Аверлон

И тут, словно луч света в этом мраке, в моей памяти всплыл отец - Лорд Дрейк. Я закрыла глаза и увидела его так ясно, словно он стоял рядом. Высокий, широкоплечий, с обветренным морским лицом и глазами. Он был самым добрым человеком на всей земле, там, где появлялся мой отец, люди переставали хмуриться, даже суровые солдаты, даже старые морские волки, что повидали на своем веку столько ужасов, что давно разучились улыбаться, рядом с ним становились мягче. Он был воином, но никогда не искал битвы. Он был мореходцем, и море было его истинной любовью. Даже мать, кажется, делила с океаном место в его сердце.

В детстве он пару раз брал меня с собой в плаванье. Совсем короткие, на легком галиоте с командой из десяти человек. Мы шли вдоль побережья, от порта к порту, и отец показывал мне чудеса, которых я больше нигде не видела: летучих рыб, что выпрыгивали из воды и планировали над волнами; дельфинов, что шли за кораблем, как почетный эскорт; далекие огни маяков, что подмигивали с берега, словно старые друзья. Он ставил меня у штурвала и клал свои огромные ладони поверх моих, позволяя «править». Ветер трепал мои волосы, соль оседала на губах, и я смеялась от счастья. Он грезил морем так же, как и я.

По моей щеке скатилась слеза... Я так скучала по нему, так, что кости ломило, так, что каждое воспоминание было лезвием, которое вскрывало старую рану заново. Отец бы точно нашел выход. Он всегда находил. Он посмотрел бы на меня, улыбнулся бы и сказал: «Не дрейфь, малышка. Шторм — это всего лишь проверка. Настоящий капитан не боится волн, он боится только штиля». Но отца больше не было…

— Элира.

Голос матери вырвал меня из воспоминаний. Я не слышала, как она подошла. Амелия стояла в дверном проеме балкона. Ее лицо смягчилось, почти невозможное выражение для моей матери. Мы обе смотрели в темноту — две женщины династии Аргарион, запертые в золотой клетке, только одна из нас держала ключ от этой клетки и добровольно его выбросила.

- Я горжусь тобой, — сказала она тихо. — За то, что ты согласилась на этот брак. Это было… достойно.

Я фыркнула. «Согласилась». Ага, как же. Меня никто и не спрашивал. Меня поставили перед фактом, как овцу перед закланием, и теперь хвалили за то, что я не блеяла слишком громко. Но вслух я ничего не сказала, прикупила язык. Сейчас не время для ссор. Амелия взяла мои руки в свои.

— Ты даже можешь быть счастлива с ним, — продолжила она, и в ее голосе прозвучало что-то похожее на искреннюю надежду. — Гарольд — хороший парень. Я знаю, он кажется немного… отстраненным, но он из хорошей семьи. Он воспитан. Ты должна проводить с ним больше времени, Элира. Узнай его получше. Тогда после свадьбы вам обоим будет легче.

К горлу подступила невыносимая тошнота. Какая мерзость. Слышать это от собственной матери, советы, как поладить с мужчиной, которого я не выбирала, как привыкнуть к клетке, как смириться с ролью племенной кобылы. Никогда. Никогда мне не будет с ним легче. Каждое прикосновение его холодных губ к моей руке вызывало у меня рвотные позывы. Каждое слово, произнесенное его пустым, бесцветным голосом, было пыткой. И мать хочет, чтобы я «проводила с ним больше времени»? Я повернулась к ней.

— Почему ты отказалась от трона? — спросила я.

Амелия моргнула. Вопрос застал ее врасплох.

— Мы уже говорили об этом, Элира. Я не хотела войны. Твой дядя был сильнее, его поддерживала гвардия, и…

— Нет, — перебила я. — Я хочу знать правду. Почему отца хотели казнить? За что? И почему ты не могла спасти его, если бы стала королевой? Ты отказалась от короны в обмен на его жизнь. Но почему его жизнь вообще была под угрозой?

Мать отвернулась. Ее лицо, только что мягкое, почти нежное, превратилось в каменную маску.

— Это сложная и долгая история, — сказала она. — И темная, очень темная. О нашей династии, Элира. О вещах, которые лучше не ворошить.

