Дорога к рассвету. Проживая утрату близких

Для того чтобы легче пережить горевание вследствие смерти близкого человека, важно знать, что́ именно с нами происходит на каждом этапе горевания, зачем они нужны и как мы можем себе помочь, самим себе стать опорой в этом трудном путешествии.

Глава 4. Шок/отрицание

Первое, что испытывает человек, узнав о смерти близкого — это шок. Он подобен ледяной волне, способной временно парализовать тело и чувства. Состояние шока — это ответ психики на неожиданный или чрезмерный стимул. Человек не может быстро адаптироваться к стрессовой ситуации и как бы впадает в измененное состояние сознания. Эту реакцию нельзя контролировать, она происходит на глубоком бессознательном уровне. Запускает ее наш мозг. За реакцию на стресс отвечает гипоталамус. Этот отдел головного мозга вырабатывает гормоны (адреналин и кортизол), которые активируются гипофизом и надпочечниками и запускают иммунологическую реакцию организма. Как я уже говорила, мозг человека воспринимает стресс как угрозу для жизни, и психика, спасая нас от угрожающей ситуации, включает древнейшие защитные механизмы, способные спасти нам жизнь — «замри/бей/беги».

В состоянии шока нам кажется, будто наши чувства и эмоции заморожены. Мир вокруг теряет краски и четкость очертаний, тело каменеет, конечности становятся ватными, может появиться звон в ушах, мы словно замираем. Нам сложно поверить в случившееся, и возникает ощущение нереальности происходящего. Наши движения, речь, реакции могут быть заторможенными.

Когда я поняла, что папа умер, все вокруг будто наполнилось туманом, руки и ноги меня не слушались, все звуки доносились как бы издалека. Я словно смотрела на происходящее со стороны, будто это не я была там, рядом с телом моего отца, словно это было вовсе и не его тело.

Но за внешней отрешенностью скрывается колоссальная работа нашего мозга: психика анализирует ситуацию, оценивает риски, собирает ресурсы.

Шок — это защитный механизм нашей психики — «замри». Он словно спасательная пелена, которую набрасывает на нас психика, когда реальность оказывается непомерно жестокой. Стресс слишком велик, чтобы осознать его разом. Информация, настолько ужасающая для нас, что мы не готовы ее переработать. Боль настолько остра, что сознание отступает, будучи не в силах принять ее сразу. Поэтому наша психика берет таймаут, чтобы подготовить нас к информации о смерти близкого человека, накопить ресурсы, принимая масштабный стресс порционно, помогая нам справляться. Каждому из нас на это требуется разное время. У кого-то шок длится несколько минут, у кого-то — несколько дней. Психика пытается временно абстрагироваться от произошедшего, дает нам возможность подготовиться к принятию болезненной информации.

Часто в дальнейшем мы не можем вспомнить первые минуты, а порой и дни с момента смерти или известия о смерти близкого человека. Это нормально, так как наша психика изолировала нас от произошедшего события, чтобы уберечь от обрушившегося удара, смягчить его настолько, насколько это возможно.

Состояние шока нужно просто пережить. Оно пройдет само, когда психика будет готова принять информацию.

Как помочь человеку, находящемуся в состоянии шока?

Быть рядом. Из-за замедленных движений, реакций и отстраненных мыслительных процессов человек может не осознавать, что он делает. Поэтому важно быть рядом и терпеливо ждать, пока он придет в себя. Можно помочь человеку лечь в позу эмбриона и побаюкать. Такие действия на подсознательном уровне возвращают нас в то время и место, когда мы чувствовали себя в максимальной безопасности. Если человек долгое время смотрит в одну точку и не разговаривает, попробуйте аккуратно вернуть его в состояние «здесь и сейчас». Спросите его, что он делал накануне, как здесь оказался, попросите назвать свой адрес. Подойдут любые простые вопросы, помогающие вернуться в реальность. Если у человека истерика, его можно обнять, дать попить воды.

После шока наступает стадия отрицания. Это еще один защитный механизм нашей мудрой психики. Когда до нас доходит смысл того, что произошло, мы все еще не готовы принять случившееся целиком, нам снова нужно время. Теперь — для того, чтобы постепенно, дозированно принимать факт того, что близкого нам человека не стало. Чтобы горечь потери входила в наше сознание постепенно, маленькими глотками, не отравляя нас. Физиологически эта стадия может проявляться как пассивностью, так и чрезмерной активностью.

