулись, будто испугавшись собственной смелости.

Матвей открыл дверь Владе.

— Буду ждать тебя на церемонии, встану недалеко от твоей подруги, — подмигнул он и скрылся за дверью, закрыв её за собой.

Влада осталась стоять на мгновение, чувствуя, как по коже пробегает лёгкий холодок — не от страха, а от предвкушения. Впереди была не просто церемония, а начало новой игры. И теперь у неё был партнёр, который, возможно, понимал правила лучше, чем кто-либо другой.

Кто жених?

То, что Влада была не в том кошмарном, вычурно-старомодном платье, придавало ей странное, почти лихое веселье — будто она сбросила с себя не только ткань и кружева, а целую чужую жизнь. Но стоило ей ступить на ковровую дорожку, как реальность снова ударила в грудь: впереди, за рядами гостей, тысячи глаз смотрели на неё, как коршуны на добычу. Каждый шепоток, каждый косой взгляд ощущался как царапина. Ей было страшно — по-настоящему, до дрожи в пальцах, — но она понимала: если сейчас дрогнет, если хотя бы на секунду опустит плечи, они сожрут её без остатка.

И вот она — на полосе для невесты. Напротив тянулась такая же дорожка для жениха. Но с той стороны было пусто. Эта пустота ранила острее любой колкости: она словно кричала о том, чего не было — ни поддержки, ни опоры, ни даже видимости того, что её ценят. С каждым шагом, пока каблук ровно опускался на ворс ковра, в памяти вспыхивали обрывки: как часто, когда она нуждалась в Максиме, его не было рядом; как он пропадал на недели, возвращаясь с нелепыми отговорками, а она верила, цепляясь за надежду, что он просто перегружен делами; как смеялся над её идеями, а потом позволял своей семье и знакомым смеяться вместе с ним. И с каждым шагом это прошлое становилось всё прозрачнее, а разочарование — тяжелее. Она вдруг поняла: она любила не Максима, а тот образ, который он искусно выстраивал, блестящий фасад без содержания. И теперь, среди всей этой показной роскоши, вся её прошлая любовь тихо погасла, уступив место горькой ясности.

Влада слышала шёпот, словно ядовитый туман, обволакивающий её со всех сторон: «Одна?», «Боже, как же это жалко выглядит», «Свадьба без жениха?». Эти слова били по вискам, но хуже всего был голос матери Максима — резкий, как удар хлыста: «Это что за платье!?» А следом — визгливый голос Ани: «Мама, ты же говорила, что я буду красивее невесты!» И в этот миг все маски спали. Все показали своё истинное лицо, и все увидели то, что должно было оставаться скрытым.

Она свернула за угол — туда, где они с Максимом должны были идти рука об руку, где ей предстояло пройти в одиночестве под шум толпы. Но всё оказалось не так.

Когда она показалась на тропинке, Матвей невольно залюбовался ею. В этом новом платье — дорогом, лаконичном, дерзком — она выглядела не как покорная невеста, а как женщина, которая знает себе цену. Белый шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая её хрупкость и одновременно силу. Матвей подумал: «Ещё немного, и она станет моей женой». И тут в груди разлилось что-то тёплое, неожиданное, почти забытое — чувство, которое он давно загнал в дальний угол.

Он всегда её ценил: умную, дерзкую, с огнём в глазах. Его возмущало, как она терпела Максима — этого самодовольного, жестокого мальчишку, который унижал её, а потом смеялся, когда она пыталась это скрыть. Стоило с ней просто поговорить — и раскрывалась целая вселенная: ироничная, глубокая, живая. И сейчас, видя, как эти люди, которые должны были её поддержать, вонзают в неё слова, как ножи, Матвей сжал пальцы в кулак, чтобы сдержать порыв просто подойти и увести её отсюда.

«Боже, когда же это всё закончится», — прошептала Лера, стоящая рядом с Матвеем. — «А ей ещё идти сквозь них»

Матвей больше не мог этого терпеть. Он быстро обогнул арку, ловко увернулся от суетящихся организаторов, пробежал по полосе для жениха под удивлённые возгласы и крики.

