Обсерватор

— Они участники?

— Да.

— Тогда почему они...

— Потому что им пообещали награду.

Айрис едва не споткнулась.

— За нас?

— За тебя. За него. За задержание. За кровь. За картинку. Называют по-разному. Платят за одно.

Сзади снова раздался женский голос:

— Он тебя всё равно сдаст! Ты знаешь его меньше часа!

Айрис сжала зубы. Рена попала туда, куда целилась. Перед глазами вспыхнуло: экран, таймер, Тео, делающий шаг назад. Один шаг. Всего один. Но между ними с тех пор будто остался воздух, которого раньше не было.

— Быстрее, — сказала Кассия. — Они не устанут первыми.

— Почему?

— Потому что голодные люди бегут быстрее, когда в конце им обещают пайку.

Айрис резко посмотрела на неё. Кассия даже не повернулась.

— Что? Ты думала, здесь нужны охранники? Нет, Вейл. Достаточно правильно проголодать людей.

Скрежет трубы приблизился, и Айрис услышала, как мужчина за их спинами тяжело, сипло втянул воздух. Он не кричал. Не угрожал. Просто бежал, будто всё, что осталось в его жизни, лежало впереди и называлось наградой. Это было хуже угроз.

Кассия ушла налево без предупреждения. Айрис едва не влетела в стену. Тео зацепился ботинком за выступ, вскрикнул и едва не упал. Айрис успела схватить его за локоть.

Он тут же выдернул руку.

— Я сам.

— Тогда не падай.

— Я стараюсь.

— Старайся быстрее.

Он посмотрел на неё, и в этом взгляде было всё сразу: стыд, злость, усталость, страх. Но он ничего не сказал. Только крепче прижал бутылку к груди и побежал дальше.

Коридор расширился на несколько метров и снова сузился. Справа появились двери. Большинство были тёмными, без ручек, с чёрными панелями вместо табличек. Но одна впереди светилась мягкой зелёной полосой.

Она была открыта.

На фоне грязных стен и мигающих ламп эта дверь казалась неправильной: чистая, тихая, открытая ровно тогда, когда Тео уже не мог бежать. Свет изнутри был не больнично-белым, как в комнате Айрис, а тёплым, почти человеческим. Внутри она успела увидеть металлическую полку, аптечку за стеклом и ряд бутылок с водой.

Тео рванул к двери.

Айрис схватила его за плечо раньше, чем успела решить. Не потому что была уверена. Потому что всё внутри узнало эту форму: открыто именно тогда, когда они уже не могли выбирать спокойно. Точно так же выглядела вода в C-4.

— Нет!

Она дёрнула его назад. Тео развернулся к ней с таким отчаянием, будто она не спасала его, а отнимала последний шанс.

— Там вода, Айрис!

— Кассия сказала не заходить.

— А если она врёт?

Айрис услышала за спиной приближающиеся шаги. Мужчина с трубой был уже рядом. Женщина с перевязанным глазом смеялась где-то в темноте — коротко, хрипло, без веселья.

— Айрис, — Тео смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Мы не успеем.

Она посмотрела на зелёную полосу. На чистый свет. На воду. На открытую дверь. Всё в этом месте было построено на выборе, который выглядел как спасение. Айрис стиснула пальцы на его плече.

— Именно поэтому туда нельзя.

Она потащила его вниз, туда, куда уже ушла Кассия.

— Новенькая, ты долго не выдержишь.

Женщина говорила без злости. От этого становилось хуже.

— Он первый попросит тебя отпустить.

Айрис не ответила. Они успели свернуть в узкий спуск, когда мужчина с трубой добежал до зелёной двери. Он даже не замедлился. Влетел внутрь, тяжело ударившись плечом о косяк.

