СТАНЦИЯ

— Капитан Чан! Вы слышали новости? «Колумб» вышел на финишную траекторию — и мы скоро принимаем гостей!

Это был Олаф Йенсен, главный инженер по энергетике, норвежец, сорока пяти лет, с характерным спокойствием северянина, которое сейчас разбивалось о волнение. Он был на станции с самого начала — с февраля, как и капитан.

— Я в курсе, Олаф, — кивнул Чан Хэ. — Все системы готовы?

— Абсолютно, — ответил инженер, разворачивая голографическую схему. — Реактор выдаёт 110% от расчётной мощности, солнечные панели обслужены, системы регенерации воздуха и воды функционируют без сбоев. Шлюзовой модуль проверен трижды. Мы готовы хоть завтра.

— Хорошо. А как настроение у команды? — капитан обвёл взглядом зал, где ещё несколько инженеров работали за терминалами.

— Оживление, капитан, — усмехнулся Олаф. — Мы тут почти полгода видим только друг друга. Люди устали от однообразия. Новые лица — это глоток свежего воздуха. Или, точнее, свежего кислорода. — Он засмеялся своей шутке.

Чан Хэ позволил себе лёгкую улыбку. Он знал, что инженеры — лучшие специалисты, отобранные со всего мира. Всего на станции сейчас работало двадцать инженеров, каждый отвечал за свою систему. Капитан взял планшет на котором отображались имена сотрудников которые сегодня были на смене:

Лейла Хасан, 39 лет, из Египта, главный системный администратор, отвечающая за работу ЧИПа и связь.

Хироши Танака, 44 года, из Японии, специалист по робототехнике и 3D-печати.

Виктор Коваленко, 51 год, из Украины, старший механик по герметизации и модулям.

Ева Мюллер, 37 лет, из Германии, инженер по системам жизнеобеспечения.

Мигель Родригес, 42 года, из Мексики, куратор купола жизни и агротехнологий.

И ещё пятнадцать других, из разных стран: Италии, Австралии, Бразилии, Индии, Южной Кореи.

Они жили на станции уже несколько месяцев, и их работа поддерживала жизнь «СтарМуна». Без них модули не получали бы энергию, воздух не очищался бы, вода не перерабатывалась бы бесконечным циклом.

Чан Хэ подошёл к одной из панелей управления, где работала Лейла Хасан. Она была сосредоточена, её тонкие пальцы бегали по сенсорной клавиатуре.

— Лейла, как связь с «Колумбом»?

— Стабильная, капитан, — ответила она, не отрываясь от экрана. — Задержка сигнала — 1,2 секунды. ЧИП передаёт телеметрию, всё в норме. Кстати, шериф Лаврова запрашивала дополнительные данные о станции. Она хочет подробную схему эвакуационных маршрутов. Я переслала ей актуальные файлы.

— Хорошо. Она человек дотошный, это правильно.

— Согласна, — улыбнулась Лейла. — Мне нравится, что она не полагается на авось.

Капитан прошёл дальше, к переходу, ведущему в сектор D — изолированный модуль, куда должен был быть направлен груз. Он остановился перед герметичной дверью, закрытой на кодовый замок, и приложил ладонь к сканеру. Дверь бесшумно открылась, и он вошёл.

Сектор D был небольшим — всего пять комнат: две лаборатории, склад, холодильный отсек и шлюз для приёма груза. Здесь было прохладно — около 10°C, воздух пах антисептиками. На стене висел плакат с предупреждением: «Работа с биологическими материалами. Обязательны средства защиты». Григорий Аносов стоял у лабораторного стола, склонившись над микроскопом. Он был в белом халате, с защитными очками на лбу. Услышав шаги, он поднял голову и вздрогнул.

— Капитан! Я не ожидал вас так рано.

— Доброе утро, Григорий. — Чан Хэ подошёл ближе. — Хотел проверить, как идут приготовления.

— Всё готово, — учёный нервно поправил очки. — Контейнер будет помещён в холодильный отсек сразу после разгрузки. Я проведу первичный анализ в течение суток. Всё по протоколу.

Чан Хэ посмотрел на него внимательно.