От волнения и всеобщего внимания Влада зацепилась каблуком за крошечную складку ковра — и на мгновение мир будто замер: она почувствовала, как теряет равновесие, как пол уходит из-под ног, и в этот миг чья-то сильная, но удивительно нежная рука ухватила её за талию, удержав от падения.

— Извини, невестушка, опоздал, — прошептал Матвей ей на ухо. Он был так близко, что она почувствовала запах его духов — свежий, с древесными нотами, и этот запах вдруг показался ей самым правильным в этом хаосе. Матвей выпрямился, слегка улыбнулся, — Ну, пошли. Это всё-таки наша свадьба. Не будем заставлять гостей ждать.

Влада посмотрела на него с удивлением — и вдруг его спокойствие, его лёгкая насмешливость, его уверенность передались ей, как ток по проводу. Теперь она была не одна. Вдвоём было не так страшно.

Люди зашептались — сначала тихо, потом громче. На пригласительных были только фамилия и инициалы: «Свадьба Краснова М.». Никто и не подумал, что подмена произошла буквально в последние часы. Теперь гости переглядывались, складывая пазл: «Так свадьба Краснова М. — это не Максима, а Матвея?», «Ааа, М. — это Матвей? Ну конечно, они же однофамильцы!», «Она теперь с Матвеем?»

Марина так хотела вписать в пригласительные все свои регалии и атрибуты, что на имена просто не хватило места. И теперь эта её мелочная гордость сыграла с ней злую шутку. Она стояла в стороне, судорожно прижимая телефон к уху, и кричала сыну, пытаясь выяснить, как вообще могла произойти такая подмена.

А жених и невеста — в нестандартных, но идеально подходящих друг другу нарядах — шли навстречу сотруднику ЗАГСа.

— Дорогие друзья, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями рождения новой семьи — начала сотрудница, но Влада почти не слушала. Она смотрела, как Марина ругает сына, как толпа людей, которые ничего не знают ни о ней, ни о Матвее, старательно делают вид, что счастливы. Она думала о своём дедушке — единственном по-настоящему родном человеке, который не смог присутствовать из-за проблем со здоровьем. И, возможно, это было даже к лучшему: увидев весь этот цирк, он либо убил бы Максима на месте, либо снова оказался бы в больнице. А потом она посмотрела на Матвея: на его красивые черты лица, широкие плечи, тёмные волосы, глубокие тёмные глаза, дерзкий, но озорной взгляд. Среди всей этой фальши он казался самым настоящим — и самым чужим. Что будет дальше?

— Теперь, дорогие молодожёны, скрепите ваш брак, подписав первый совместный документ. Прошу вас поставить подпись, невеста, — голос сотрудницы вернул её в реальность.

Влада на секунду замерла и посмотрела на Матвея. Он улыбался — с лёгкой ухмылочкой, будто спрашивал: «Слабо?» И тут она вспомнила, как он удержал её, когда она была совсем одна и чуть не рухнула на этой ковровой дорожке. Это было честнее, чем весь её прошлый союз с Максимом. Она уверенно поставила подпись.

— Прошу вас скрепить брак подписью, жених, — сотрудница протянула ручку Матвею.

Матвей вальяжно занёс руку над документом, но в этот момент в толпе раздался резкий, визгливый голос:

— Стойте! Здесь должна быть подпись не твоя, а моего сына!

Влада вспыхнула, готовая взорваться, но Матвей успокаивающе взял её за руку — крепко, но без давления, как будто говоря: «Все хорошо, разберемся». И продолжил за неё, спокойно, ровно, без тени волнения:

— Серьёзно? Я понимаю, что вы потеряли такую прекрасную невестку, но я практически вам сын, а значит, и она останется вам невесткой. Не стоит устраивать сцен на нашей свадьбе.

Влада хихикнула — тихо, искренне. Такое она любила: когда люди попадают в собственные ловушки. Люди вокруг начали шептаться уже не о том, что жених бросил невесту, а о том, что эта женщина, кажется, сошла с ума.