Дверь закрылась за ним. Не хлопнула. Не захлопнулась с угрозой. Просто мягко встала на место. На секунду ничего не произошло. Потом внутри что-то коротко щёлкнуло. Айрис услышала удар. Потом крик. Такой резкий и обрубленный, что она невольно остановилась. Из-под двери вырвалась тонкая белая струя пара. Тео зажал рот ладонью.

Айрис не знала его имени. Ещё минуту назад он бежал за ней с трубой. Ещё минуту назад она его боялась. Теперь она стояла и думала только о том, что он, возможно, кричит за дверью, которую открыли для неё.

Женщина с перевязанным глазом перестала смеяться. Кассия шагнула назад, схватила Айрис за ворот кофты и дёрнула вниз по спуску.

— Не стой.

— Он...

— Сам зашёл.

— Он не знал.

Кассия посмотрела на неё так, будто Айрис сказала что-то наивное до неприличия.

— Здесь это редко кого спасает.

Айрис хотела ответить, но не смогла. В горле стоял тот самый крик — чужой, резкий, оборванный дверью, которую открыли для неё.

Коридор под ногами ушёл вниз. Стены стали ближе. Потолок опустился так низко, что Кассии пришлось пригнуться. Вентиляция загудела громче, воздух сделался горячим, влажным, насыщенным запахом ржавчины и старой проводки. Трубы бежали вдоль стен: одни были покрыты изоляцией, другие — голые, потемневшие от жара. Красные точки камер встречались реже, но каждая из них казалась злее, потому что здесь им приходилось смотреть сквозь пар, копоть и дрожащий воздух.

Кассия провела их между двумя рядами труб и остановилась у низкой сервисной ниши так внезапно, что Айрис едва не налетела на неё.

— Внутрь.

— Что?

— Внутрь, Вейл.

Ниша была узкой, почти щелью между бетонной стеной и массивной трубой. Айрис первой протиснулась туда, ударившись плечом о металл. Труба была тёплой, почти горячей. Следом втиснулся Тео. Кассия осталась снаружи, прислушиваясь.

В темноте технического сектора шаги стали странными. Они отражались от труб, дробились, меняли направление. Казалось, кто-то идёт сразу отовсюду.

Айрис прижалась спиной к стене и попыталась дышать тише.

Тео сидел рядом на корточках, сжимая бутылку воды так крепко, что пластик потрескивал. Его лицо было серым. На лбу выступил пот, губа снова кровила. Он не смотрел на неё. Айрис тоже сначала не смотрела. Потом всё-таки повернула голову.

— Ты сделал шаг назад.

Тео закрыл глаза. Кассия снаружи чуть повернула голову, но не вмешалась.

— Я знаю, — сказал Тео.

Голос был почти неслышным.

— Ты хотел уйти.

Он не стал спорить. Не стал оправдываться. И почему-то это ударило сильнее.

— Хотел, — сказал он.

Айрис почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от злости даже. От понимания, что её помощь ничего ему не гарантировала. Её выбор больше не был красивым. Он был настоящим. А настоящее, как оказалось, не обязано благодарить тебя тем же.

— Но не ушёл, — добавил Тео.

— Я видела.

Он наконец посмотрел на неё.

— Это должно что-то менять?

Айрис не сразу ответила.

За трубами снова раздался звук. Шаги. Женщина с перевязанным глазом спустилась ниже. Медленно. Теперь она не бежала. Она искала.

Кассия подняла руку, заставляя их молчать. Где-то совсем рядом женский голос сказал:

— Мальчик, ты ведь знаешь, как это закончится.

Тео вздрогнул. Айрис увидела, как его пальцы побелели на бутылке.

— Ты опять спрятался не там, — продолжил голос. — Сколько раз ты уже ошибался?

Айрис медленно повернулась к Тео. Он стал белым. Не просто испуганным. Его лицо стало серым. Даже губы побледнели.

Кассия скользнула в нишу к ним без звука. Теперь их было трое в пространстве, рассчитанном максимум на одного.

— Что она имеет в виду? — прошептала Айрис.

Тео покачал головой.