— Ты хорошо выглядишь, Григорий. Но ЧИП отметил твои нарушения сна. Я беспокоюсь о твоём состоянии.

— Всё нормально, — слишком быстро ответил Аносов. — Просто переживаю за эксперимент. Мы ждали этот груз несколько месяцев, и я хочу, чтобы всё прошло идеально. Ничего больше.

Капитан знал, что это неправда. Но он не стал настаивать. Он просто кивнул:

— Если тебе понадобится помощь — обращайся. Мы одна команда.

— Спасибо, капитан.

Чан Хэ вышел из сектора D и направился к куполу жизни. Он шёл по переходу, который соединял основной модуль с теплицей. Это был длинный тоннель с прозрачными стенами, откуда открывался захватывающий вид на лунный пейзаж. Солнце висело низко над горизонтом, отбрасывая длинные тени от кратеров. Тишина здесь была абсолютной — шаги заглушались мягким покрытием, и только собственное дыхание нарушало безмолвие.

Купол представлял собой гигантскую полусферу из сверхпрочного стеклопласта, покрытую тонкой плёнкой для регулирования температуры. Внутри было светло — работали лампы искусственного освещения, имитирующие солнечный спектр. Капитан уже видел его не раз, но каждый раз, когда он стоял здесь, масштаб поражал. Ряды стеллажей с рассадой, трубы капельного полива, датчики влажности, роботизированные руки для прополки — всё это создавало футуристический сад на поверхности мёртвого спутника.

Здесь работал Мигель Родригес — крепкий мужчина с загорелой кожей и усами, одетый в лёгкий комбинезон. Он улыбнулся, когда увидел капитана.

— Капитан! Я как раз проверял систему полива. Через неделю, когда колонисты прибудут, мы устроим им зелёный сюрприз! — он широко развёл руки, показывая на ряды ростков.

— Прекрасно, Мигель, — Чан Хэ улыбнулся. — Как себя чувствуют твои подопечные?

— Ещё бы знали, какая это честь — быть первыми овощами на Луне! — Мигель засмеялся. — Но, если серьёзно, система идёт с опережением. Первый урожай салата и помидоров будет совсем скоро.

Капитан похвалил его и пошёл дальше. В его ухе заработал коммуникатор — это была Сара Сабински, старший помощник.

— Капитан, я заканчиваю проверку систем регенерации. Всё в норме. Прибыл отчёт с «Колумба» — все колонисты здоровы, психологическое состояние в пределах нормы. Но есть один момент.

— Какой?

— Анна Лаврова запросила допуск к сектору D. Я отклонила, согласно инструкции. Но она настойчива.

Чан Хэ вздохнул. Он знал, что шериф — не та женщина, которая удовлетворится полуправдой.

— Я сам поговорю с ней, когда она прибудет. Пока что — действуем по плану. Собери всех инженеров в центральном узле через двадцать минут. Проведём короткое совещание по встрече.

— Будет сделано.

Через двадцать минут в центральном узле собрались все двадцать инженеров. Они стояли полукругом, смотря на голографический экран, где ЧИП отображал схему стыковки. Капитан поднял руку, призывая к тишине.

— Друзья, — начал он, — мы принимаем «Колумб-7». Это событие, которое мы ждали с самого начала. Вы все знаете свои задачи. Я прошу вас проявлять максимальное внимание и терпение. Колонисты пережили пять месяцев в замкнутом пространстве, они будут взволнованы и уставши. Наша задача — сделать так, чтобы их первая неделя на станции прошла гладко.

— Капитан! — поднял руку Виктор Коваленко, старший механик. — А мы сможем с ними общаться? Многие из нас хотят познакомиться с ними, рассказать о станции. Мы тут уже полгода, хочется новых лиц.

— Конечно, — ответил Чан Хэ. — После карантина, если позволит их состояние. Вы все — лицо «СтарМуна». Вы лучшие. Я верю, что вы создадите тёплую атмосферу.

Инженеры заулыбались, начали переговариваться. Кто-то предложил устроить приветственный концерт, кто-то — экскурсии по куполу. Капитан смотрел на них и чувствовал гордость. Эти люди делали невозможное — строили новую жизнь на пустом месте.

