Его тьма, мой свет

— Внутренний сектор! — крикнул он Марку. — Сейчас!

Полина не стала спрашивать, почему верит ему. Просто рванула за Марком между контейнерами, слыша за спиной треск магических ударов. Марк двигался рывками: остановка, щит, удар, еще шаг. Один из зарядов все-таки достал его по касательной — Полина увидела, как черная ткань на боку мгновенно темнеет от крови.

— Ты ранен! — выдохнула она.

— Живой, — отрезал он. — Беги.

Они нырнули за ряд старых стеллажей, где в бетон был врезан служебный люк. Марк ударил ладонью по панели. Внутренние створки ангара, о существовании которых Полина даже не подозревала, с воем пошли вниз, отсекая передний пролет от жилого бокса и склада.

Виктор не побежал за ними сразу. Его голос догнал их уже сквозь скрежет закрывающегося металла.

— Ты можешь закрыть одну дверь, Марк. Две. Десять. Но это уже не побег, а отсрочка. И чем дольше девочка рядом с тобой, тем быстрее она станет тем, ради чего мы все это строили.

Последние слова ударили по Полине страннее любого заклинания. Не угрозой — осознанием, что Виктор смотрит на них не как на людей, а как на незавершенное устройство.

Створка с грохотом встала на место. Удар с той стороны сотряс металл, но не пробил его. Пока.

Они оказались во внутреннем контуре ангара — теснее, темнее, с аварийным светом и запахом машинного масла. Здесь, впервые за весь вечер, у них появились не часы и даже не полчаса. Только несколько минут. Но после квартиры и погони даже эти минуты ощущались почти как роскошь.

ГЛАВА 7. Сталь и Пламя

Марк двигался быстро, но уже не так безумно, как в бою, а как человек, который слишком хорошо знает цену лишнему шуму.

Он запер ворота ангара вручную, опустил аварийные щиты и только потом позволил себе выдохнуть. Полина стояла у машины, прижимая к груди сумку матери, и чувствовала, как весь мир вокруг всё ещё гудит от пережитого. В квартире осталась мать. В памяти — ее крик, белый клинок и выбитая дверь. Но здесь, в промозглой тишине ангара, даже паника звучала тише, как будто ее накрыли тяжелым брезентом.

— Сядь, — коротко сказал Марк. — И слушай меня внимательно. Если Орден потерял твой след в квартире, у нас есть час. Если нет — десять минут.

— Ты говоришь так, будто это одно и то же.

— Для таких, как мы, почти одно и то же.

Он проверил металл стен, провел ладонью по бетонному полу, ловя остаточный след магии. Полина следила за ним молча. Во сне и в школьном коридоре он казался чем-то цельным — опасным, холодным, почти бесчеловечным. Здесь же, на своей территории, он выглядел не хозяином, а загнанным зверем, который давно выучил, где у клеток слабые петли.

— Мы не поедем в Мертвую Зону прямо сейчас? — спросила она, цепляясь за первое понятное слово.

— Нет. Туда уходят, когда уже нечего терять, — он бросил на нее быстрый взгляд. — А у тебя пока слишком много того, что можно сломать.

Полина хотела огрызнуться, но вместо этого спросила другое:

— Мама жива?

Марк не ответил сразу. Это молчание оказалось страшнее любых слов.

— Я не чувствую ее смерти, — наконец произнес он. — Но чувствую, что связь оборвана. Либо она закрылась так, что я не могу дотянуться. Либо…

Он не договорил.

В тишине ангара щелкнул прибор на стеллаже. Потом еще раз. Марк мгновенно развернулся, и в его руке уже оказался клинок.

— Не двигайся.

Под крышей прошел тихий металлический скрежет. Не штурм. Не армия. Кто-то один. Тонкий, осторожный, выученный на поимку беглецов.

Марк погасил большую часть света и жестом велел Полине отойти к контейнерному боксу. Она послушалась, впервые по-настоящему ощущая не романтическую опасность, а дисциплину выживания. Здесь нельзя было истерить. Нельзя было бросаться в пламя. Нельзя было даже плакать громко.

Тень сорвалась с верхней балки быстро и бесшумно. Серый маг в маскировочном плаще приземлился на контейнер и вытянул руку в сторону Полины. На его запястье сверкнул орденский фиксатор — не оружие убийцы, а инструмент поимки.