— Не сейчас.

— Тогда когда?

— Если выживем.

У Кассии дрогнул угол рта.

— Оптимистично.

Айрис посмотрела на неё.

— Ты сказала, он уже привёл новенькую не туда.

Тео резко поднял голову.

— Не надо.

— Он сказал ей: «сюда», — тихо сказала Кассия.

Её голос был почти ровным, но на этот раз в нём не было обычной насмешки.

— Так же, как тебе. Думал, что знает проход. Думал, что камера там слепая. Думал, что успеет.

— Я не знал, — выдохнул Тео.

Кассия посмотрела на него.

— Знаю.

От этого «знаю» стало хуже, чем от обвинения.

— Что с ней стало?

Тео отвернулся. Кассия не ответила сразу. Снаружи женщина с перевязанным глазом прошла мимо ниши. Айрис видела через узкую щель её ноги, грязные ботинки, край повязки, свисающий с лица. Женщина остановилась так близко, что Айрис различила её дыхание.

Тео перестал дышать совсем. Женщина наклонилась. Красная точка камеры за её спиной повернулась в сторону ниши. Айрис заметила это краем глаза.

Камера двигалась рывком. Сначала щёлкал механизм. Потом, через короткую паузу, поворачивался объектив. Не сразу. С задержкой. Её взгляд скользнул ниже. Рядом с нишей, на стене, торчал старый вентиль. Под ним дрожала тонкая струйка пара, едва видимая в темноте. На полу блестела вода. Или масло.

Женщина сделала ещё шаг.

— Я слышу вас, — сказала она мягко.

Кассия напряглась. Тео закрыл глаза. Айрис посмотрела на почти пустую бутылку, которая валялась у её ноги — та самая, которую она подобрала раньше, когда они бежали. Она даже не поняла, как продолжила держать её при себе.

Камера дёрнулась снова. Айрис не успела придумать план. Только ухватилась за одно: звук шёл первым. Камера догоняла позже. Если увести звук — она повернётся за ним.

Она бросила бутылку в сторону прохода. Пластик ударился о трубу, покатился по бетону, подпрыгнул на стыке плит и зазвенел где-то справа. Женщина мгновенно повернулась на звук. Камера повернулась тоже. С задержкой.

Айрис выскользнула из ниши, схватилась за вентиль обеими руками и дёрнула. Он не поддался. И только тут Айрис поняла, как глупо это выглядело: она выбралась из ниши, подставилась под камеру, под женщину с повязкой, под всё сразу — ради вентиля, который мог вообще не открыться.

— Айрис! — прошипел Тео.

Она дёрнула снова. Металл обжёг ладони. Вентиль заскрежетал, сдвинулся на четверть оборота и вдруг пошёл легче. Пар ударил в проход белой горячей стеной. Женщина вскрикнула — не от боли даже, скорее от неожиданности. Отшатнулась, поскользнулась на мокром полу и ударилась плечом о трубу. Камера за ней ушла в белую муть. Кассия выругалась.

— Беги!

Они вывалились из ниши почти одновременно. Айрис не успела закрыть лицо, и пар царапнул щёку горячим влажным воздухом. Не ожог, но больно. Она закашлялась, схватила Тео за рукав и потащила дальше.

Кассия обогнала их через секунду. Но прежде чем снова уйти вперёд, она посмотрела на Айрис. И Айрис почему-то поняла, что это было почти одобрение.

Женщина с перевязанным глазом кричала что-то за спиной, но слова тонули в шипении пара и гуле вентиляции. Мужчину с трубой больше не было слышно. Возможно, он остался за зелёной дверью. Возможно, Обсерватор уже готовил ему новую роль. Айрис не знала, что хуже.

Они бежали ещё несколько минут. Или секунд. В техническом секторе время стало неправильным: оно растягивалось между ударами сердца, сжималось на поворотах, исчезало в шуме труб.

