Между прошлым и будущим

Между прошлым и будущим

Марина Важова

Редактор Екатерина Симагина

Корректор Ирина Юнис

© Марина Важова, 2026

ISBN 978-5-0070-1162-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТАК БЫЛО В СССР

Читайте, завидуйте —

я гражданин Советского Союза

Владимир Маяковский.

СОВЕТСКАЯ ШКОЛА

Как я мечтала поскорее пойти в школу! Чтобы мне купили форму: коричневое шерстяное платье, чёрный и белый передники и шершавые капроновые ленты в косы.

Учительница Мария Ивановна вела нас 3 года. Пожилая, добрая, но и строгая. Тишина в классе весь урок. Учились 6 дней в неделю, 4 урока по 45 минут. Не уставали. Старшая сестра Оля уже была в шестом классе, она и меня научила читать и писать, в первый класс в 1961 году я шла вполне подготовленная.

Потом началась кабинетная система, разные кабинеты, разные учителя. До сих пор помню их имена: Любовь Соломоновна — русский и литература (моя самая любимая, давшая путёвку в литературную жизнь), Любовь Фёдоровна — математика, Борис Александрович — физика.

Появилась классная руководительница — Нинель Ароновна. Она вела английский. В классе было 40 учеников, на английском нас разделили на две группы по 20 человек, я оказалась у другого преподавателя Александры Алексеевны. Её группа считалось более вольной. Она болтала с нами по-английски, попутно переводя некоторые слова. Это научило меня разговорному языку и помогло в дальнейшем.

Дружба по переписке длилась годами. Отправляли письма так: страна, город, школ №2, такому-то по списку. И также получали. Это была международная система детского общения в соцстранах. Писали по-русски, закрепляли русский язык на уровне дружбы детей. У меня были подруги из Польши, Монголии, Болгарии, Латвии (эта своя) и один друг с Кубы.

Вкус школьных котлет тоже помню и всю жизнь стараюсь добиться, чтобы котлеты были сочными, мягкими, ароматными. И да, для этого нужно класть в фарш много булки.

А школьная дружба! Наша тройка: Лариса Шишкунова, Наташа Нетупская и я. После уроков мы часто гуляли вместе, не хотелось расставаться. Иногда оставались на дополнительные занятия: кружки, репетиции, занимались с отстающими — прикреплёнными. Мы-то, конечно, были отличницами.

После 6 класса Лариса перешла в школу с химическим уклоном, Наташа после 8 класса — в физико-математическую, а я поступила в техникум Лёгкой промышленности.

Школа проявляла наши способности и готовила к выбору профессии. Мальчиков водили на судостроительный Балтийский завод, девочек — на ткацкую фабрику им. Веры Слуцкой. На уроках труда давали реально полезные в быту знания. Девочек учили шить, штопать, вязать, готовить, мальчиков — электрике, столярному делу.

В школе я написала свои первые стихи, которые опубликовали в газете «Ленинские искры». Послала в редакцию, и мне через месяц пришёл ответ, что стихи приняты, а потом прислали два номера газеты. Вот эти стихи:

Репортаж с Зимних Олимпийских игр 1964 года

Уже пять дней идёт хоккей! Идёт хоккей уже пять дней! И здесь хоккей, и там хоккей, Хоккей для взрослых и детей. Вот Полупанов гол забил, И Фирсов тоже гол забил! Болельщиков мы слышим глас: «Эх, раз, ещё раз, ещё много-много раз!» Но Коноваленко — чудак, Стоять не может он никак, Вокруг ворот он раз прошёл — И вот в ворота наши гол… Обрадовались шведы — Хотят они победы! Но этот гол пошёл на пользу нашим В воротах девять шайб, И счёт уж в пользу нашу! А Рогулин наш умеет драться, За своих он постоять готов — Ведь кому-то надо рассчитаться С боевой командой драчунов! 1964 г. 3 класс.

Навсегда запомнила:

Добрых и знающих учителей, которые учили нас не зубрить и угадывать, а думать, анализировать, делать собственные выводы.