— Меня это касается! — мой голос зазвенел. — Все это касается меня! Мой отец мертв. Меня продают в чужое королевство, моя страна на грани войны, а я ничего не знаю! Почему ты ничего мне не рассказываешь? Почему вы все держите меня в неведении? Почему никто не рассказал мне о Темном Царе?

Амелия резко развернулась, ее глаза вспыхнули ледяным, королевским гневом, который я так хорошо знала.

— О Темном Царе никто не скрывал! — отрезала она. — Это не тайна. Весь двор только о нем и говорит. То, что ты узнала подробности только сегодня, — не моя вина. Ты сама никогда не интересовалась политикой!

— Потому что меня заперли как в клетке!

— Тебя заперли для твоей же безопасности! — Амелия почти кричала, но тут же взяла себя в руки.. — Ты даже не представляешь, Элира, от чего я тебя защищала все эти годы. Ради твоего же блага.

Я горько рассмеялась.

— Ради моего блага? Ты продаешь меня в Брендвуд ради моего блага? Заставляешь выходить замуж за человека, которого я презираю, ради моего блага?

— Этот брак защитит тебя! — в голосе матери прорвалась сталь. — Ты станешь принцессой Брендвуда, а потом королевой. У тебя будет статус, власть, армия за спиной. Никто не посмеет тебя тронуть. Никто.

— Кроме собственного мужа, — прошептала я.

Мать замолчала. Ее лицо дернулось и на одно короткое мгновение, в нем промелькнула боль.

- Ты не понимаешь», — сказала она тихо. — И я молю богов, чтобы тебе никогда не пришлось понять.

Мы стояли в тишине, глядя друг на друга, и пропасть между нами была глубже, чем ров с жидким пламенем вокруг Цитадели.

— Знаешь, — произнесла Амелия другим, более спокойным тоном, — тебе стоит быть благодарной Эрону за ту жизнь, которую он нам дает. Он мог убить нас обеих, чтобы ни я, ни ты никогда не могли претендовать на престол. Такое случается сплошь и рядом в династических распрях, ты же читала историю. А он сохранил нам жизнь, дал нам дом, дал нам покой.

Я фыркнула и закатила глаза.

— О, конечно! Прямо сейчас пойду ему в ноги кланяться за эту возможность! «Благодарю, дядюшка, что не перерезали мне горло во сне! Благодарю, что продали меня в соседнее королевство, как мешок с мукой!» — я склонилась в издевательском реверансе. — Я так благодарна, мама. Бесконечно.

Амелия зло посмотрела на меня. Ее глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. Она больше не пыталась быть мягкой, она снова была стальной леди Аргарион, которую ничто не могло поколебать. Моя мать не всегда была такой… Когда-то, в нашем доме не затихал ее смех, ее руки были мягкими, а сердце теплым, когда-то, они с отцом были для меня настоящим домом, местом, где я могла быть собой. Каждую ночь отец расписывал мамины волосы, а потом целовал каждый пальчик на ее руке, это был их особенный вечерний ритуал. А потом, он рассказывал мне о море, о тайнах вольных пиратов, о истории 5 королевств, о любви бабушки Миры и дедушки Грена. Покойный король так сильно любил свою жену, что после ее смерти так и не женился. Даже фавориток не имел. Любовь делает с людьми страшные вещи, любовь уничтожила мою мать, когда отца не стало, превратила ее в холодную леди Болотных земель Рендвуда.

— Довольно, — отрезала она. — Иди готовиться. Скоро начнется ужин с твоим женихом и королевской семьей. И постарайся выглядеть довольной. Ты уже не ребенок, Элира. Ты принцесса. Веди себя соответственно.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Ее шаги стихли в глубине покоев, и я снова осталась одна на балконе, наедине с ветром, и безумными мыслями, что рвали мою душу на части...

«Не дрейфь, малышка, — прошептал в моей голове отцовский голос. — Настоящий капитан не боится волн».

Я сжала перила и вдохнула холодный ночной воздух.

— Я не боюсь, папа, — прошептала я в темноту. — Я справлюсь. Обещаю тебе. Я вырвусь отсюда.

Глава 9

Элира

Меня наряжали, как жертвенного агнца. Честное слово, я чувствовала себя именно так.

— Стой смирно, Элира. И перестань дергаться.