Наконец Кассия свернула в низкую галерею, где свет был не белым и не красным, а грязно-жёлтым. Камеры здесь висели старые, большие, с мутными куполами. Одна была разбита. Другая смотрела в стену. Третья медленно поворачивалась туда-сюда, но каждый раз застревала на одном месте и дёргалась, пытаясь продолжить движение.

— Сюда, — сказала Кассия.

— Это безопасно? — спросила Айрис.

Кассия посмотрела на неё с усталостью.

— Ты всё ещё задаёшь неправильные вопросы.

— Тогда как правильно?

— Сколько минут у нас есть.

— И сколько?

— Пять. Если повезёт.

Галерея оказалась длинным сервисным коридором с низкими арками и старыми дверями без табличек. На одной ещё можно было разобрать стёртые буквы: ТЕХНИЧЕСКИЙ АРХ... Остальное съела ржавчина. На полу лежала пыль, в которой оставались следы. Не свежие. Но их было много.

Тео опустился на пол, прислонившись к стене. Бутылку он всё ещё держал в руках. Айрис заметила, что воды осталось меньше половины. Кассия проверила оба конца галереи, потом вернулась и остановилась напротив них.

— Поздравляю, — сказала она. — Вы прожили на несколько минут дольше, чем планировалось.

Айрис вытерла щёку рукавом. Кожа горела после пара.

— Тот человек за зелёной дверью

— Какой именно?

— Не делай вид, что не поняла.

Кассия присела на корточки у стены, но так, чтобы видеть оба прохода.

— Если он жив, его вытащат. Подлатают настолько, чтобы ещё мог быть полезен.

Тео тихо сказал:

— Или не вытащат.

Кассия посмотрела на него.

— Или не вытащат.

Айрис сжала резак.

— И вы говорите об этом так спокойно?

— А ты хочешь, чтобы я поплакала? Это поможет ему или нам?

— Нет.

— Тогда не проси у меня красивых реакций.

Айрис отвернулась. Ей хотелось ненавидеть Кассию. Это было бы проще. Но Кассия не выглядела равнодушной. Она выглядела так, будто когда-то уже плакала. И поняла, что от этого никто не выжил.

Тео сделал один осторожный глоток и тут же протянул бутылку Айрис. Она посмотрела на него.

— Пей.

— Ты тоже хочешь.

— Все хотят пить, помнишь?

Он опустил взгляд.

— Айрис...

Она не взяла бутылку. Между ними снова встал тот шаг. Тот самый. Тео понял.

— Я испугался.

— Я знаю.

— Нет. Ты не знаешь. Ты видела таймер, но это другое.

Он кивнул куда-то в сторону коридора, хотя двери там уже не было.

— Когда они открывают дверь, ты сначала видишь не ловушку. Ты видишь тишину. Сон. Место, где никто не говорит твой номер.

Тео сглотнул.

— Я хотел туда. Не от тебя. Просто туда.

— Но не пошёл.

— Это не отменяет того, что хотел.

— Нет, — сказала Айрис. — Не отменяет.

Он кивнул, будто именно этого и ждал. Не прощения. Не утешения. Просто правды. Кассия смотрела на них с выражением человека, который наблюдает, как двое обсуждают боль прямо под камерой.

— Милый разговор, — сказала она. — Очень трогательно. Особенно если учесть, что его сейчас наверняка нарезают для Наблюдателей.

Айрис резко подняла голову.

— Здесь камеры почти слепые.

— Почти — любимое слово Обсерватора.

Старый экран на стене ожил. До этого Айрис приняла его за ржавую металлическую панель. Но по ней прошла полоса помех, потом ещё одна, и в грязно-жёлтом свете появились белые строки.

СЦЕНАРИЙ ОХОТЫ: НЕ ЗАВЕРШЁН

ОБЪЕКТ 27 СОХРАНИЛА ОБЪЕКТ 19

ОБЪЕКТ 19: СВЯЗЬ ПОДТВЕРЖДЕНА

ОБЪЕКТ 11: ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЗАФИКСИРОВАНО

Кассия не просто остановилась. Она застыла.