Спокойное и уважительное отношение учителей к ученикам, а учеников к учителям и друг к другу. Никаких эксцессов на уроках и переменах.

В школе я впервые была влюблена.

В школе я научилась дружить.

Внуки мне не верят, когда я об этом рассказываю. Особенно тому, что в школах не «чморили», не унижали слабых, не издевались над малообеспеченными или непохожими на остальных детьми. Представить дерзость и грубость в отношении учителя вовсе невозможно.

СРЕДНЕЕ И ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ В СССР

Получение среднего специального и высшего образования в Советском Союзе было бесплатным. В техникумах стипендию платили всем, а в институтах тем, у кого за семестр нет троек по специальности и хвостов. Подавать документы в разные учебные заведения было нельзя, но оставалась возможность в случае неудачи поступить туда, где недобор.

С 1969 по 1974 гг. я училась в техникуме Лёгкой промышленности, получала стипендию 20 руб. Комплексный обед стоил 50 коп. (салат, первое и второе мясное или рыбное, компот), ученический проездной 1 р. 60 коп., трамвайная карточка — 80 коп. То есть мне на всё это хватало стипендии и ещё оставалось 5 рублей.

В техникуме было отличное бесплатное общежитие и профилакторий-санаторий для поправки здоровья. Всё находилось в здании техникума на проспекте Майорова. Я защитилась с красным дипломом и могла поступать в институт, сдав только специальность и 1 общеобразовательный предмет.

Всех обеспечивали работой по распределению. Семейные и обладатели красных дипломов могли от него отказаться и устроиться самостоятельно. Сначала я работала в ателье, потом 5 лет художником в редакции Дома Моделей на Невском проспекте.

В 1980 году поступила в институт им. И. Е. Репина на факультет графики. Но сначала провалила экзамены и год посещала занятия вольнослушателем. Бесплатно.

Стипендия в институте была уже выше — 30 руб. А комплексные обеды и проездной стоили так же. Студентам бесплатно выдавали все материалы: бумагу, краски, кисти, холсты и пр. Повышенную стипендию 40 руб. платили тем, кто учился без троек. Была и Ленинская стипендия 50 руб. — тем, кто учился на пятёрки (несколько четвёрок допускалось). Летняя практика проходила в разных регионах и республиках, после 5 курса — за границей: Пушкинские горы, Череповец, Шушенское, Рига, Дрезден. Всё было бесплатно: проезд, проживание, питание, натурщики.

В институте была квота для студентов из республик и иностранцев. У нас учился чех и монгол, парни из Казахстана и Молдавии.

Всем выпускникам предоставлялась работа. На защиту диплома приезжали потенциальные работодатели, в основном, из Министерства Культуры, издательств. Со мной, например, сразу заключили договор на серию эстампов, причём тема была свободная. Заплатили очень неплохо, я заработала за месяц 650 рублей (при средней зарплате по стране 120 руб.).

Одновременно поступила на работу в Графический комбинат, где платили 150 рублей в месяц. График работы был свободный, делала литографии на собственные темы, комбинат всегда одобрял. Параллельно работала по договору в издательствах «Малыш», «Детская литература», журнал «Костёр». К концу второго года у меня на сберкнижке накопилось уже 2500 рублей.

Ещё на 5 курсе меня приняли в молодёжную секцию Союза Художников СССР, а сразу после окончания института — во взрослый Союз. Это давало право на дополнительные 20 метров жилплощади, получение мастерской в нежилом фонде, поездки на творческие дачи и, конечно, преимущества в получении заказов от издательств и Графического комбината.

СОВЕТСКАЯ МЕДИЦИНА

Граждане Советского Союза лечились бесплатно. Это было нормой. С самого рождения — да ещё до рождения — советский человек попадал под бдительное око Здравоохранения. Помню, как меня буквально принудили лечь в дородовое отделение из-за порока сердца. После рождения ребёнка на дом приходила патронажная сестра, учила пеленать, сцеживать молоко, смотрела, нет ли у ребёнка потнички. И попробуй, мамочка, не принести ребёнка на очередной осмотр — замучают напоминаниями.

