Манакоп. Арка 6

— Я хочу, чтобы ты выполнил свой долг, — ответил Кай. — Твой долг не в том, чтобы слепо исполнять приказы. Твой долг — защищать Орден. Защищать людей. Искать истину. Если я виновен, ты всегда сможешь найти меня и арестовать. Но если я говорю правду, то настоящий враг сейчас прячется в тени, и каждый час, который ты тратишь на погоню за мной, играет ему на руку.

Тишина. Только отдалённый гул пожарища на месте взорванной будки да нервное дыхание Рэда. Грегор стоял неподвижно, и Кай видел, как внутри него борются две силы. С одной стороны — протокол, приказ, тридцать лет дисциплины. С другой — то самое чувство, которое Кай знал слишком хорошо. Чутьё. Интуиция. Ощущение, что что-то не так, которое нельзя было измерить никакими сенсорами, но которое старый оперативник привык уважать.

А потом Рэд, всё это время молчавший, вдруг произнёс:

— Сэр… Он прав. Мой сканер показывает что-то в точке Е-5. Какой-то аномальный сигнал. Это не похоже на обычную остаточную эманацию. Это… что-то другое.

Грегор медленно повернулся к нему.

— Подтверждаешь?

— Да, сэр. — Рэд сглотнул. — Я не знаю, что это. Но это не стандартная магия.

Грегор долго смотрел на своего напарника. Потом перевёл взгляд обратно на Кая. Его жезл, всё ещё нацеленный в грудь беглеца, дрогнул.

— Если ты обманул меня, — произнёс он медленно, и его голос был тяжёлым, как свинец, — я найду тебя. Где угодно.

— Я знаю, — ответил Кай.

— И когда найду — никаких разговоров. Только приговор.

— Я знаю.

Грегор опустил жезл. Медленно, словно каждое движение давалось ему с неимоверным трудом. За его спиной Рэд выдохнул с облегчением. Кай сделал шаг назад, к краю крыши.

— Лаборатория, точка Е-5, — повторил он. — Третий ярус. Найдёшь источник — найдёшь ответы. И, Грегор… спасибо.

— Не благодари меня, — бросил Грегор, разворачиваясь. — Я делаю это не ради тебя. Я делаю это ради истины.

— Этого достаточно.

Кай отступил ещё на шаг, и его нога нащупала край крыши. Он бросил последний взгляд на двух оперативников — старого, уставшего ветерана и молодого, сомневающегося новичка, — и прыгнул.

Падение было коротким. Внизу, под крышей, проходила старая вентиляционная шахта — часть заброшенной системы климат-контроля, которую он заметил ещё тогда, когда изучал карту. Он рухнул в неё, пролетел несколько метров и приземлился на мягкий, пружинящий слой мусора и истлевших фильтров. Удар вышиб воздух из лёгких. Перед глазами снова заплясали золотые пятна. Но он был жив. И он был свободен.

Он лежал в темноте, вдыхая запах пыли и плесени, и чувствовал, как адреналин медленно уходит, сменяясь тупой, ноющей болью во всём теле. «Скверна» пульсировала внутри него, как второй пульс. Он заплатил высокую цену за этот побег. Возможно, слишком высокую. Но он выиграл время. И он получил ответы на некоторые вопросы.

Лаборатория. «Скверна». Диверсия. Все эти слова всё ещё крутились у него в голове, складываясь в мозаику, в которой не хватало ключевого фрагмента. Кто? Кто стоял за этим? И зачем?

Он вспомнил слова Архонта. «Те, кто запер меня здесь, и те, кто подставил тебя, — это одна и та же группа». Тогда эти слова показались ему бредом безумного узника. Теперь они обретали смысл. Кто-то внутри Ордена — кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы иметь доступ к секретным лабораториям на третьем ярусе, — работал против Системы. Или, возможно, использовал Систему в своих целях.

Кай закрыл глаза и провалился в тяжёлое, беспокойное забытьё. Ему нужно было отдохнуть. Восстановить силы. А потом — снова в путь. Потому что охота была приостановлена, но не закончена. И теперь он сам становился охотником.

Где-то наверху, в Центральном Соборе, оператор Юджин допил пятую за смену чашку синтетического кофе и уставился на экран. Карточка инцидента с пометкой «Подозрительный Кай» мигала тревожно-красным. Система зафиксировала мощный неавторизованный выброс маны в районе Пепельной Воронки. Эпицентр был там же, где в последний раз отслеживали беглеца. Юджин почесал затылок и внёс в карточку новую запись:

«Инцидент №2. Неавторизованный выброс маны высокой мощности. Приоритет цели повышен до „Особо опасный“. Ожидание дальнейших указаний».