Мы можем беспорядочно совершать какие-либо действия, не давая себе возможности остановиться: например, хаотично передвигаться, наводить порядок, перемывать посуду, раскладывать вещи и т. д. В такой момент нам кажется, что земля уходит из-под ног, и мы остро нуждаемся в том, чтобы вернуть ее на место. Для этого мы совершаем привычные действия, которые точно подвластны нашему контролю. Такие действия дают нам возможность не потерять связь с реальностью. Если мы не контролируем обрушившееся на нас событие, нам хочется контролировать хоть что-то. Беря под контроль привычные действия, мы возвращаем себе ощущение безопасности и управления собственной жизнью.

А можем, наоборот, впасть в ступор и быть отстраненными, отгораживаясь от всего мира стеной отчуждения. В этой стадии человек может повторять: «Этого не случилось», «Этого не может быть», «Я не могу в это поверить». Нам сложно осознать, что это происходит с нами на самом деле, в реальном времени. В этой стадии мы можем отрицать не только сам факт утраты, но и ее значение для нас. Мы можем убеждать себя, что утрата не столь значима, что человек был для нас не очень близким, что у нас были не особо теплые отношения, что в нашей жизни ничего не изменилось — тем самым эмоционально дистанцируемся. Мы инстинктивно стараемся отгородиться от ужасающей реальности. Эта реакция похожа на поединок со временем. Мы отчаянно цепляемся за прошлое, стараясь урвать еще кусочек периода неведения, где утраты еще нет.

Когда я немного отошла от шока, я без разбора ходила из комнаты в комнату, повторяя: «Нет, нет, нет». Каждый раз, проходя мимо двери комнаты отца, где лежало его тело, я отворачивалась и ускоряла шаг, будто это могло помочь исправить случившееся. Я никак не могла связать тело и образ живого отца воедино, не могла осознать, что это один и тот же человек, что это мой папа. Мне казалось, что если притвориться, будто ничего не произошло, то все исчезнет как страшный сон. Я как могла старалась избежать болезненных эмоций. Отсрочить столкновение со стремительно приближавшейся ко мне лавиной боли.

Еще несколько дней я жила в призрачном мире отрицания, вела себя так, будто ничего не случилось. Я не плакала, даже не грустила. Ни слез, ни боли, ни печали, только ледяная пустота внутри. Мне казалось: если я остановлюсь и осознаю, что папа умер, волна боли убьет меня своей чудовищной мощью. Страх был настолько всеобъемлющим, что я старалась делать все что угодно, лишь бы не останавливаться и не впускать в себя эту боль.

Почему так происходит?

Смерть близкого человека почти всегда несет серьезные перемены в нашей жизни. Мы отдаленно, пока еще неосознанно понимаем, что наша жизнь не будет прежней, но мы совершенно не готовы к таким переменам. Перемены насильственные, мы их не хотели, не выбирали, и нам неистово хочется, чтобы все стало как раньше. Нам хочется проснуться утром и понять, что это всего лишь дурной сон, а наяву — все в порядке, по-прежнему, привычная жизнь, в которой нет необходимости принимать сложные и быстрые решения, горевать и мириться с тем, что часть нашей жизни изменилась.

Отрицая факт смерти и избегая эмоций, мы пытаемся отсрочить боль. Мы еще не осознаем в полной мере, но на интуитивном уровне чувствуем, что будет очень больно, и стараемся как можно дольше откладывать этот момент.

Многие люди в стадии отрицания стараются максимально себя занять. Пока мы заняты, нет времени в полной мере осознать, что произошло. В суете дел мы надеемся отсрочить неминуемое осознание утраты. А многие, словно зачарованные временем, ведут себя так, будто ничего не случилось, так как нам кажется, что игнорирование факта смерти способно отменить ее существование. Звучит странно, но такова наша психика в неустанной и бережной заботе о нас.

Стадию отрицания в психологии еще называют поисковой. Действительно, мы, не готовые принять факт смерти близкого человека, неосознанно повсюду ищем его, надеясь вновь увидеть знакомый силуэт. В толпе прохожих нам чудятся знакомые черты, нам может казаться, что он вот-вот войдет в дверь, что он в своей комнате, ненадолго уехал и т. д.

Когда я вернулась после похорон, мои близкие подруги, стараясь меня поддержать и желая разделить со мной мое горе, пригласили меня на ужин в кафе. За соседним столиком большое семейство отмечало день рождения пожилого мужчины. Взглянув на этого мужчину, я уловила в его облике черты отца. Я не могла отвести от него взгляд, мне нестерпимо, до боли в мышцах захотелось обнять его, снова ощутить родные объятия папы. Выйдя из кафе, я горько рыдала, а подруги понимающе и бережно меня утешали. Мы бессознательно пытаемся отыскать утраченный объект, ищем привычный образ, но, к сожалению, не находим его.