Моё детство — это санатории, ежегодный поход всем классом к стоматологу, рыбий жир с солью и хлебом на перемене — в обязательном порядке! Вообще всё, что касалось здоровья детей, было бесплатным, методичным и обязательным к исполнению.

Да и взрослых опекали не меньше. Профосмотры, прикрепление к специалисту по роду болезни (постановка на учёт, а там уже вызовы, обследования, санаторно-курортное лечение). Санатории и дома отдыха были бесплатными по направлению поликлиники.

Но если сам решил съездить в отпуск на Чёрное море, тут было два пути: профком и местком. Профсоюзы были богаты и гасили до 90% стоимости путёвки. Местком действовал по принципу поощрения ценных (или малообеспеченных) сотрудников. Гагры, Пицунда, Сочи, Гурзуф — простые заводские рабочие могли позволить себе «отдохнуть на югах» хоть каждый год. Про ИТР (инженерно-технические работники) и руководство и говорить нечего — всё то же, только классом повыше.

Для полного разгуляева существовала «чёрная касса», куда ежемесячно вносили 3—4 рубля с зарплаты, зато к отпуску получали ещё одни «отпускные» и ни в чём себе не отказывали.

Врачи того времени (как и учителя) были не сильно обеспечены материально. Зато существовал престиж профессии, не зависящий от денег. Традиционно высокий конкурс в мединститут, крепкое образование. И неважно, что пошлют работать на село или за полярный круг — быть врачом почётно и перспективно…

«Лечиться даром — даром лечиться» — такая поговорка появилась уже в 80-х годах, когда начали открываться хозрасчётные клиники, в основном, стоматологические. Это был один из первых рекламных слоганов нового времени.

В «свободной» России за последние 40 лет медицина и фармакология стали просто бизнесом, эксплуатирующим страх людей перед болезнью и смертью. Причём, бизнесом, свободным от ответственности: клиники получают от пациентов согласие на оперативное вмешательство, в том числе и с готовностью к смертельному исходу.

СОВЕТСКАЯ КУЛЬТУРА

В Советском Союзе культурному развитию личности уделялось много внимания.

В чём это выражалось?

Прежде всего, в культуре речи. А ещё в стремлении к знаниям.

Престижно было много знать и уметь хорошим русским языком этими знаниями поделиться.

Развитию культуры способствовало 3 явления очень высокого уровня:

Литература. Кинематограф. Театр.

СССР был самой читающей страной в мире. Войдёшь в трамвай — у каждого второго в руках книга, журнал или газета. Купить книги было трудно. Зато хорошие библиотеки были даже в деревнях.

Чтение формировало грамотную речь. Михаил Шолохов, Константин Симонов, Фёдор Абрамов, Василий Белов, Валентин Распутин, Владимир Солоухин, Владимир Тендряков, Василий Шукшин. Это признанные корифеи, классики.

Но и беллетристика была на высоте: Юлиан Семёнов, Виктор Пикуль, братья Стругацкие, Виктория Токарева, Юрий Трифонов… В детскую литературу пришли талантливые писатели Сергей Михалков, Николай Носов, Валентин Катаев, Лев Кассиль, Виктор Драгунский… Лучшие художники рисовали для детей добрые, талантливые, поучительные картинки.

А кино! Сколько прекрасных фильмов — увлекательных, чистых, с прекрасными актёрами, талантливой режиссурой — создано в период т.н. «застоя» с 1960 по 1985 гг.! Сколько призов на международных кинофестивалях получено! Их создатели Никита Михалков, Андрей Кончаловский, Георгий Данелия, Сергей Юткевич, Михаил Калатозов, Георгий Чухрай — и это только Канны! О популярных до сих пор многосерийных фильмах можно говорить без конца.