— Всё это неправда! Это свадьба Максима и Влады, а не твоя! Ты опять присосался, жалкий подкидыш! — закричала Аня, пока Марина пыталась прийти в себя.

Тут уже Влада не выдержала:

— Твоего брата? Тогда где же он?

Матвей и Влада переглянулись — высокомерно, почти с вызовом и озорством. Им нравилась эта игра.

Люди зашептались, оглядываясь по сторонам: действительно, Максима нигде не было. Обе женщины — Марина и Аня — выглядели глупо, растерянно. Марина поняла, что если сейчас она расскажет, что помощник должен был подписать документы вместо сына, это окончательно обрушит их авторитет. Но она тут же нашла другую лазейку:

— Влада, подумай: выйдя за Матвея, ты теряешь компанию. Неужели ты на это пойдёшь?

Влада усмехнулась. Матвей уже занёс ручку, готовый поставить подпись. Тогда Марина резко повернулась к нотариусу:

— Эй, вы! Скажите ей, что если она не выйдет за Максима, то ничего не получит!

Нотариус нарочито медленно и неспешно поднялся, будто каждое движение требовало усилий. Он огляделся по сторонам, словно впервые видел этот зал, и лишь на миг задержал взгляд на молодых.

— Для того чтобы гражданка Владислава получила фирму в наследство вместе со своим супругом, её супруг должен быть из семьи Красновых. Матвей Краснов подходит на эту роль ровно на тех же правах, на которых подходит и Максим Краснов. А это значит, что в случае заключения брака между супругами я, как нотариальный агент, заявляю: все условия будут соблюдены.

— Вы все сговорились и мне не сказали?! Вы... вы.... Вы... банда! — закричала Марина, задыхаясь от ярости.

Нотариус сделал невинный вид, будто вообще не понимает, о чём говорит эта женщина.

— О, извините, что вы имеете в виду? Вы сейчас обвиняете в клевете нотариального агента? — его голос звучал почти ласково, но в нём была сталь.

Марина поняла: в словах нотариуса скрыта угроза, и если она продолжит, то сама окажется в ловушке. Она фыркнула, хотела что-то сказать, но Матвей опередил её:

— Я надеюсь, на этом достаточно, мама, чтобы не портить свадьбу? — он выделил слово «мама» так, что оно прозвучало не как обращение, а как напоминание: он имеет право быть здесь.

Марина уже задыхалась от негодования и не могла выдавить ни слова. Осуждающие взгляды смотрели на неё отовсюду.

— Ну, какая ж русская свадьба без драки? — пошутила Влада, чтобы снять напряжение. Её голос прозвучал звонко, легко, и зал будто выдохнул, рассмеялся.

— А теперь — клятвы молодых супругов! — поспешила объявить сотрудница ЗАГСа, увидев, что Матвей уже поставил подпись.

— Клятвы? — изумлённо переспросил Матвей. Влада на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она действительно хотела эту сцену, как в американских фильмах. Она действительно писала клятву — для Максима. И она забыла её отменить.

— Хорошо, я начну, — сказала она, понимая, что удар придётся принять на себя. Но что пообещать этому человеку, с которым её связала не любовь, а сделка? Она посмотрела на Матвея, вспомнила Максима, и слова полились сами:

— Я обещаю, что в нашем браке не будет лжи. Я буду честна с тобой, буду заботиться и поддерживать тебя, буду выполнять наши договорённости. А ещё я обещаю, что никогда не дам тебе спокойного характера, потому что до сих пор не знаю, где его взять. Но зато со мной будет весело.

В зале послышались тихие вздохи, кто-то шмыгнул носом, кто-то улыбнулся.

— Хорошо, — Матвей собирался с мыслями, выверяя каждое слово. — Раз у нас такая нестандартная свадьба, то и стандартных «вместе навечно» и прочих мыльных опер я говорить не буду. Но я обещаю беречь и защищать тебя как свою жену, обещаю радовать тебя и терпеть твой прекрасный характер, потому что мне он нравится. Обещаю, что у нас не будет спокойной жизни, потому что мой спокойный характер потерялся где-то там же, где и твой. Но я обещаю, что все наши планы сбудутся, и я всё для этого сделаю.