Мать затягивала шнуровку на моей спине с такой силой, что я едва могла дышать. Пальцы матери двигались быстро, умело. Она была полна решимости сделать из меня «настоящую принцессу», даже если для этого требовалось задушить меня корсетом.

— Я не могу дышать, — прохрипела я.

— Перестань, Элира, — отрезала Амелия, затягивая последний узел. — Все же как-то дышат.

—Мама, это платье весит как половина моего дорожного сундука. Я в нем тону.

— Не драматизируй. Повернись.

Я повернулась к зеркалу, на мгновение я даже забыла о своем гневе. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Бордовое платье струилось по фигуре тяжелым шелком, переливаясь в свете оттенками запекшейся крови и старого вина. Глубокое декольте открывало шею и ключицы, и мать повесила мне на шею тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде дракона, пожирающего солнце — герб Аргариона, символ моего проклятого рода. Волосы, обычно растрепанные и перехваченные кожаным шнурком, были уложены в прическу: косы обвивали голову короной, а несколько прядей мягко спадали на плечи, и в их русых волнах мерцала рыжина. Щеки тронули румянцем, губы каплей вишневого бальзама. Я выглядела… красивой. И от этого было еще противнее. Потому что эта красота была не моей. Она была маской, которую на меня надели, как надевают уздечку на норовистую лошадь перед продажей.

— Вот так, — удовлетворенно произнесла Амелия, оглядывая меня. — Теперь ты выглядишь как наследница династии.

Я хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. В конце концов, платье — это всего лишь платье. Под ним все еще была я. Элира, которая носила кожаные штаны и длинные рубашки, одежду, напоминавшую скорее пиратскую, чем королевскую.

— Пора, — сказала мать, подавая мне руку. — Нас ждут.

Малый Обеденный Зал, так его называли, хотя он был огромен, как провинциальный театр, тонул в полумраке и золоте. Стены были увенчанный картинами прошлых королей... На длинном дубовом столе, за которым могло бы разместиться полсотни гостей, горели канделябры в форме змей, и их пламя отражалось в хрустальных бокалах и золотых приборах. Слуги, безмолвные и невидимые, скользили вдоль стен, готовые исполнить любое желание.

Когда мы с матерью вошли, все уже были в сборе. Принц Гарольд сидел на дальнем конце стола и ковырял вилкой в тарелке с видом человека, которого заставили присутствовать на скучнейшей лекции в его жизни. Он даже не поднял головы при моем появлении. Я могла бы войти в зал голой, и он, кажется, не заметил бы, а вот король Эрон заметил. Он сидел во главе стола, и его глаза были устремлены на меня, в тот самый момент, когда я переступила порог. Уголок его красивых губ дрогнул, но он ничего не сказал. Просто смотрел, не отрываясь ни на секунду.

Что за ужас творится в его голове? Почему он так смотрит? Мечтает придушить меня после того, что я видела? Или… Я отогнала эту мысль, но она вернулась, прилипчивая, как репей. Королева Лили сидела по правую руку от Эрона, и ее взгляд, устремленный на короля, был совсем другим. Радушным. Теплым. Даже… голодным. Она смотрела на него так, словно была готова накинуться на короля прямо здесь и сейчас. Интересно, ей понравилось то, как король ее ублажал? Интересно, какой Эрон в постели?.. Я не заметила, как прикусила губу. Черт. О чем мои мысли? Я тряхнула головой и поспешно заняла свое место за столом. Мать села напротив, рядом с Гарольдом, и ободряюще мне улыбнулась. Я сделала вид, что не заметила. Слуги наполнили бокалы вином. Первое блюдо что-то изысканное, с трюфелями и перепелиными грудками исходило паром на тарелках, но у меня не было аппетита. Я ковыряла еду, подражая Гарольду, и старалась не смотреть на короля. Безуспешно. Его взгляд давил на меня.

— Леди Амелия, — королева Лили подняла бокал, и ее светлые, почти серебряные волосы качнулись. — Я хочу поблагодарить вас за этот союз, и передать благодарность моего супруга, короля Вильема. Он сожалеет, что не смог прибыть лично, но шлет свои самые теплые пожелания.

Моя мать улыбнулась и склонила голову.

— Это мы благодарны вам, королева Лили. Союз с Брендвудом это большая честь для нашего дома.