— Объект 11, — сказала она. — Это ты?

Кассия не ответила. На экране появилась новая строка.

НЕЙТРАЛИТЕТ ОБЪЕКТА 11: НАРУШЕН

Кассия поднялась.

— Вот же дрянь.

Тео сжал бутылку.

— Кассия

— Молчи.

Но на этот раз в её голосе не было прежней твёрдости. Там была злость, и Айрис впервые услышала в ней страх. Айрис посмотрела на экран, потом на неё.

— Ты помогла нам.

— Я показала дорогу.

— Это одно и то же.

Кассия резко повернулась.

— Нет. Это у вас, новеньких, всё одно и то же. Здесь разница между «помогла» и «оказалась рядом» иногда стоит еды, сна и двух пальцев на руке.

Экран мигнул снова.

ОБЪЕКТ 27 ДЕМОНСТРИРУЕТ АДАПТАЦИЮ

РИСК НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ: ПОВЫШЕН

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ИЗМЕНИТЬ МЕТОД КОРРЕКЦИИ

Айрис почувствовала, как холод возвращается под кожу.

— Что значит изменить метод?

Кассия не сводила глаз с экрана.

— Значит, гончих оказалось мало.

— Мало для чего?

— Чтобы ты поняла.

— Что?

Кассия посмотрела на неё.

— Что выживание здесь не награда. Это способ оставить тебя в игре подольше.

Динамик в галерее щёлкнул. Айрис уже знала этот звук. Слишком хорошо. Голос Куратора разлился по старому коридору мягко. С удовольствием:

— Наблюдатели выражают признательность объектам за сохранение эмоциональной линии. Сценарий охоты признан частично успешным.

Кассия подняла глаза к камере.

— Пошёл ты, Северин.

Пауза. Айрис ожидала наказания. Звука сирены. Красного света. Но Куратор только тихо усмехнулся.

— Ваше участие тоже отмечено, объект 11.

— Я не участвую.

Айрис невольно посмотрела на неё. Кассия поймала её взгляд и зло сказала:

— Не начинай.

На экране появилась новая строка.

ДАЛЬНЕЙШАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ ОБЪЕКТА 27: НЕ РЕКОМЕНДОВАНА

Тео побледнел.

— Нет...

Айрис повернулась к нему.

— Что?

Он смотрел на экран так, будто там появился не текст, а приговор. Строка мигнула. Исчезла. Появилась новая.

ПРИВЛЕЧЬ ФАВОРИТА

Вентиляция гудела всё так же, но Айрис вдруг перестала её слышать. Она сначала не поняла, почему изменились лица Тео и Кассии. Всего две строки. Ещё одно слово из словаря Обсерватора. Фаворит. Оно могло означать кого угодно: лучшего участника, любимца зрителей, очередную ловушку. Но Тео смотрел так, будто гончие вернулись. А Кассия впервые за всё время не улыбнулась. Совсем.

— Кто такой Фаворит? — спросила Айрис.

Тео не ответил. Кассия медленно выдохнула.

— Тот, кого выпускают, когда хотят, чтобы ты сама попросила клетку.

Айрис почувствовала, как пальцы сильнее сжали резак.

— Он участник?

— Уже не только.

— Что это значит?

Кассия посмотрела на экран, потом на дальний конец галереи.

— Это значит, что ты слишком быстро им понравилась.

Голос Куратора стал тише:

— Перевод объекта 27 под наблюдение Фаворита будет осуществлён после завершения текущей коррекции.

— Текущей? — тихо спросила Айрис.

Из дальнего прохода снова донёсся бег. Гончие возвращались.

На стене вспыхнули две линии. Одна красная — налево. Одна белая — прямо. Старый экран мигнул.