Зал взорвался аплодисментами. Люди умилялись, шептали, что они идеально подходят друг другу — дерзкие, живые, настоящие. Когда овации стихли, сотрудница ЗАГСа произнесла заветную фразу:

— А теперь жених может поцеловать невесту.

Влада замерла. Растерялась. Матвей тоже на секунду застыл — а потом достаточно мягко, но по-хозяйски обвил её талию, притянул к себе и поцеловал. Он целовал дольше, чем требовалось, и она ответила — не потому, что хотела, а потому, что в этом поцелуе было что-то правильное, настоящее. Она чувствовала его запах, его руку, спокойно и уверенно обнимающую её, и мысли летели мимо, оставляя только ощущение: есть он и она.

Когда он наконец отпустил её, она посмотрела на него так, будто готова была испепелить взглядом, и процедила:

— Ещё раз ты меня тронешь без спроса, и считай, ты труп!

— А что, не понравилось? Вообще-то мне говорили, что я хорошо целуюсь, — и, улыбаясь своей обаятельной, хитрой улыбкой, он повернулся к гостям, чтобы принять поздравления.

Гости потянулись в замок — туда, где среди роскошной лепнины и позолоты стояли накрытые столы, сверкающие хрусталем и серебром. Никто и не заметил, что Марина с Аней ушли туда намного раньше. Марина сидела в полутёмном углу и глотала бокал за бокалом, будто пыталась залить ярость. Аня визжала, рассказывая, какие Влада и Матвей сволочи, и как они разрушили все её планы.

Когда стали входить гости, Марина совсем потерялась в этом шуме и суете. Но, увидев Владу, она рванулась к ней. Инстинктивно Матвей ускорил шаг и встал перед Владой — не заслоняя её, но показывая: не тронь. Его взгляд, обращённый на Марину, был особенно жёстким, почти хищным. Влада увидела этот жест защиты — и что-то тёплое разлилось в её душе. С ним было спокойно. С Максимом она никогда не чувствовала себя в безопасности.

— Эй ты, неблагодарная девчонка, куда ты дела свадебное платье моей матери?! — выкрикнула Марина, и голос её сорвался на визг.

Влада победоносно улыбнулась. У неё тоже был свой план насчёт этого платья.

— Марина, простите, — произнесла она очень деликатно, но в голосе звенела сталь. — Но я подумала, что нечестно надевать платье вашей милой матери, которое так дорого для вас, особенно если я не выхожу замуж за вашего сына. Поясню для тех, кто не в курсе: когда мы были в паре с Максимом, мне торжественно вручили реликвию этой семьи — платье бабушки, которое очень долго хранили для подобного случая. Поэтому мы с теперь уже моим мужем, — говоря это, она постоянно поглядывала в сторону лестницы, ведущей из ресторана в замок, — решили подобрать мне другое платье.

В дверях лестницы показалась Лера — с самодовольной, почти хулиганской улыбкой. Влада едва заметно выдохнула и подала ей знак: «Сейчас».

— А реликвию вашей семьи правильнее будет надеть вашей дочери Ане — у неё же через месяц свадьба?

Анна побледнела, потом покраснела, а потом её лицо перекосило от ужаса — будто ей предложили надеть не платье, а смирительную рубашку.

Влада продолжала:

— Вот, дорогие свидетели, передаю реликвию этой семьи обратно в руки — в целости и сохранности.

Лера торжественно внесла платье, аккуратно расправила складки и продемонстрировала:

— Просмотрите внимательно: всё в целости и сохранности. Ждём, чтобы законная внучка, Анна, надела его на свою свадьбу. Ведь это платье так дорого для этой семьи.

Все в зале зааплодировали — кто-то искренне, кто-то просто потому, что сцена была эффектной. Анна, с глазами, полными слёз, выскочила из зала.

— Как растрогалась! — саркастически засмеялся Матвей, и его смех прозвучал легко, почти беззаботно.

Марина подошла и вырвала платье из рук Леры с такой силой, что казалось, ткань вот-вот порвётся.

— Вы у меня за всё ответите! — процедила она, и её голос дрожал от ярости.