Ага. Если бы только король Вильем знал, как уж его жена «благодарна» за эту возможность. Интересно, это у них давно с Эроном? Я невольно бросила взгляд на Лили. Она сидела с идеальной осанкой, безупречная и надменная, и ни один мускул на ее лице не дрогнул. Потрясающая выдержка. Вот уж кто умеет носить маски.

— Элира, — голос королевы внезапно обратился ко мне, и я чуть не поперхнулась вином. — Расскажите, какое образование вы получили в Рендвуде? Я слышала, тамошние учителя весьма… своеобразны.

Она спрашивала вежливо, но в ее ледяных глазах читалось: «Провинциалка. Дочь опальной принцессы. Что ты вообще забыла рядом с моим сыном?»

— Я изучала историю Пяти Королевств, Ваше Величество, — ответила я. — Географию, математику, языки, астрономию, а также фехтование и верховую езду.

— Фехтование? — бровь Лили поползла вверх. — Как… необычно для леди.

— Мой отец считал, что женщина должна уметь защитить себя сама.

При упоминании отца мать напряглась. Я заметила, как побелели ее костяшки, сжимавшие нож. Но Лили, казалось, не обратила внимания.

— Похвально, — произнесла она тоном, который означал прямо противоположное. — Что ж, я рада, что у моего сына будет такая… образованная супруга. Вы неплохая партия для Гарольда.

Ой, спасибо. Как вы высоко меня оценили. Я закатила глаза, не успев себя остановить. В тот же миг острая боль пронзила мою голень, мать пнула меня под столом. Я стиснула зубы, но промолчала.

— Уверена, они будут счастливы вместе, — сладко произнесла Амелия, не сводя с меня предупреждающего взгляда.

Лили кивнула и сделала глоток вина. Потом отставила бокал и сложила руки на столе.

- О помолвке уже объявлено, - сказала она. — Мой супруг, прибудет в Дрейнбург через неделю. Я полагаю, можно будет сыграть свадьбу сразу после его прибытия. Пора начать приготовления.

Свадьбу? Через неделю? Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Это слишком быстро. Слишком, слишком быстро для королевской свадьбы. Обычно такие приготовления длятся месяцами: рассылают приглашения, шьют платья, готовят церемонию. А тут через неделю? Почему такая спешка?

Королева Лили повернулась к Эрону. Он сидел, мрачнее тучи. Казалось, он вообще не слушал разговор, но, когда Лили спросила: «Все верно, Ваше Величество?» — он дернул головой, словно очнувшись от сна.

— Что? — переспросил он хрипло.

— Я говорю, свадьба через неделю. После прибытия короля Вильема.

Эрон перевел взгляд на меня, потом на Гарольда, который все еще ковырялся в тарелке, потом снова на меня.

— К чему такая спешка? — внезапно вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Лили удивленно повернулась ко мне.

— В чем дело, Элира? — спросила она с едва заметной ноткой угрозы в голосе. — Вы против?

Я открыла рот, чтобы ответить — да, против! Еще как против! — но в этот момент король Эрон заговорил.

- Она права, — произнес он.

Все замерли, и Лили уставилась на него с недоумением. Моя мать — с тревогой. Я — с шоком. Эрон только что согласился со мной.

— Она права, — повторил Эрон. — Для свадьбы такого масштаба нужно время. Неделя — это смешно. Мы же не деревенскую ярмарку устраиваем. Нужно разослать приглашения во все Пять Королевств. Нужно подготовить церемонию. Нужно, чтобы портные успели сшить платье. — Он бросил на меня короткий взгляд. — Сыграем свадьбу в следующем месяце.

Повисла тишина. Лили открыла рот, закрыла, снова открыла. Она явно не ожидала такого поворота. Ее щеки чуть порозовели, но спорить с Эроном она не решилась.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — процедила она.

Моя мать выдохнула с облегчением. Гарольд наконец поднял голову от тарелки, кажется, он только сейчас осознал, что обсуждается его собственная свадьба. А я сидела, вцепившись в край стола, и пыталась понять, что только что произошло. Мерзкий Эрон согласился со мной, отсрочил свадьбу на целый месяц. Но для чего? Это же ему совершенно невыгодно. Ему нужны войска Брендвуда сейчас, немедленно, чтобы подавить восстание Темного Царя. Каждый день промедления — это риск, что мятежники продвинутся дальше. Зачем ему ждать?

