Я не верю — я знаю… Любовь — это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы её пережить

Я не верю — я знаю…

Любовь — это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы её пережить

Валерий Щегольков

© Валерий Щегольков, 2026

ISBN 978-5-0070-1082-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я не верю — я знаю

Свидетельство о личном опыте познания Бога

Слава Богу

2026

Оглавление

Вступление

Я не верю — я знаю…

ЧАСТЬ I — КОРНИ

1 Инаковость с детства… 2 Свободный художник и подпольный миллионер… 3 Библия за 200 рублей…

ЧАСТЬ II — ДНО И ЧУДО

4 Край пропасти…

5 Тюрьма и психиатрия…

ЧАСТЬ III — ПОТЕРИ И ОСМЫСЛЕНИЕ

6 Смерть сына…

7 Изучение всех гуру мира…

ЧАСТЬ IV — ЖИЗНЬ В ЗНАНИИ

8 Всё работает на уровне энергии… 9 Чем больше отдаёшь — тем больше получаешь… 10 Безусловная Любовь… — Заключение. Я Вас Люблю…

Вступление. Я не верю — я знаю

«Истинное знание о Боге приходит через личный опыт, а не через формальную теологию.»

Эта книга — не проповедь и не богословский трактат. Это свидетельство человека, который прошёл через самое дно жизни и вернулся оттуда с чем-то, что невозможно объяснить рационально, но невозможно и отрицать.

Когда я говорю: «Я не верю — я знаю, что Бог есть», — я имею в виду не религиозную убеждённость, не привычку, не страх перед неизвестностью. Я говорю о том, что ощутил лично, пережил в собственном теле и сознании.

Вы можете принять этот опыт или отвергнуть его. Это ваше право. Я лишь рассказываю то, что было. Каждый сам решает, что делать с тем, что слышит.

ЧАСТЬ I — КОРНИ

Глава 1. Инаковость с детства

Я родился в 1959 году в Каменске-Уральском — промышленном городе Свердловской области, где всё держалось на заводах и людях, которые на них работали. Первые годы — барак. Потом завод дал семье квартиру. Это было хорошо, это было по-советски правильно: работаешь — получаешь. Родители так и жили.

Мама была строгой. Она знала, как должно быть, и добивалась этого. Папа — мягким, тихим, надёжным. Он не давил, не требовал, просто был рядом. Сестра старше меня на восемь лет — по сути, уже другое поколение в одной семье. Мы жили каждый своей жизнью.

Атмосфера дома была хорошей. Никаких особых потрясений, никакой религии — о Боге не говорили вообще. Обычная советская рабочая семья. И в этой обычности — я был каким-то не таким.

«Сейчас я понимаю: я просто не потерял связь с Создателем.»

Примерно с шести лет я начал чувствовать: меня ведут не туда. Не в смысле плохого — просто не туда, куда нужно мне. Взрослые говорили — я делал по-своему. Не из упрямства. Просто внутри было что-то, что знало лучше.

В детском саду меня на тихий час закрывали в туалете — я мешал детям спать. Для воспитателей это было нарушением порядка. Для меня — нормой. Я не понимал, зачем лежать и притворяться, что спишь, если не спишь.

Мама перед школой объясняла и показывала: вот кем станешь, если будешь плохо учиться. Я не соглашался. Говорил: буду художником. Она не верила. Через много лет, на семейных праздниках, я напоминал ей — кто оказался прав. Она смеялась.

В школе учился посредственно. По рисованию и физкультуре — всегда пятёрки. Остальное не цепляло.

До шестого класса я ходил в изостудию. Преподавателя звали Олег Владимирович Усатов. Он говорил моему отцу, что у меня настоящий талант — что нужно развивать, что из этого что-то выйдет. Это был один из немногих взрослых, который видел меня таким, какой я есть.