— Надеюсь, не сегодня, — спокойно ответил Матвей, приобнимая Владу за плечи. — Сегодня у нас праздник.

Свадебный танец

Влада и Матвей сидели за столом для жениха и невесты — в самом центре зала, будто на сцене, где каждый взгляд, каждый жест был выставлен напоказ. Слева от Влады, устроилась Лера — её лицо было спокойным и веселым. Со стороны жениха, по правую руку от Матвея, сидел его водитель — спокойный, собранный, с лицом, будто высеченным из камня. Это был Саша, человек, который знал о Матвее больше, чем многие из его родных, и умел хранить тайны. Свидетель со стороны жениха — формально, по бумагам, — но на деле он был тем, кто держал ситуацию под контролем, даже когда все вокруг теряли голову.

— Проверить не могу, что мою свадьбу оплатила Марина! — весело фыркнул Матвей, чуть наклоняясь к Владе и понижая голос, чтобы слышали только они двое. — Хотя, справедливости ради, хочу сказать: шоу программа для старпёров. Не могла заказать что-то повеселее? Ну там, иллюзиониста, стендапкомика.

Влада закатила глаза так выразительно, что даже Лера, сидевшая рядом, тихонько хихикнула.

— Мне даже платье выбрать не дали, — проворчала Влада, окидывая взглядом свой наряд — дерзкий, лаконичный. — А ты говоришь — шоупрограмма! А эти приглашения? Ты их видел? «Свадьба Краснова М.» — и всё. Ни имени, ни намёка на то, что это вообще за М или В.

— Кринж полный, — согласился Матвей, но в его голосе не было злости, только ироничное веселье. — Хотя, если честно, они нас спасли. Представь, если бы там было написано «Максим» — пришлось бы объяснять каждому гостю, почему жених другой. А так все сами додумали.И они дружно засмеялись.

Вокруг них незнакомые люди желали банальных вещей: «счастья», «много детей», «долгой совместной жизни» — и каждое пожелание звучало настолько неестественно, настолько фальшиво, что Влада и Матвей сидели с натянутыми улыбками, механически кивали и ждали, когда этот бесконечный вечер наконец закончится. Чтобы сгладить нудность праздника, в ход пошло шампанское — бутылки открывали одну за другой, бокалы опустошались с пугающей скоростью. Только Саша сидел спокойно, не прикасаясь к алкоголю, и время от времени окидывал зал внимательным взглядом, будто оценивал потенциальные угрозы.

— Матвей, у нас сделка, — тихо, почти шёпотом, напомнил Саша, не поворачивая головы, но так, чтобы услышал только он.

— Спасибо, Сань, помню, — так же тихо ответил Матвей, едва заметно кивая.

Затем он снова натянул улыбку и выслушал поздравления очередной пары незнакомых людей — мужчины в слишком тесном костюме и женщины с чересчур ярким макияжем, которые говорили что-то про «крепкий союз» и «семейные ценности», хотя, судя по их взглядам, они вообще не понимали, кто перед ними.

Пока они говорили, Матвей тихо спросил у Влады:

— А долго ещё всё это будет длиться?

— Рассчитано до двенадцати, — так же тихо ответила она, едва шевеля губами. — Но, зная Марину, не удивлюсь, если она запланировала фейерверк и дискотеку до утра.

После них микрофон взял незнакомый пожилой мужчина — изрядно выпивший, с покрасневшими глазами и дрожащими руками. Его речь о «детях» и о том, «как приятно их делать», прозвучала настолько неуместно, что даже самые стойкие гости переглянулись с неловкостью. А потом началось самое неприятное.

Влада заранее сказала, что на свадьбе не надо кричать «горько» — она не хотела этого ритуала, этого принуждения к показушной близости. Но пьяный гость, видимо, решил, что его мнение важнее, и выкрикнул это слово первым. И зал подхватил — хором, громко, настойчиво. «Горько! Горько!» — гремело со всех сторон, и этот крик казался Владе издевательством.

Она посмотрела на Матвея — и в её взгляде читался немой вопрос: «Что теперь?»