60-е называют «оттепелью» — начался необычайный расцвет культуры и культурного обмена с разными странами.

Театр — вообще отдельная тема. Ходить в театры, слушать живую музыку было нормой. Билеты стоили недорого, каждый мог себе позволить. Молодёжь ходила, потом обсуждала. Вот о чём говорили, спорили тогда — о книгах, фильмах, выставках, концертах.

Говорить о деньгах, болезнях, хвастаться материальными достижениями считалось дурным тоном.

А за мат в общественном месте можно было и в «кутузку» попасть.

ЭПОХА ДЕФИЦИТА — ПЛЮСЫ И МИНУСЫ

Всё же люди начинают любить, ценить и желать то, что менее достижимо.

Сразу вспоминаются времена всеобщего дефицита, когда не покупали, а «доставали», и не продавали, а «выбрасывали». Достав выброшенное, человек испытывал прилив счастья и даже гордость. Потому и отношение к труднодоступным благам было бережное, благодарное.

Вещи носились подолгу, их берегли, чинили, обувь и одежда переходила от старших детей к младшим. Зато и вещи делались носкими, неубиваемыми. Повсюду были бюро ремонта всего на свете. Бытовая техника работала десятилетиями.

Это происходило отчасти из-за того, что почти все промышленные предприятия были заточены на оборонку, а значит, и материалы, и технологии имели надёжность и особый контроль качества, что распространялось и на гражданскую продукцию. ГОСТ (государственная система стандартов) действовал неукоснительно, «Знак качества» получали лучшие образцы товара.

Но всё же в торговле царил дефицит, в основном, на импортные товары. Покупали их у фарцовщиков, которых не уважали, презрительно называя «фарцой». За ними бдительно следил КГБ, поскольку они имели дело с иностранцами, совершали запрещённые валютные операции, а то и работали на западную разведку.

Однако существовал ряд дополнительных возможностей, установленных государством для некоторых категорий населения. Например, для работников отраслей, производящих продукцию на экспорт. Все сотрудники таких предприятий имели условные валютные счета и могли потратить накопления на импортные товары в спецмагазине. Такую схему имели предприятия нефте- и газодобывающей отрасли, химической и космической.

У творческих работников, произведения которых закупались за рубежом, гастролирующих артистов были т.н. боны, которые можно было отоварить в магазинах «Берёзки», и валютные счета, которыми они могли пользоваться в загранпоездках, это касалось, в основном, артистов. Либо получить рубли по государственному курсу 1 доллар = 60 копеек.

Ограниченные возможности — огромный стимул в жизни людей. И источник радости. А всеобщая доступность материальных благ (особенно низкопробных) не способствует бережливости, и люди в погоне за всё новым перестают ценить простые и добротные вещи.

Приём вторсырья был одним из проявлений бережливости в масштабах страны и источник дополнительных возможностей.

Например, приём стеклотары. Бутылки разные — из-под молока, водки, пива, пузырьки от лекарств выбрасывать было не принято. А если некто и помещал за ненадобностью в урну или оставлял на скамейке, другой некто уже дежурил поблизости и все эти блага цивилизации немедленно оприходовал и нёс в пункт приёма, получая копеечку.

Эти пункты были повсюду в пешей доступности и, кроме стеклянной тары, принимали макулатуру, тряпьё, металл. Платили небольшую денежку, но, что ещё привлекательнее, давали талоны на покупку дефицитных книг.

СССР был самой читающей страной в мире. Этот неоспоримый факт тем более парадоксален, что книги тоже были в дефиците. Но так хотелось иметь дома собрание любимых авторов!

Был законный путь: сдай макулатуру в обмен на купон, наклей в абонемент, собери его и получи… нет, не книги, а возможность их купить. Или иди к букинистам, фарцовщикам.

Народ записывался в библиотеки, причём не в одну или две, а в несколько. Я с детства тоже была записана в две библиотеки, помимо школьной: в районную детскую библиотеку и в ДК им. С. М. Кирова.