ЭКСТРЕННЫЙ МАРШРУТ ДОСТУПЕН

О БЪЕКТ 27 ВЫБИРАЕТ НАПРАВЛЕНИЕ

— Красная — смерть, — сказал Тео.

— Белая — хуже, — сказала Кассия.

Айрис вскинула на неё взгляд.

— Что значит хуже?

— Значит, они хотят, чтобы ты думала, будто это не смерть.

Шаги приближались. Где-то в темноте женщина с перевязанным глазом крикнула:

— Новенькая! Время кончается!

Потом кто-то ударил по стене так сильно, что старая камера над ними дёрнулась.

Айрис посмотрела налево.

Красная линия уходила в коридор, где камеры висели новыми, чистыми, повёрнутыми точно в одну сторону. Там было светло, открыто и слишком удобно для тех, кто смотрит.

Белая линия мерцала слабее. Она уходила в узкий проход, где лампы горели неровно, одна камера была заляпана копотью, другая дрожала на креплении, а третья смотрела почти мимо.

Не безопасно. Но хуже видно. Айрис схватила Тео за рукав.

— По белой.

— Нет, — сказала Кассия.

— Тогда оставайся.

На этот раз Кассия не улыбнулась. Она выругалась и пошла за ними.

Белая линия вела вниз, ломалась вправо и выводила в коридор, где стены стояли так близко, что Айрис содрала плечо о бетон. За спиной гончие кричали, били по закрывающимся перегородкам, но каждый раз проход отсекал их на секунду раньше, чем они успевали добежать.

На третьем повороте Айрис поняла: их ведут. Но назад дороги не было.

Последняя дверь открылась перед ними сама. Не зелёная. Не красная. Белая. Без полосы. Без номера. Без ручки. Просто открылась. Кассия остановилась первой.

— Нет.

Айрис почти врезалась в неё.

— Что?

Кассия смотрела в открытую дверь, и на её лице впервые за всё время не было ни насмешки, ни усталости. Только злость.

— Я сказала, нет.

Сзади гончие ударили по закрывшейся перегородке. Раз. Потом ещё. Перегородка дрогнула.

Тео прошептал:

— Айрис...

Внутри было темно. Но не пусто. Кассия поняла это раньше, чем увидела человека. Слишком тихо. Пустая комната не должна была звучать так.

Свет включился не сразу. Сначала тонкая линия по полу. Потом лампа под потолком. Потом ещё одна. Камеры в комнате не двигались. После коридоров, где каждый объектив догонял её дыхание, эта неподвижность казалась страшнее внимания.

В центре комнаты стоял мужчина. Не у двери. Не в углу. В центре. Так, будто не ждал их, а позволил им прийти. На нём была чёрная одежда без знаков и номера. Тёмные волосы падали на лоб, лицо казалось спокойным до невозможности, а руки были пустыми — и почему-то именно это пугало сильнее резака, трубы и гончих за дверью.

Айрис подняла резак. Мужчина даже не посмотрел на него. Его взгляд скользнул по Тео, задержался на бутылке воды, прошёл по Кассии и остановился на Айрис.

— Белая линия, — сказал он. — Значит, ты уже начала смотреть не туда, куда показывают.

Айрис замерла.

— Кто ты?

Экран над его плечом вспыхнул.

ОБЪЕКТ 03: ЛЮЦИАН БЛАЙТ

СТАТУС: ПРИВЛЕЧЁН К КОРРЕКЦИИ ОБЪЕКТА 27

Кассия выдохнула:

— Нас привели.

Люциан посмотрел на неё.

— Нет.

Потом снова на Айрис.

— Её.

Айрис не сразу поняла. Потом за её спиной что-то щёлкнуло. Она резко обернулась. Дверь не закрылась полностью. Она разделилась.

Прозрачная перегородка опустилась между ней и остальными так быстро и бесшумно, что Тео успел только шагнуть вперёд и удариться ладонью о стекло.

— Айрис!

Она бросилась к нему. Стекло было холодным. Толстым. Без швов.