Система работала. Система не забывала. Система ждала.

А глубоко под землёй, в темноте заброшенной вентиляционной шахты, Кай спал. И ему снился приют на отшибе, дети, рисующие цветы, и голос Корнелии, которая говорила ему: «Вы дали нам надежду. А это — самая дефицитная вещь в Воронке».

Он проснулся через несколько часов. Тело всё ещё болело, но боль стала тупой, фоновой — не парализующей, а напоминающей. Он сел, прижавшись спиной к холодной стене шахты, и оценил своё состояние. «Скверна» немного отступила. То ли покой, то ли время, то ли отсутствие магической активности сделали своё дело — он чувствовал, что энергетические каналы стали чуть более стабильными. Этого было недостаточно, чтобы колдовать, но достаточно, чтобы двигаться.

Он выбрался из шахты и огляделся. Он находился в подвале какого-то старого жилого дома. Судя по слою пыли на полу, сюда не заходили уже много лет. Сквозь заколоченные окна подвала сочился серый вечерний свет. День клонился к закату.

Кай нашёл ржавую лестницу, ведущую на первый этаж, и поднялся. Здание было пустым — ни жильцов, ни патрулей, ни дронов. Он прошёл через анфиладу заброшенных комнат, заваленных битым стеклом и мусором, и вышел на улицу. Моросил мелкий, противный дождь. В воздухе висел всё тот же запах гари — отголосок взрыва на крыше.

Он двинулся на север, в сторону промзоны. Ему нужно было где-то укрыться, восстановить силы и связаться с теми, кто мог ему помочь. Лина. Шнырь. Грегор (не тот, что гнался за ним, а старый инквизитор, его наставник). Корнелия. У него были союзники. И теперь, когда он знал, с чем столкнулся, он должен был собрать их вместе.

Путь до убежища занял у него несколько часов. Он двигался медленно, прячась в тенях, обходя патрули и камеры. К тому времени, как он добрался до знакомой ржавой двери, дождь усилился, и Кай промок до нитки. Он постучал — условным стуком, три быстрых, два медленных, — и стал ждать.

Дверь открылась. На пороге стоял Шнырь. Его глаза, лихорадочно блестевшие в полумраке, расширились при виде Кая.

— Господин инквизитор! — воскликнул он, хватая его за рукав. — Вы живы! Мы думали… мы слышали взрыв, и Лина сказала, что за вами охотятся «Белые Плащи», и я думал, что вы…

— Я в порядке, Шнырь, — перебил его Кай, входя внутрь. — Почти в порядке. Где Лина? Где Грегор?

— Лина в убежище, — ответил Шнырь, закрывая за ним дверь. — А Грегор… он ушёл. Сказал, что ему нужно проведать старые контакты. Сказал, что вернётся к утру.

Кай кивнул и прошёл вглубь убежища. Лина, как всегда, сидела в своём углу, скрестив ноги, перед портативным монитором. При его появлении она подняла голову, и её красная линза быстро завращалась, фокусируясь на его лице.

— Ты выглядишь ещё хуже, чем утром, — заметила она. — И это при том, что утром ты выглядел как труп.

— Спасибо за комплимент, — буркнул Кай, опускаясь на ржавую бочку. — У меня мало времени. Рассказываю всё как есть. Меня подставили. В лаборатории на третьем ярусе, где мы проводили зачистку, была какая-то дрянь под названием «Скверна». Она попала в меня, нарушила контроль над магией, и Система зафиксировала это как нецелевой расход. Меня объявили Подозрительным, за мной послали «Белых Плащей». Я ушёл.

Лина выслушала его, не перебивая. Когда он закончил, она откинулась на спинку стула и задумчиво постучала механическими пальцами по столу.

— «Скверна», — повторила она. — Никогда не слышала о таком.

— Я тоже, — признался Кай. — Но один человек в катакомбах рассказал мне о ней. И он сказал, что те, кто меня подставил, и те, кто запер его там, — это одна и та же группа.

— Человек в катакомбах? — Лина нахмурилась. — Ты говоришь о Пятом ярусе? Кай, там нет людей. Там только старая насосная станция и фоновая эманация. Патрули туда не суются уже много лет.

