Видения Нестордамуса

- Именно этот тезис я и пытался проиллюстрировать своим выступлением, - закончил докладчик. – При этом я не ставил своей задачей идентифицировать автора пророчеств с Нестором. Это тема дискуссионная, нуждающаяся в дополнительной проработке. Если есть вопросы, я готов на них ответить.

Вопросов не было. Очевидно, фуршет, организованный для участников конференции, интересовал их несравненно больше, чем проблема бессмертия или поиск цивилизационного кода русского народа.

Я заглянул в буфет, где Колдырь, как факир, укрощал зеленого змия и шумной гурьбой, будто престарелые детсадовцы, толкались ученые мужи, и вышел из отеля.

Солнце замело тучами. Его рассеянный свет уже не слепил глаза, отчего казалось, что весна, в очередной раз оказавшись ветреной обманщицей, подалась в более теплые края. Прогрохотал трамвай и тут же мелькнула мысль: а что если?

Что если и мне предстоит погибнуть под его колесами, как это случилось с сорвавшимся с подножки Мамонтом Дальским, спешившим к Шаляпину в далеком 1918 году? Я часто примеряю на себя такие ситуации. Может быть, это необходимо мне для того, чтобы ощутить утраченный вкус жизни? Задуматься над ее вечно ускользающим смыслом? Не знаю…

Мимо, пристально на меня взглянув (человек, выходящий из пятизвездочного отеля невольно вызывает интерес) прошла очень привлекательная девушка с тщательно прорисованным лицом и маникюром, не уступавшим палехской росписи. Я машинально двинулся за ней, а когда поравнялся - спросил:

- Добрый день, вы бывали в Баварии? В замке Нойншвайнштайн?

- Нет, - с готовностью ответила она низким хрипловатым голосом, будто я был магом, приглашавшим ее сию минуту посетить это замечательное место. За свой счет.

- К свиньям он не имеет никакого отношения, - продолжал я свою старую домашнюю заготовку, поскольку импровизировать было рискованно. - В переводе его название означает «Лебединый утес». Говорят, архитектура Нойншвайнштайна, виды Нойншвайнштайна, история Нойншвайнштайна, нойншвайнштайнские лебеди вдохновили Чайковского на написание «Лебединого озера», а Вагнер под впечатлением увиденного создал оперу «Парсифаль»…

- Да? – округлила она и без того выразительные глаза, ставшие гротескно выразительными.

«Черт, - подумал я, - она мне уже разонравилась. Через полчаса эта куртизайка поймет, что я не олигарх и отправит меня туда, откуда я пришел». Чтобы как-то поделикатнее оформить свое исчезновение я пробормотал что-то насчет личного секретаря, который с ней непременно свяжется и отстал.

Где угодно, с кем угодно, но не здесь и не сейчас…