Помню, как в первом классе пришла в районную библиотеку и настолько была смущена величием уходящих вдаль стеллажей с книгами, что на вопрос библиотекарши, читала ли я «Мойдодыр» Корнея Чуковского, отрицательно покачала головой, и тут же мне выдали эту «малявочную» книгу. Благоговение не покинуло меня и дома: я честно ещё раз прочла знакомые наизусть стихи.

Но в следующий раз попросила «толстую книгу», и мне выдали «Приключение Незнайки и его друзей». Я просто влюбилась в её героев! Дочитаю до конца, счастливо вздохну — и опять на первую страницу. «В одном маленьком городе жили коротышки…» — начало книги, абзаца два, помню до сих пор. Как-то удалось эту книгу купить, а потом продолжение — всё же в 60-ых уже с книгами стало получше.

Дома у нас был книжный шкаф с полным собранием сочинений Диккенса, несколько книг Чехова, О Генри, Паустовский, Тургенев и ещё много разрозненных изданий. Шкафом заведовала самая образованная из моих тёток — тётя Таня.

В библиотеке книги выдавались на две недели, потом надо было их либо сдать, либо продлить. Получив книги, обязательно заворачивали их в бумажную обёртку, чаще всего, газетную, со специально вырезанными клапанами.

Какое это было наслаждение — после сделанных уроков и непременной прогулки с подружкой Наташей провалиться в книгу!

Учебники тоже берегли, они переходили от одного класса к другому через библиотеку и были бесплатными. Если учебник терялся или становился негодным, родителям приходилось за него платить.

Этим воспитывали хозяйственность, учили ценить вещи и труд людей.

СОЦИАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА И СТАБИЛЬНОСТЬ

Советский Союз заботился о населении. Например, гарантировал право на труд, обеспечивая работой по специальности. Тунеядцев наказывали, их могли по суду отправить на принудительные работы, а в больших городах выселить на 101-ый километр.

Государство обеспечивало жильём и пропиской (бомжей не было), но действовал паспортный контроль, и, меняя место жительства, надо было открепиться в паспортном столе ЖЭКа и обязательно в течение месяца прописаться на новом месте. Это правило обеспечивало простоту получения статистики, на основании которой формировались потребность населения в товарах, рабочих местах, жилье.

И отследить «летунов» было легче. Отделы кадров предприятий не больно-то жаловали людей, по своей прихоти скачущих с места на место. Но всегда существовали те, кто в погоне за «длинным рублём» готовы были менять место жительства.

Кому хотелось заработать (на севере, где платили вдвое и стаж также удваивался, или в геологических экспедициях), те могли «завербоваться», подписав контракт с предприятием на определённое время и получив жильё в общежитии.

Законы были незыблемы, а наказание за их нарушение неотвратимо. И это знал каждый. Никакого сбивающего с толку «текущего законодательства», появившегося в Перестройку, в мутных водах которого ловкий адвокат отмажет любого преступника, лишь бы платил.

Защиту прав советского человека обеспечивала простая система контролирующих органов. Граждан бесплатно консультировали юристы по месту работы, помогали писать жалобу, вести дело в суде.

Стабильность — вот главное отличие жизни в СССР.

Возьмём, к примеру, пенсию по старости. Мы жили с бабушкой на её пенсию 60 рублей, т.е. на 2 руб. в день. Не слишком роскошно, но нам хватало. В техникуме я начала получать стипендию 20 руб., вообще шиковали…

Или стабильность цен. С детства я знала, что эскимо стоит 11 коп., вода газированная с сиропом 3 коп., без сиропа 1 коп. Масло 3 руб. 60 коп. за кило, мясо 2 руб. Так было всегда.

Весь мир вокруг меня отличался стабильностью. Если на углу Гаванской и Шкиперки размещался молочный магазин, то он всегда там был, есть и будет. И молоко там всегда стоит 28 копеек за литр, а сыра всегда три сорта.