— Его зовут Архонт. Или, по крайней мере, он сам так себя называет. Он сидит там в цепях. Кто-то держит его в плену. И этот кто-то, судя по его словам, находится внутри Ордена.

Лина долго молчала. Её красная линза вращалась, фокусируясь то на Кае, то на мониторе. Затем она резко развернулась к компьютеру и начала быстро печатать.

— У меня есть доступ к старым базам данных Отдела «М», — сказала она. — Они не обновлялись годами, но кое-что там ещё можно найти. Если этот твой Архонт когда-то существовал официально, я найду его. Дай мне время.

— У нас нет времени, — возразил Кай. — «Плащи» приостановили погоню, но это ненадолго. Как только они поймут, что взрыв был диверсией, они вернутся. Мне нужно связаться с Грегором. Он знает старые каналы, старых агентов. Возможно, он сможет выяснить, кто стоит за лабораторией.

— Грегор вернётся к утру, — сказал Шнырь, сидевший в углу и внимательно слушавший разговор. — Он сказал, что ему нужно проведать какие-то «старые кости». Я не понял, что это значит, но он выглядел… задумчивым. Как будто что-то вспомнил.

Кай кивнул и закрыл глаза. Усталость навалилась на него с новой силой. Ему нужно было отдохнуть. Всего несколько часов. А потом — снова в бой.

— Я посплю, — сказал он, не открывая глаз. — Разбудите меня, когда вернётся Грегор. Или если случится что-то важное.

— Спи, инквизитор, — ответила Лина, не отрываясь от монитора. — Я посторожу.

Кай опустился на старый матрас и почти мгновенно провалился в сон. Ему ничего не снилось. Только темнота, глубокая и спокойная, как насосная станция на шестом ярусе. И в этой темноте, где-то на границе восприятия, звучал голос Архонта: «Найди Отца-Логоса. Спроси его про „Ошибку Ноль“».

Отец-Логос. Это имя Кай слышал раньше, много лет назад. Так называли одного из старых архивариусов Инквизиции — человека, который отвечал за хранение древних текстов и знаний, не вписывающихся в протоколы Системы. Если кто-то и знал, что такое «Ошибка Ноль», то это был он.

Но Отец-Логос исчез много лет назад. Ходили слухи, что его списали. Или что он сам ушёл в подполье. Или что его убили. Никто не знал точно.

А теперь Архонт утверждал, что он жив. И что он знает больше, чем говорит.

Кай перевернулся на другой бок и заснул крепче.

Когда он проснулся, в убежище горел свет. За столом сидел Грегор — старый инквизитор, его наставник. Его лицо, изрезанное морщинами и пересечённое шрамом, было мрачнее тучи. Рядом с ним стояла Лина, скрестив руки на груди, а в углу притих Шнырь, чутко прислушиваясь к разговору.

— Доброе утро, — произнёс Грегор, заметив, что Кай открыл глаза. — Или уже вечер? Неважно. Ты вляпался в историю, мальчик.

— Я в курсе, — ответил Кай, садясь на матрасе. — Ты что-нибудь узнал?

Грегор кивнул.

— Лаборатория на третьем ярусе. Точка Е-5. Мои старые контакты подтвердили: это была не просто лаборатория по изучению демонической энергии. Это был секретный проект, который курировал кто-то из высшего руководства Инквизиции. Проект назывался «Нулевая Фаза». И он был закрыт пять лет назад после того, как что-то пошло не так. Всех участников либо убили, либо заставили молчать. Но кое-кто выжил. — Грегор сделал паузу. — Архонт — это не просто безумный узник. Он — один из ведущих разработчиков «Нулевой Фазы». Его считали погибшим. Но, судя по твоим словам, он жив.

В убежище воцарилась тишина. Кай переваривал услышанное. «Нулевая Фаза». Секретный проект. Архонт — не безумец, а учёный. И где-то во всём этом фигурировал Отец-Логос.

— Мне нужно найти Отца-Логоса, — сказал наконец Кай. — Архонт сказал, что он знает больше, чем говорит. Возможно, он знает, кто стоит за всем этим.

— Найти Отца-Логоса? — Грегор горько усмехнулся. — Мальчик, его ищут уже пять лет. И никто не нашёл. Если он ещё жив, он прячется там, куда не сунется ни один патруль.

