Бог на отработке

— У меня просто глаза так посажены, — сказал он ровно. — Анатомическая особенность.

— Анатомическая? — недоверчиво переспросил паладин.

— Ну да. В детстве упал с лошади. — Илар соврал легко и свободно, сам удивляясь своей наглости. — С тех пор голова немного криво растёт.

Раг Кхар поперхнулся пивом. Грык заколотил его по спине кулаком, от души, так что стол затрясся. Остальные орки дружно отвернулись к стене и затрясли плечами.

Сэр Аллен смотрел на Илара с подозрением, но понять, врёт тот или нет, не мог. Слишком честное лицо. Слишком спокойный взгляд. Слишком дурацкий фартук.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Неси нам ужин. Стол у окна. Чтобы горячее. И пиво... нормальное. Не тёплое.

— Холодное, — кивнул Илар. — Понял.

Он ушёл на кухню, и только там, в темноте, среди кастрюль и запахов жареного мяса, позволил себе выдохнуть.

Руки дрожали. Не от страха, но от напряжения. Там, в зале, он был в миллиметре от провала. Если бы палатин продолжил копать, если бы спросил ещё что-то, если бы догадался...

— Живой?

Илар обернулся. Ренн стоял в дверях кухни, сложив руки на груди.

— Жив, — ответил Илар.

— Молодец. — Администратор кивнул. — Справился.

— Я чуть не убил его взглядом.

— А, ерунда. — Ренн отмахнулся. — Он каждый день так смотрит. На всех. Это у них профессиональное.

— Нет, я серьёзно. — Илар прислонился к стене. — Я смотрел на него и думал: «Как же я хочу, чтобы ты сгорел в адском пламени». Очень хотел. Всей душой.

— И?

— И ничего. Не сгорел.

— Потому что магии нет. — Ренн усмехнулся. — И потому что ты теперь официант. У официантов нет права сжигать клиентов. Даже если очень хочется. Особенно если очень хочется.

Илар помолчал. Потом спросил:

— А ты? Ты как их успокоил? Одним словом?

— Я никого не успокаивал. Я просто напомнил, что будет, если они нарушат правила. — Ренн пожал плечами. — Люди и орки — они как дети. Им нужны границы. Если границы чёткие — они их соблюдают. Если нет — лезут в драку.

— И всё?

— А что ещё? — Ренн смотрел на него с лёгким любопытством. — Ты думал, я их загипнотизировал? Или проклял? Или божественной силой надавил? Нет, парень. Сила — это когда тебе не нужна сила. Когда ты просто говоришь, и тебя слушают, потому что знают: если не послушаешь — будет хуже. Гораздо хуже. Для тебя самого.

Илар смотрел на администратора и видел его впервые. Не скучного мужика с бумагами, а человека, который пятнадцать лет держит нейтральную зону на честном слове и умении считать убытки.

— Ты страшнее любого бога, — сказал он вслух.

Ренн улыбнулся. Улыбка у него была кривая, усталая и почему-то тёплая.

— Я просто администратор. Иди работай. У тебя заказы стынут.

Илар взял поднос и пошёл в зал.

Орки уже получили своё тёплое пиво и теперь довольно урчали над мисками с мясом. Паладины сидели у окна, ровно, как по линейке, и демонстративно не смотрели в сторону центрального стола. Сэр Аллен жевал с таким видом, будто совершал подвиг.

— Ваш ужин, — сказал Илар, расставляя тарелки. — Горячее. Пиво холодное. Приятного аппетита.

Сэр Аллен глянул на него, хотел что-то сказать, но передумал. Ткнул вилкой в мясо и уставился в окно.

Илар прошёл мимо орков.

— Эй, — окликнул его Раг. — Слышь, официант.

— Да?

— Ты... это... — Орк замялся, подбирая слова. — Неплохо держался. Перед этими. — Он кивнул в сторону паладинов. — Уважаю.

— Спасибо.

— На, держи. — Раг сунул ему что-то твёрдое и острое. Илар посмотрел на ладонь. Там лежал клык. Настоящий, оркский, с дырочкой — видимо, чтобы носить на шнурке.

— Это чаевые? — спросил Илар.

— Ага. — Раг кивнул. — Зуб. Мой. Выпал год назад. Считается, удачу приносит. Ну, и вообще... чтоб не забывал, кто тут первый оценил твою работу.

Илар посмотрел на клык. Потом на орка. Потом на Ренна, который из-за стойки показывал ему большой палец.

— Спасибо, — сказал Илар и спрятал клык в карман фартука, рядом с бланком жалобы.

Вечер продолжался.

Враг сидел напротив врага. Кто-то пил холодное пиво, кто-то тёплое. А Бог Разрушения, Хаоса и Гроза Битв носил им еду и улыбался.

И это было даже не смешно.

Это было страшно.

Потому что, кажется, он начинал привыкать.

[Глава 3. «Паладин»]

Утро в «Последнем Приюте» начиналось не с рассвета, как принято во всем остальном известном мире, а с Ренна.

Рассвет в этой части континента вообще был явлением факультативным — небо затягивало серой хмарью, из которой то и дело просачивалась мелкая противная морось, и солнце даже не пыталось пробиться сквозь эту тоску. Но Ренн просыпался всегда в одно и то же время, и это, само по себе, было испытанием похлеще любых природных катаклизмов.