Валерики в пику гарикам. Часть 4 (1201 — 1600))

Валерики в пику гарикам. Часть 4 (1201 — 1600))

Валерий Белов

© Валерий Белов, 2026

ISBN 978-5-0070-0294-3 (т. 4)

ISBN 978-5-0069-3469-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Настоящая книга является продолжением книг «Валерики в пику гарикам. Части 1,2 и 3».

Согласно п. 4 ст. 1274 ГК РФ, создание пародий на основе обнародованных произведений допускается без согласия автора. Но даже вне зависимости от этого, если кто-то захочет использовать мои четверостишия (названные Валериками) в своей творческой оригинальности, то я даю на это своё согласие на любую переработку моего оригинала как в этой жизни, так и в последующей.

Создание пародии не должно причинять вред правообладателю оригинала, однако, суды часто признают пародии законными, если они направлены на высмеивание. Судебная практика рассматривает пародию как самостоятельное произведение, созданное на основе переработки оригинала.

И если кто-то сам без греха скажет, что я каким-то образом нарушил чьё-то авторское право или правила публикаций — пусть «первым бросит в меня камень».

На нарах годы — что без гирьки ходики

1201. Оскорблять других своим неверием Не любой дурак на то отважится, Глупость даже хуже лицемерия Обвинять всех правоверных в ханжестве. 1202. Грехов ассортимент большой Хулы достоин и презрения, А то, о чём болеть душой — Всего лишь акт совокупления. 1203. Утрате девства есть причины, Одна из них — попасть в гарем. А где, пардон, терять мужчине Невинность — разве что в тюрьме. 1204. Кто «жить торопится и чувствовать спешит», Когда из заключения выходит, Тюремное растление души Распутством тела лечит на свободе. 1205. На нарах годы — что без гирьки ходики На корабле космическом летят… И просидел всего-то пару годиков, А чувство, что прожил все пятьдесят. 1206. По Европе призрак коммунизма шлялся, Появлялся, где его совсем не ждали, Русь великую он сокрушить пытался, Безуспешно… и тогда рванул в Израиль. 1207. Кто скрыл лицо под маской мрачной Неволею не обездолишь — Там, где другие горько плачут, Евреи плачутся всего лишь. 1208. Для раба, где б он ни был — закрытые двери, Как в тюрьме говорят — воли век не видать. Да и что может раб властелину доверить, Если тот самого его может продать? 1209. Ночью меня за душу хватает Всё, в чём я совсем не преуспел… Аж трясёт, а утром отпускает Для свершенья грандиозных дел. 1210. Когда иной готов повеситься В стенаньях, недостойных мужа, Даю совет ему утешиться Тем, что другим намного хуже. 1211. Сводя на нет покой и безмятежность Тревожной чередой года текут, А простота и страхов неизбежность И умереть спокойно не дадут. 1212. Всю жизнь иной свой некролог верстает, В него вставляет нужные слова, А тех людей, кто это прочитает, От силы, почитай, десятка два. 1213. В террариуме чёрт-те что творится — Укусы и шипенье, мордобитие. Но стоит на свободе очутиться, Друг дружку змеи ищут для соития. 1214. Если даже по морде вам съездили В чехарде ваших дел несусветных, Бесполезно к судьбе быть в претензии — Не она за всю глупость в ответе. 1215. Верность, преданность — от Бога награда, На Луну чтоб не скулить одиноко. А собаке, ей другого не надо — Лишь бы быть там, где хозяин, под боком. 1216. Когда историкам случится, Кем был я показать, кем стал, Пусть в детской комнате милиции Востребуют материал. 1217. Про грязные руки ведут разговоры Подчас краснобаи речистые. В удобных перчатках работают воры, И руки у них всегда чистые. 1218. Бывает так, что шапка на воре Зажглась, и все про то узнали. Его несчастья ищут на дворе, А он уже успел смотать в Израиль. 1219. Когда в делах интимных мачо я И по профессии еврей, Себя зачислю в неудачники, Чтоб не травмировать людей.