Он снова посмотрел на меня. Его глаза встретились с моими, и на мгновение мне показалось, что в их черной глубине пляшет что-то страшное. По моей спине пробежал холодок.

Глава 10

Элира

Я стояла на балконе, Гарольд стоял рядом, облокотившись на перила, и молчал. Мы не разговаривали с тех пор, как вышли из обеденного зала. Мать настояла, чтобы мы «провели время вдвоем», и теперь мы торчали здесь, как два манекена в витрине, выставленные на обозрение невидимым зрителям.

— Это платье вам очень идет, — внезапно произнес Гарольд.

Я повернулась к нему, не скрывая удивления.

— Ого. Вы заметили.

— Простите?

— Я говорю, удивительно, что вы это заметили, — я усмехнулась и покачала головой. — За ужином вы ни разу на меня не взглянули. Я думала, что вы изучаете анатомию перепелиной грудки.

Гарольд моргнул, и в его глазах кажется промелькнуло смущение, или что-то, отдаленно похожее на живое чувство.

- Я не хотел никого смущать своими взглядами, — сказал он, и это прозвучало почти искренне. — Вы были так красивы, что я… я не знал, куда деть глаза.

Я рассмеялась, и Гарольд посмотрел на меня с недоумением.

— Вы странная, — заметил он, но без осуждения. Скорее, с любопытством.

— О, вы даже не представляете насколько.

Он повернулся ко мне всем корпусом, и впервые за все время я увидела в его лице что-то, кроме пустоты. Его взгляд скользнул по моему лицу, по плечам, по талии, и на мгновение задержался на декольте. Когда он заговорил снова, его голос был ниже.

- Вы шикарны, — сказал он. — Я очень жду дня нашей свадьбы.

Я напряглась, он шагнул ближе.

— И брачной ночи, — добавил он почти шепотом, и его дыхание коснулось моей щеки.

Меня передернуло, дрожь пробежала по всему телу, от затылка до пяток, и я отшатнулась, прижимаясь спиной к перилам. Гарольд заметил это и нахмурился. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент из глубины замка донесся голос:

— Принц Гарольд.

Мы оба обернулись. В дверях балкона, заслоняя собой свет факелов, стоял король Эрон. Он был огромен в своем черном одеянии, и его тень падала на каменные плиты, накрывая нас обоих.

- Я хотел бы поговорить со своей племянницей, — произнес он, и это не было просьбой.

— Наедине.

Гарольд колебался ровно секунду. Потом чопорно поклонился, бросил на меня короткий взгляд и вышел. Его шаги затихли в коридоре, и я осталась одна. С ним. Эрон не спешил приближаться. Он стоял в дверях и смотрел на меня. Потом он шагнул вперед. Еще шаг. И еще. Он встал рядом со мной, у самых перил, и его массивная фигура заслонила полнеба.

— Ваше Величество, — я склонилась в поклоне максимально манерно, чтобы дьявол видел мое отвращение. — О чем вы хотели поговорить?

Эрон смотрел на город, раскинувшийся внизу, на дымы тысячи очагов, на темные облака, и его профиль был как из черного мрамора. Молчание затягивалось, и я чувствовала, как внутри нарастает тревога. Наконец он повернулся ко мне, его лицо было надменным, жестким, но на губах играла наглая полуулыбка.

— Ты довольна своей партией, Элира? — спросил он.

Я рассмеялась.

— Разумеется, Ваше Величество. А разве может быть иначе?

Эрон рассмеялся в ответ. Его смех эхом разнесся над садом, вспугнув стаю ворон, что сидели на ближайшем дубе.

- Ты лжешь, — сказал он отсмеявшись. — Но я это ценю. Ты умна.

— Благодарю, — процедила я. — Тогда позвольте задать вам вопрос, Ваше Величество. Почему вы согласились со мной за ужином? Почему отсрочили свадьбу?

Эрон нахмурился, его брови, черные и густые, сошлись на переносице, и он шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала одурманивающий запах, исходящий от его тела.

— Неужели ты влюбилась в Гарольда и хочешь свадьбу побыстрее? — его голос был вкрадчивым, обволакивающим, но в глазах полыхало что-то темное.