Тео стоял по ту сторону, совсем рядом, но уже недостижимо. Кассия схватила его за плечо и отдёрнула назад. За их спинами грохнула перегородка. Где-то за ней гончие продолжали биться в закрытый проход.

Айрис ударила по стеклу кулаком.

— Откройте!

Голос Куратора прозвучал мягко:

— Экстренный маршрут был доступен только объекту 27.

Айрис не сразу смогла вдохнуть.

— Нет.

Люциан не двинулся.

— Ты выбрала правильно, — сказал он.

Айрис повернулась к нему.

— Правильно?

— Красная линия убила бы всех троих. Белая сохранила их живыми.

— Она забрала меня.

— Да.

Он сказал это без сожаления. Без удовольствия. Как факт. По ту сторону стекла Тео снова ударил ладонью.

— Айрис, не слушай его!

Кассия посмотрела на Люциана сквозь перегородку.

— Блайт.

В её голосе было предупреждение. И что-то ещё. Старая злость. Люциан не посмотрел на неё.

— Уводи мальчика, Кассия.

— Не командуй мной.

— Тогда стой и жди, пока гончие вспомнят, что страх не кормит.

Кассия стиснула зубы. Айрис ударила по стеклу ещё раз.

— Я никуда с тобой не пойду.

Люциан наконец посмотрел на резак в её руке. Потом на стекло. Потом ей в глаза.

— Уже пошла.

Экран над его плечом мигнул.

ОБЪЕКТ 27: ИЗОЛИРОВАНА

НАСТАВНИК: ЛЮЦИАН БЛАЙТ

ПЕРВЫЙ УРОК: ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР НЕ ОЗНАЧАЕТ СВОБОДУ

Айрис почувствовала, как внутри всё стало пустым и ледяным. За стеклом Тео что-то кричал, но звук уже начал глохнуть. Перегородка темнела, превращая его лицо в размытую тень.

Кассия ещё несколько секунд смотрела на Айрис. Потом на Люциана.

— Если она умрёт, это будет на тебе.

Люциан ответил не сразу.

— На мне уже достаточно.

Стекло окончательно потемнело. Айрис осталась одна. С ним. И только тогда Обсерватор погасил белую линию.

Несколько секунд Айрис смотрела на место, где только что было лицо Тео. Там больше не было ничего. Только чёрная поверхность, в которой отражалась она сама: грязная, бледная, с резаком в дрожащей руке.

Люциан не подошёл. Не попытался отнять резак. Не сказал, что всё будет хорошо. От этого стало хуже.

— Запомни, — произнёс он наконец. — В Обсерваторе ловушка не та дверь, которая убивает.

Айрис повернулась к нему.

— А какая?

Люциан посмотрел на погасшую белую линию.

— Та, которая оказывается правильной.

Белая линия под её ногами исчезла окончательно.

И Айрис поняла: она проиграла не потому, что ошиблась.

Она проиграла потому, что всё поняла верно.

Глава 3. Фаворит

Айрис не ответила.

Она всё ещё стояла вплотную к потемневшему стеклу, крепко сжимала резак и ясно чувствовала: белая линия под ногами погасла не просто как свет. Вместе с ней исчез последний видимый путь назад.

Люциан Блайт стоял в нескольких шагах от неё и не двигался. Это раздражало сильнее, чем угроза. Если бы он подошёл, попытался отнять резак, приказал ей сесть, схватил за руку, сделал хоть что-то, на что можно было бы ответить телом, Айрис, возможно, стало бы легче. Тогда всё стало бы простым: он враг, она сопротивляется. Но он не давал ей этой простоты. Он стоял спокойно, с пустыми руками, под ровным холодным светом, и от этого вся комната перестала казаться даже клеткой. Клетка хотя бы честно держит. Эта — ждала, пока ты сам поймёшь, что выхода нет.

— Открой стекло, — сказала Айрис.