СБОРНИК

К утру галеон был мёртвым кораблём — шесть десятков душ, мужчины, которые пришли умирать с оружием, ни одной женщины, ни одного ребёнка, только взрослые, сильные мужчины. Оливия сидела на куче тел, сложенных ею же в пирамиду, и пересчитывала убитых.

— Сто десять, — прошептала она и улыбнулась. — Я перевыполнила план.

Она скатилась с пирамиды, погрузилась в воду и направилась к Царю, чтобы отчитаться, но когда она приплыла, Царь покачал головой.

— Сто душ, сестра, — сказал он. — Я говорил о ста душах, собранных до окончания срока. Ты собрала их за три месяца, это похвально. Но я не сказал, что они должны быть человеческими.

Оливия замерла.

— Что?

— Души могут быть разными, — ответил Царь, и его синие глаза сверкнули. — Человеческие, русалочьи, демонические. Ты выбрала самые лёгкие. Я же хотел проверить, на что ты готова ради демона. Сто душ — это сто душ. Но ты не уточнила, чьи именно.

Оливия сжала кулаки, её хвост напрягся, костяные позвонки застучали друг о друга.

— Ты обманул меня!

— Я не обманул, — спокойно ответил Царь. — Я не договорил. Это разные вещи.

— Что мне теперь делать? — прошептала она, чувствуя, как отчаяние накрывает её с головой.

Царь пожал плечами.

— У тебя осталось три месяца, сестра. Ты можешь продолжать собирать человеческие души, но их уже сто, и я не засчитаю их. Ты можешь начать собирать другие. Или ты можешь признать, что проиграла.

Оливия смотрела на него, на его красивое лицо, на его синие глаза, на его холодную улыбку, и понимала, что он с самого начала знал, что она не успеет. Не сможет, что он дал ей надежду только для того, чтобы отнять её, и что теперь у неё есть всего три месяца на то, чтобы собрать сто душ сирен, или она превратится в камень одна, без демона, на вечное одиночество на дне морском.

— Я соберу, — сказала она твёрдо. — Даже если мне придётся убить всех сирен в море.

Царь улыбнулся своей древней, холодной улыбкой.

— Посмотрим, сестра. Посмотрим.

Три месяца Оливия охотилась на сирен. Это было не то же самое, что убивать людей — люди были слабыми, медленными, они не умели дышать под водой и не могли защитить себя от её хвоста и её поцелуя. Сирены были другими, сирены были как она — быстрые, сильные, безжалостные, с хвостами, которые могли разорвать пополам, и с голосами, которые могли парализовать волю.

Первую сирену она нашла в затонувшем корабле, та пряталась среди обломков и ржавых пушек. Молодая, красивая, с зелёной чешуёй и чёрными волосами, она не ожидала нападения. Оливия подкралась бесшумно, как тень, но в последний момент сирена почуяв её, развернулась, и их хвосты скрестились как мечи — костяные позвонки застучали друг о друга, шипы царапали. Они кружились в воде, вцепившись друг в друга, как две морские рыбины, которые делят одну добычу. Сирена оказалась сильнее, она повалила Оливию на песок, прижала её хвостом к земле, её шип замер у горла Оливии, и она усмехалась, обнажив острые зубы: «Ты глупая, сестра, зачем ты напала на меня?», но Оливия не ответила. Рванула вперёд, вцепилась зубами в плечо сирены, прокусила чешую до кости, та закричала, и Оливия перехватила инициативу, обвила её хвостом, позвонки сжались, ломая рёбра, шип вошёл в плоть. Она крутила его внутри, наматывая кишки на костяной наконечник, и когда сирена обмякла, Оливия поцеловала её в губы, высасывая остатки души, это заняло почти минуту — сирена сопротивлялась даже мёртвая.

Первая душа.

Вторую сирену она нашла у подводной скалы, та была старше и опытнее, её хвост был покрыт шрамами, а глаза горели жёлтым огнём. Они бились час — вода вокруг почернела от крови, чешуя плавала между ними, позвонки хрустели под ударами, сирена несколько раз почти побеждала — она вонзила шип в бедро Оливии, разорвала ей бок, сломала два ребра. Но Оливия не сдавалась, дралась как бешеная, потому что знала, что если не убьёт, то умрёт сама, и в конце концов она задушила сирену хвостом, сдавив её горло так сильно, что позвонки сирены хрустнули и сложились как гармошка. Оливия ещё долго била её головой о скалу, пока та не переставала дышать.

Вторая душа.

Третья была самой страшной — это был мужчина-сирена, огромный, с хвостом из чёрной чешуи, которая блестела как нефть, его руки были в шрамах, а глаза — пустыми, как у Царя. Он не убегал, он будто ждал её, и когда она появилась из темноты, он сказал:

— Царь послал тебя, сестра?

— Нет, я пришла сама.

Он усмехнулся:

— Тогда ты умрёшь.

Они бились долго, очень долго, он был сильнее, его хвост ломал кораллы как спички, его шип пробивал камни, он отбросил Оливию на десяток метров ударом хвоста, она врезалась в скалу и потеряла сознание на несколько секунд, но когда открыла глаза, он уже нависал над ней, его шип замер у её сердца, и он сказал:

— Ты слабая, сестра, зачем ты вообще родилась?

В этот момент Оливия вспомнила демона, который дважды приходил на поклон ради неё, и Царя, который поставил условие, и свою жизнь, которая ничего не стоила, резко выбросила руку вперёд, схватила его шип на лету, сломала его, вцепилась зубами в лицо и рвала, рвала, рвала, пока он не перестал кричать, и тогда она вырвала его сердце руками, огромное, и сжала его. Кровь брызнула в море, растекаясь как краска.

Третья душа.

Только три. Только три сирены за три месяца. Остальные были слишком древними, слишком быстрыми или слишком умными, они уходили в такие глубины, куда Оливия не могла нырнуть, они собирались в стаи и начали охотиться на неё саму. Ей приходилось убегать, прятаться, зализывать раны. Она поняла, что не успеет, что сто душ сирен — это невозможно, что Царь с самого начала знал это и дал ей задание, которое она не могла выполнить.

Наступил последний день, последний час, последний миг.

Была почти полночь, когда Оливия прибыла к Царю. Он сидел на своём костяном троне, белые волосы парили в воде, хвост медленно бил по песку, синие глаза смотрели на неё без жалости, без гнева, без надежды — просто смотрели.

Оливия упала перед ним на песок, сложила руки, её хвост был изранен, чешуя содрана, костяные позвонки сломаны в трёх местах, и голос её был хриплым от криков.

— Царь, — прошептала она. — Умоляю тебя, сохрани мне жизнь. Я не успела, я пыталась, я убивала, я рисковала, но я не могу убить сто сирен, они сильнее меня, их слишком много, а время закончилось.