В костюм оделся манекен

1220. Пусть неудачник ты, но в памяти народной Останешься — и в том твоё призванье. А ну как нет, космополит безродный? Тогда удача хуже наказанья. 1221. Око — мир, движенье — его веко. Даже под пластами перегноя Атомы, что были человеком, Сложатся во что-нибудь другое. 1222. В костюм оделся манекен И на витрине появился. Кто был никто, тот стал никем И очень этим возгордился. 1223. Поэт, он на себе зациклился. Один, в безвестности пиит. Зато потом великим стать Ему, возможно, предстоит. 1224. Какофонии старой родня, Новизна — это вечный мотив, Что так любит крутой молодняк, Называя его — креатив. 1225. День гонялся, не чувствуя ног, Значит, было о чём беспокоиться, Свой баланс неудач, как итог, Подведёт поздно ночью бессонница. 1226. Когда в нестройном русском хоре Мест оставалось под обрез, На ту вакансию в миноре Еврей обрезанный пролез. 1227. От древних до Мольера вплоть Любой мыслитель подмечает — Всегда когда дряхлеет плоть, То наша нравственность крепчает. 1228. Все люди услаждают плоть — А ты не знал, скажи на милость… Так было, есть и дай Господь, Чтоб ничего не изменилось. 1229. Наши женщины, с кем мы живём, За наличные — это случается. Всё тип-топ если, чин-чинарём, То они и в кредит раздеваются. 1230. Надеяться тут, право, не на что, Как мёртвые не имут срама, Так и восторженная девушка Становится обычной дамой. 1231. Для хозяйства любые предметы важны, Мыло нужно — чтоб чистое тело, Но особенно мыло с верёвкой нужны Кому жить на земле надоело. 1232. Пигмеи, как уехать из страны, Надеждою на лучшее живут, И тех проблем, чем здесь обделены, В Израиле они приобретут. 1233. Широка страна моя большая, Глубока небес её гуашь, А кому закон её мешает, Тем отсель — Кругом и шагом марш! 1234. Со смехом в угождение тирану Всех прочих веселее Саломея Кружилась с головою Иоана… Примета настоящего еврея — Там, где кощунство выльется в успех, От радости смеяться громче всех. 1235. Бесцельно если гадить и блудить, От напряжения не надорвёшься. А если цель России навредить, Куда ни плюнь, потом не ототрёшься. 1236. От обид, порой надуманных, и бед С дефицитом такта, чести, уважения Помогает много лучше чем обед Брани низкой словоизвержение. 1237. Кто в полученье наслаждения Всегда от женщины зависит, Считая это унижением, Тот станет женоненавистник. 1238. — Я вижу свой образ скандальный, И сам нахожусь рядом с ним я. — Но если тот образ реальный, То это, брат, шизофрения. 1239. То, как иной дурак с активностью Страшней бегущего бизона, В тот страх добавит объективности Когда дурак тот образован.

В быту мы каждый по себе

1240. Какие основанья к зависти, Чтоб обрезанием гордиться? Ну, разве только самой малостью, Что можно без воды подмыться. 1241. Семитского рода и племени Есть все основанья гордиться, Раз Богом дана привилегия Кому-то в России родиться. 1242. Средь вас в приличиях, как в сбруе, Останусь я один не взнузданный. А угодив в психушку к буйным И там останусь необузданным. 1243. В быту мы каждый по себе Развязные бездельники, Но за отечество в борьбе Едины мы как веники. 1244. В дверь ломится судебный пристав, А вот найдёт что — неизвестно. Куда страшней для уклониста Обычный почтальон с повесткой. 1245. Как бомбы водородной взрыв, Так радиация свободы — Гриб рассосётся как нарыв, А вот потом пойдут уроды. 1246. В пустыне дум гулял эстет, Набрёл на пастуха с отарой: — Скажите, где здесь туалет? — На третий день свернёшь направо. 1247. Все люди в спешке ежедневной, Но стоит им сосредоточиться, То как Мыслитель у Родена Они застынут в одиночестве. 1248. Голос внутренний — верный попутчик, Мой судья, выносящий вердикт. Но как только представится случай Этот голос мне только вредит. 1249. Убить по камере обидчика Порой сильнее жизни хочется, Но чем кум-хата*, что на киче** есть, Страшнее крытка*** одиночная.

* Кум-хата — оперативная камера в тюрьме, куда бросают на «ломку» не склонных к повиновению, под кулаки «кумовников».

**Кича — место лишения свободы, тюрьма.

***Крытка — тюрьма внутри тюрьмы, с еще более строгим режимом.

1250. Общественное, суть, животное, Так Аристотель мог сказать. Тогда какую подноготную От человека можно ждать? 1251. Плеч огромная сажень косая Неусыпного старшего брата От паденья нас в пропасть спасает, А упал — извлекает обратно. 1252. Что там внутри — узнать не терпится. Врачи, как истины друзья, Вас вскроют, чтоб удостовериться В том, что учили их не зря. 1253. Всякой гадостью душу мы штопали. Повторения мы не хотим, Для народа религия — опиум, Значит будем лечится другим. 1254. Как бы власти вас ни печалили Лучезарным враньём без меры, Оптимизм — это не отчаянье, А прекрасное чувство веры. 1255. Оптимизм — он что в тундре, что в тропиках. Ледяными дождями простуженный Подотрёт организм свои сопельки И опять словно солнышко в луже он. 1256. На опыте, и не отчасти, Полезно людям иногда Умнеть на бедах и несчастьях… Но чтоб чужой была беда. 1257. Ударов чтобы избежать судьбы, Поэту, диссиденту, сутенёру В профессии своей им нужно быть В резиновых перчатках, как монтёру. 1258. Кому следить поручено за нами Мы может и отхлёстанными быть За наши прегрешения крылами, Хранителю нет дела обид. 1259. Можно в пессимизме пребывать, Но себя за леность не винить. Только думать, а не созидать — К счастью, ничего не изменить.

Где счастье в борьбе, там враги как родня

1260. Где счастье в борьбе, там враги как родня. Но я и друзьями горжусь — С такими друзьями, что есть у меня, Вполне без врагов обойдусь. 1261.