И это незыблемое постоянство, эта уверенность, что никуда молочный магазин не денется, никто его не купит, не вытеснит, не забабахает в его узком, как коридор, зальчике очередной, совершенно мне не нужный «Кофе с собой», — эта нерушимость помогала сохранять уверенность в завтрашнем дне.

Вот, кстати, ещё одно забытое ныне понятие — уверенность в завтрашнем дне.

ЛЕНИН

— Мама, а почему Ленин в галстуке? — спросила как-то моя 4-летняя дочь Лия.

— Ну, дяденьки ведь носят галстуки…

— Так это же не дяденька, а Ленин!

Лия родилась через сто лет после появления на свет вождя мирового пролетариата, когда фраза Владимира Маяковского «Ленин и теперь живее всех живых» не казалась абсурдной.

Конечно, не дяденька, а ЛЕНИН! Человек, изменивший ход истории.

Благодаря ему феодальная, с начатками капитализма Россия, перепрыгнув через две социальных ступени — капитализм и империализм — начала строить социализм.

Мало того, она прирастила свою территорию и стала называться Союзом Советских Социалистических Республик. А потом последовательно заразила своим примером других и оказалась в окружении стран социалистического лагеря. В дружественном кольце.

И всё это начал он, Ленин. Человек-легенда. Последовательный, деятельный, гениальный.

Полмира его любило и превозносило, полмира ненавидело и боялось. Но весь мир уважал.

Цивилизованная Европа потеряла свои колонии, Штаты чуть не разорвало расовыми беспорядками.

Запад не смирился с растущей экспансией социализма, ведь это грозило основе основ его существования — власти капитала.

Советский Союз был сильным государством, с которым считались. Это порождало стабильность в международных отношениях. Одни нас любили и подражали, другие боялись и не трогали.

Все 70 лет СССР держал оборону. И сейчас держит. Нет, он не погиб. Как подпольщик, притих на время, притворился беззубым и немощным. Казалось, что его больше не существует, пока Россия не оказалась в окружении НАТОвских военных баз. И началось возрождение духа.

История повторяется.

СОЮЗЫ: ОКТЯБРЯТА, ПИОНЕРЫ

Как мы мечтали в школе сначала о приёме в октябрята, потом в пионеры, потом в комсомол!

«Октябрята — дружные ребята. Хорошо учатся, любят труд, уважают старших». «Это чьи идут ребята? Удалые октябрята. Сильные и смелые! Ловкие, умелые!»

«Пионер — всем ребятам пример», «Раз-два! Три-четыре! Три-четыре! Раз-два! Кто шагает дружно в ряд? Это — смена комсомола, пионерский наш отряд!».

Эти слоганы сопровождали наше детство. На подсознательном уровне они формировали образ личности, на которую надо равняться.

В первом классе я мечтала стать октябрёнком, чтобы носить на груди значок-звёздочку с портретом Ленина! Звёздочки были разные: металлические с эмалевым чёрным, красным и золотым рисунком; у меня была мозаичная звёздочка из красного пластика с фотопортретом маленького Володи Ульянова в центре.

Но главными были живые «звёздочки», состоящие из пяти учеников. Это уже была команда, которую возглавлял командир, а каждый октябрёнок занимал одну из «должностей»: цветовод, санитар, библиотекарь или физкультурник. Я была цветоводом, и эти навыки были первыми шагами к взрослому увлечению садоводством.

Между «звёздочками» постоянно шло соревнование: за успеваемость, поведение, чистоту рук, сбор макулатуры, самоделки и рисунки. Над октябрятами шефствовали пионеры. Раз в неделю, после уроков, шефы проводили собрание со своей «звёздочкой», подводили итоги, намечали планы, иногда читали отрывки из книг. Командир мог в любое время обратиться к вожатому с просьбой или предложением.

Это была первая ступенька, вводящая нас в мир организованной общественной жизни. Следующей ступенью была Всесоюзная пионерская организация имени В. И. Ленина. В пионеры принимали учеников четвертых классов, и тут уже было не так просто, как с приёмом в октябрята.