Но внутри него шевелился червячок тревоги. Сектор D, груз, взволнованный Аносов — что-то надвигалось. Он не мог объяснить это словами, но он чувствовал — как старый военный, который знает, что затишье перед бурей всегда обманчиво.

Он перевёл взгляд на иллюминатор, за которым простиралась пустота космоса. Где-то там, приближаясь, летел «Колумб-7» — и все они, и колонисты, и инженеры, и капитан, были на пороге чего-то, что навсегда изменит их жизнь.

Он сжал кулаки.

— ЧИП, — сказал он тихо, так чтобы никто не услышал, — проверь ещё раз все системы сектора D. Особенно биологическую защиту.

— Выполняется, капитан. Системы герметичны. Рекомендую усилить контроль доступа.

— Сделай.

Он отвернулся от экрана и вышел из зала, оставляя инженеров в их волнении и предвкушении. В коридоре он встретил Сару Сабински.

— Сара, — сказал он, — я хочу, чтобы ты и Григорий встретили груз лично. И никаких посторонних. Даже шериф не должна вмешиваться в разгрузку.

— Думаешь, она будет мешать?

— Нет. Но она слишком умна и наблюдательна. Чем меньше она увидит, тем лучше — пока не придёт время.

Сара кивнула, и капитан увидел в её глазах ту же тревогу, что и у него.

— Мы справимся, — сказала она тихо, словно убеждая себя.

— Надеюсь, — ответил Чан Хэ и направился в свою каюту, чтобы подготовить отчёт для Земли.

ГЛАВА 3

Анна стояла у большого панорамного иллюминатора космического корабля «Колумб-7», в общем отсеке, глядя на приближающийся серый диск. Луна занимала уже почти половину обзора — её поверхность была испещрена кратерами, трещинами и тёмными пятнами морей, которые казались застывшими лужами застывшей лавы. Солнечные лучи падали на поверхность под острым углом, выхватывая из темноты острые гребни гор и длинные, тянущиеся на километры тени. Огромный серый шар висел в черноте космоса, как молчаливый страж, готовый принять новых обитателей. Он казался мёртвым, безжизненным, но где-то там, в одном из кратеров, пряталась «СтарМун» — маленькая искорка человеческой надежды среди ледяной пустоты.

Вокруг царило оживление. Колонисты собирались группами, перешёптывались, показывали пальцами на иллюминаторы. Дети прижимались к стёклам, широко раскрыв глаза, пытаясь разглядеть хотя бы очертания будущего дома. Кто-то снимал на планшеты, чтобы отправить на Землю — «первый взгляд на новый дом». В воздухе витал запах адреналина и предвкушения, смешанный с синтетическим кислородом — у каждого было своё ожидание, своя надежда.

Анна отошла от иллюминатора и села за свободный стол в дальнем углу общего отсека. Через минуту к ней присоединилась Ирина Степашина — её сослуживица, а теперь и единственная подруга на этом корабле, на этой миссии, в этой новой жизни.

Ирина была высокой, чуть выше Анны, с широкими плечами и уверенной осанкой. Её короткая пепельная стрижка была слегка небрежной — она никогда не придавала значения причёске, особенно в последние пять месяцев. Глубокие серые глаза смотрели на мир спокойно, но в их глубине всегда таилась лёгкая искорка, которая появлялась только в разговоре с близкими. На лбу, чуть выше правой брови, виднелся тонкий шрам — память о Торонто, когда осколок стекла рассек ей кожу.

Тогда она даже не заметила, слишком сосредоточенная на спасении Анны. На левом плече, под комбинезоном, прятался ещё один шрам — след от пули, которая прошла навылет во время той же миссии. Ирина никогда не жаловалась на боль.

Она носила стандартный медицинский комбинезон белого цвета с эмблемой красного креста на груди и нашивкой «СтарМун» на рукаве. Но даже в этой униформе чувствовалась военная выправка: плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, взгляд всё время сканирует пространство — привычка, от которой не избавиться за десятилетия службы. Её руки, сильные и в то же время невероятно нежные, привыкли к скальпелю и лазерному скальпелю, к наложению швов и перевязок, к тому, чтобы держать жизнь на тонкой грани смерти.