Я ядовито выцедила, глядя ему прямо в лицо:

— Конечно, Ваше Величество. Я горю огнем. Я мечтаю о том дне, когда возлягу с Гарольдом. Считаю часы. Мое сердце поет.

В глазах Эрона полыхнули искры. Он дернулся вперед, и прежде, чем я успела отшатнуться, его рука обхватила мою талию, и он прижал меня к себе. Я ахнула. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Его губы почти касались моего уха, когда он зашептал:

— Ты можешь врать сколько угодно. Ты молодец. Но прими свою судьбу, Элира. — Его пальцы сжались на моей талии сильнее, и я почувствовала его тело. — Она в моих руках, дорогая. Полностью. Всецело.

Я опешила. Рот открылся, чтобы ответить, но он приложил палец к моим губам.

— Тише, принцесса.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе, и это прикосновение отозвалось дрожью во всем теле. Я замерла, не в силах пошевелиться.

— Твой отец был хорошим человеком, — вдруг произнес он, и его голос стал тише, почти задумчивым. Глаза его потемнели, и в них мелькнуло что-то, похожее на искреннюю горечь. — Из уважения к нему, я не убиваю тебя, хоть ты и лезишь туда, куда не следует. Мне жаль, что он умер.

Слова ударили меня, как пощёчина. Ярость, боль — всё смешалось в один огненный ком, и я рванулась в его хватке, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Как он смеет? Как он смеет говорить о моем отце с этим притворным сожалением? Он, который, возможно, и был причиной его смерти!

— Не смейте! — выкрикнула я, и голос мой сорвался на крик. — Не смейте говорить о моём отце! Вам не место в его памяти. Вам вообще не место рядом с его именем.

Эрон не отпустил меня, но его лицо слегка изменилось: в нём проступила тень удивления, смешанного с чем-то похожим на уважение.

— Ого, — протянул он. — Какая горячая кровь.

Я отвернулась, не в силах больше смотреть в его глаза. Я уставилась вниз, на город, на багровые крыши, на дымы, поднимающиеся к небу, и пыталась унять дрожь в руках. Что за перемена? Ещё недавно этот человек клялся изнасиловать меня и превратить в камень, а теперь он стоит рядом и говорит о моём отце как о старом друге. Это было пугающе неправильно. Словно у змеи вдруг выросли крылья, и ты не знаешь, чего ждать: укуса или полёта.

— Зачем вы это делаете? — спросила я, не глядя на него. — Эти игры… вы же не человек, а дьявол. Зачем вам притворяться?

Он ничего не ответил. Вместо этого я почувствовала, как его грудь прижалась к моей спине, а его руки легли на перила по обе стороны от меня, зажимая в ловушке. Я вздрогнула всем телом.

— Не смейте прикасаться ко мне! — выпалила я, пытаясь оттолкнуть его локтем, но он даже не шелохнулся — его торс был как каменная стена.

Его губы коснулись моего уха, и я услышала его шёпот:

— Забудь тот день, Элира. Вырви его из своей памяти. Ты ничего не видела, ничего не слышала. Так будет лучше для тебя самой. Поверь мне.

Я фыркнула, пытаясь вырваться, но его руки сомкнулись на моих запястьях, удерживая на месте. Я дёрнулась, бесполезно.

— Отпустите! — потребовала я, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в моей груди.

— Ты поняла меня? — спросил он тем же вкрадчивым тоном.

Я резко развернулась к нему лицом. Теперь мы стояли почти вплотную, грудь к груди. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Боги, как же он был красив. Я ненавидела себя за то, что замечаю это. Меня затошнило от собственных мыслей, и я поспешно отвела взгляд, чтобы не видеть, как его глаза блестят.

— Не думайте, что так легко избавитесь от меня, — выдавила я. — Я не одна из ваших марионеток. Я не прогнусь. Можете убить меня, но я не стану вашей куклой.

Его рука поднялась, и он коснулся пряди моих волос, упавшей на плечо, а затем его пальцы сомкнулись на моём горле, обхватив шею, как ожерелье. Он улыбнулся.

— Это ненадолго, — прошептал он, и в его глазах заплясали демонические огоньки. — он отпустил моё горло и сделал шаг назад, — доброй ночи, моя дорогая племянница.