Стадия отрицания длится от нескольких часов до нескольких недель. Отрицание похоже на зыбкий туман, окутывающий сознание. В этот период необходимо прорваться сквозь пелену иллюзий и принять непостижимый факт: близкий человек умер. Как бы ни было тяжело, как бы ни было трудно в это поверить, но это случилось. Можно прикоснуться к умершему, проговорить вслух, что он умер, его больше нет, посетить могилу, перебрать его вещи, хранящие тепло его прикосновений и аромат его ушедшей жизни.

Старайтесь говорить о произошедшем с другими людьми, важно при этом называть вещи своими именами. Иногда нам сложно произнести вслух «умер», «умерла», мы говорим «он ушел», «ее не стало», давая нашему подсознанию ложную надежду на обратимость ситуации. «Он умер — это невыносимо больно, но это факт, и я смогу это пережить». Это необходимо, чтобы суметь идти дальше, неся в сердце светлую память о тех, кого мы любили.

Первые дни после смерти близкого человека — это время оглушения, когда мир вокруг кажется чужим и нереальным. Мы действуем на автопилоте, выполняем необходимые ритуалы, принимаем соболезнования как в тумане, словно играем роль в чужой пьесе. Наше сознание отказывается регистрировать случившееся, стремясь защитить нас от непосильной нагрузки. В этот период особенно важно позволить себе быть слабым, окружить себя поддержкой близких людей, которые смогут разделить наше горе и оказать необходимую поддержку и помощь.

Как помочь человеку в стадии отрицания?

На время станьте его эхом и его тишиной. Говорите, но еще больше слушайте. Можно вспоминать разные моменты из жизни покойного, просматривать фотографии. Важно проговаривать вслух факт смерти. Иногда в процессе бурной деятельности человек может вдруг неожиданно и горько заплакать. Не стоит просить его успокоиться или перестать плакать. Позвольте слезам быть. Слезы — спутники осознания утраты.

На эту стадию обычно приходится время похорон и первых поминок. Человек может быть дезориентирован, помогите ему с подготовкой и организацией. Будьте на связи или рядом, готовые помочь.

Глава 5. Гнев

Когда наша психика признала факт потери, на нас обрушивается осознание несправедливости ситуации. Мы можем испытывать чувство гнева. Злиться на окружающих нас людей, на жизнь, на себя, на умершего человека.

Гнев — это эмоциональное состояние, возникающее в ответ на угрозу или нарушение наших интересов, ценностей или прав. Это проявление реакции «бей».

Гнев может быть направлен как во внешнюю среду (на окружающих), так и вовнутрь (на себя). Бывает так, что мы злимся и на себя, и на окружающих, и на покойного, но на самом деле мы злимся на ситуацию в целом. Гнев поднимается из глубин нашего сознания, потому что мы не можем найти ответа на простой вопрос: «Почему это случилось со мной?» Мы злимся от чувства собственного бессилия. Искать виноватых в моменты, когда нам больно — естественная реакция.

Гнев, направленный на окружающих, может выражаться криком, агрессивными действиями, руганью, раздражительностью, швырянием предметов и т. д. Это нормальная реакция психики на негативное событие, отклик души на несправедливость.

Я тоже злилась. Меня раздражали все люди вокруг. Я злилась, потому что моя привычная жизнь разрушилась, а все вокруг живут своей обычной жизнью. Мне казалось несправедливым, что они могут смеяться, а я — нет. Я бывала грубой с друзьями, с близкими. Понимала, что неправа, знала, что они хотят мне помочь, искренне сочувствуют, но эмоции накрывали с головой. В конце концов я отгородилась от мира, минимизировала свое общение с людьми, сказав прямо, что не готова сейчас ни ко встречам, ни к разговорам. Оставила в своем окружении только самых близких — тех, кто был способен выдержать мое поведение в тот период.

Если вы чувствуете, что не в силах общаться, не молчите, говорите об этом прямо. Попробуйте выражать свой гнев при помощи «я-сообщений». Не обвинения «ты меня раздражаешь», а признания своего внутреннего состояния — «я раздражен (а)». Вместо «вы все меня бесите» — «я в бешенстве».

Важно говорить близким о том, что вы чувствуете. Никто не способен читать чужие мысли и с точностью угадывать чужие чувства. Открывайте свои чувства близким, не бойтесь своей уязвимости. Вы в эпицентре личного беспощадно бушующего шторма — разумеется, вы уязвимы. Чувства нуждаются в словах, в честном и прямом выражении. О них необходимо говорить как есть. Например, можно сказать прямо: «Я сейчас на грани, мне трудно себя контролировать. Пожалуйста, постарайся меня понять».