— Ну что, командирша, — Ирина усмехнулась, подвинув к Анне стакан с синтетическим соком. — Видок у тебя, как у меня перед первой операцией в полевых условиях. Расслабься, мы почти прилетели. Скоро ступим на поверхность. Ты готова?

— Легко тебе говорить, — ответила Анна, принимая стакан, но не отпивая. — Ты всегда спокойна, даже когда в тебя стреляют. Или, когда оперируешь без наркоза и света.

— А ты всегда в напряжении, даже когда чай пьёшь. — Ирина покачала головой, но в её глазах мелькнула тёплая улыбка. — Ты помнишь, как мы встретились?

— Четырнадцать лет назад, — Анна улыбнулась, отпив сока. — Я тогда только пришла в отряд специального назначения, а ты уже считалась легендой. Мне сказали: «Держись от Степашиной подальше, она сумасшедшая». А ты пришла ко мне в первый же день и сказала: «Слушай, новенькая, если хочешь выжить, не суйся впереди меня. Я люблю быть первой под пули».

Ирина расхохоталась — низким, хрипловатым смехом, который всегда появлялся у неё, когда она вспоминала старые времена.

— И ты, дура, послушалась! Через неделю мы уже сидели в баре и рассказывали друг другу о своих бывших, а через месяц — я уже тогда поняла, что ты будешь крестной моего сына, если я когда-нибудь решусь на ребёнка.

Анна положила ладонь на руку Ирины. Она помнила тот день, когда Ирина стояла перед ней, держа на руках крошечного мальчика с чёрными волосами и удивительно серьёзным взглядом.

— Помнишь, как ты назвала его Данилой? — спросила Анна. — Ты сказала: «Пусть будет Даниил. Как ангел, который нас охранял в Торонто».

— Ты предложила это имя, — поправила Ирина. — Я только согласилась. И знаешь, ты была права. Он действительно ангел. Когда я улетала, он сказал: «Мама, не плачь, я буду ждать тебя. И тётя Аня обещала прислать мне лунный камень». — Голос Ирины дрогнул. Она опустила голову и сжала пальцы в кулак.

Анна накрыла её руку своей.

— Я обещала, что мы пришлём ему камень. И фотографию с кратера. И видеописьмо, где я скажу ему, какая его мама героиня. Мы сделаем это, Ира.

Ирина подняла голову. Глаза её блестели, но она улыбнулась.

— Знаешь, Анна, только ты умеешь говорить так, что я верю в лучшее. Даже когда вокруг ад.

— Потому что я тоже верю, — ответила Анна. — И потому что я знаю: мы вместе это переживём. Мы всегда переживали.

Она замолчала, вспоминая семью, на Земле остались — её муж, Сергей, который работал в Министерстве внутренних дел России, и Даниил, их семилетний сын, который сейчас жил с бабушкой, так как Томара Степановна, бабашка Дани, не принимала отказов когда он не хотел ехать к ней на лето. Ирина отправилась в эту миссию добровольно, потому что верила: Луна — это шанс для всего человечества. И она не могла остаться в стороне. Анна понимала это, потому что сама чувствовала то же самое.

— А что Сергей сказал, когда ты решила лететь? — спросила Анна, хотя уже знала ответ.

— Сказал: «Ты сумасшедшая, но я тебя люблю. Лети, спасай мир, а я тут разберусь с сыном и собаками». — Ирина усмехнулась. — Он всегда был таким. Но я знаю, он скучает. Я получила от него письмо вчера — передали через ЧИПа. Он прислал фотографию Дани, где они вместе у мамы в бане. Дани уже вырос, он стал выше. И всё спрашивает, когда я вернусь.

Анна протянула планшет, который лежал на столе, и открыла сохранённое фото. На нём был мальчик с тёмными волосами и серьёзным, как у отца, выражением лица, сидевший на плечах у высокого мужчины. За ними расстилался огород с вишневыми деревьями и голубое небо. Анна смотрела на это изображение и чувствовала комок в горле.