Дитя Крови

— Кто вы? И что вам нужно в моём доме?

Он сделал шаг ко мне. Его движения были плавными, выверенными.

— О, прошу прощения за мою невежливость. Меня зовут Адам.

Он протянул мне руку для рукопожатия.

— Я здесь по поводу вашего сына, Ева. У меня есть информация о Мики.

Его имя прозвучало как удар хлыста. Адам. Я не помнила никакого Адама, но само звучание этого имени отозвалось во мне глухой, ноющей болью, словно старый шрам на погоду. Я инстинктивно сделала шаг назад, и моя спина упёрлась в холодные перила лестницы.

— Я не знаю никакого Адама, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Пламя в моих ладонях вспыхнуло чуть ярче, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Он не обратил на это внимания. Или сделал вид, что не обратил. Его пустая, серая аура оставалась такой же спокойной и непроницаемой.

— Конечно, не знаешь, — его улыбка стала шире, но в ней не было и тени тепла. — Твоя память — как решето, не так ли? Провалы. Тёмные пятна. Особенно всё, что связано со мной.

Он медленно опустил протянутую руку, словно понимая, что я не приму её.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, Ева. Я здесь из-за Мики. Луиза… она хорошая женщина, но она не сможет его защитить. Не от того, что грядёт.

Холодок пробежал по моей спине. Он знал про Луизу. Он знал про Мики.

— Что… что ты несёшь? — прошипела я, чувствуя, как страх смешивается с яростью. — Убирайся из моего дома. Сейчас же.

Адам вздохнул, и в этом вздохе было столько показного разочарования, что меня затошнило.

— Ты всегда была упрямой. Даже когда я нашёл тебя — голодную, сломленную, живущую в коробке под мостом — ты смотрела на меня с такой же ненавистью в глазах. И посмотри, кем ты стала. Наследницей. Хозяйкой особняка. Ты получила всё, о чём я тебе говорил.

Он обвёл рукой холл.

— Всё это могло быть нашим. Мы могли бы быть семьёй. Настоящей семьёй.

Слово «семья» в его устах звучало как грязное ругательство.

— Ты лжёшь, — я мотнула головой, пытаясь прогнать туман, который начали застилать мои мысли. Его слова были ядом, они пытались найти трещину в моей защите. — Я бы тебя помнила.

— Неужели? — его голос стал тише, вкрадчивее. Он сделал ещё один шаг ко мне. — А ты помнишь ту ночь на дороге? Помнишь, почему ты там оказалась? Ты бежала от меня, Ева. Ты пыталась забрать у меня то, что принадлежит мне по праву.

Мир пошатнулся. Фрагменты, обрывки… что-то начало всплывать из глубин моей заблокированной памяти. Холодный дождь. Фары машины в спину. Крик…

— Мики — мой сын! — закричала я, и пламя в моих руках вырвалось наружу, сформировавшись в два огненных шара. Дом вздрогнул. Где-то наверху со звоном лопнуло стекло.

Адам даже не моргнул.

— Он *был* твоим сыном. Пока ты не решила поиграть в благородство и не украла его из приюта. Но кровь не вода, Ева. В нём течёт моя кровь. И он… особенный.

Ярость ослепила меня. Я больше не слушала его лживых речей. Я просто хотела, чтобы он исчез.

— Убирайся! — взревела я и метнула в него огненный шар.

Он не попытался увернуться. Шар ударил его прямо в грудь… и исчез. Просто впитался в его серую ауру без следа, как капля воды в сухой песок. Адам посмотрел на место удара и снова поднял на меня свои пустые глаза.