— Я знаю, где он может быть, — вмешалась Лина, не отрываясь от монитора. — По крайней мере, знаю, где искать. В старых базах данных Отдела «М» есть запись о том, что Отец-Логос — его настоящее имя, кстати, Леонид Вэллс, — имел доступ к частному архиву под Старым Городом. Это за пределами патрулируемой зоны, в руинах, которые не восстанавливали с довоенных времён. Если он хотел спрятаться так, чтобы его не нашли, это идеальное место.

— Мы пойдём туда, — сказал Кай, поднимаясь. — Завтра.

— Ты в своём уме? — воскликнул Шнырь. — Господин инквизитор, вы едва на ногах стоите! Вам нужно отдохнуть, подлечиться!

— У меня нет времени, — отрезал Кай. — Каждый час промедления даёт фору тем, кто меня подставил. Если я не найду ответы сейчас, я могу не найти их никогда.

Грегор тяжело вздохнул и встал.

— Тогда я пойду с тобой, — сказал он. — И не спорь. Один ты не справишься. «Скверна» внутри тебя в любой момент может снова дать о себе знать. А в Старом Городе, если верить слухам, водятся твари похуже «Белых Плащей».

Кай посмотрел на него — на старого, уставшего инквизитора, который тридцать лет прятался в подвале, а теперь был готов снова идти в бой, — и кивнул.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Не за что, мальчик. — Грегор положил руку на его плечо. — Мы — одна семья. А семья своих не бросает.

Кай улыбнулся — впервые за долгое, очень долгое время. Несмотря на всё, что с ним случилось, несмотря на «Скверну», погоню, предательство и неизвестность, у него была семья. Странная, изломанная, собранная из обломков старого мира. Но это была его семья. И ради неё он был готов идти до конца.

— Тогда завтра, — сказал он. — Завтра мы идём в Старый Город.

Завтра начиналась новая глава.

\-\ —

КОНЕЦ ГЛАВЫ

Глава 33: Подземный ход

1

Кай проснулся от прикосновения. Чья-то рука легко, почти невесомо легла на его плечо, и этого оказалось достаточно, чтобы вырвать его из тяжёлого, липкого сна без сновидений. Он открыл глаза и увидел над собой низкий, закопчённый потолок убежища — ржавые балки, паутину, тусклый отблеск догорающей свечи. Тело отозвалось на пробуждение глухой, ноющей болью во всех мышцах, словно его долго и методично избивали. Правая рука онемела. Левая горела огнём в том месте, где вчера, во время взрыва накопителя, он рассёк кожу о ржавый металл. Во рту стоял мерзкий привкус — смесь крови, пыли и той особой горечи, которую оставляет после себя нестабильная магия. «Скверна» никуда не делась. Она затаилась где-то в глубине его энергетических каналов, как зверь, готовый к прыжку. Кай чувствовал её — не физически, а как-то иначе, словно внутри него поселилось нечто чужеродное и теперь прислушивалось к каждому его движению.

— Господин инквизитор, — голос Шныря, тихий и напряжённый, раздался откуда-то сбоку. — Пора. Грегор прислал весточку через «Шёпот». Он ждёт нас.

Кай сел на матрасе, превозмогая боль. Голова кружилась. Перед глазами плыли золотые пятна — последствие вчерашнего применения магии. Он помнил каждую секунду того момента в трансформаторной будке: как мана, отравленная «Скверной», текла по его каналам, разрывая их изнутри, как заклинание сорвалось с пальцев рваным, грязным сгустком, как накопитель взревел перед взрывом. Он помнил и то, что было после: прыжок через парапет, удар о настил соседней крыши, два оперативника в белых плащах, разговор с Грегором — не с его наставником, а с тем, другим Грегором, командиром отряда зачистки, — и его собственные слова, брошенные в лицо преследователю: «Лаборатория, точка Е-5, третий ярус. Проверьте её». Тогда это был жест отчаяния. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что это был расчёт. Интуитивный, рискованный, но расчёт. Старый оперативник, его тёзка, поверил ему — или, по крайней мере, усомнился достаточно, чтобы дать ему уйти. И теперь этот долг висел на Кае тяжёлым грузом. Долг, который нужно было оплатить — информацией, правдой, действием.

Он спустил ноги с матраса и огляделся. Убежище, которое они делили с Линой и Шнырём, было всё тем же — ржавые стены, старые бочки, тусклый свет. Но что-то изменилось. Кай не сразу понял, что именно, а потом заметил: Лина, которая обычно сидела в своём углу, скрестив ноги, перед портативным монитором, сейчас стояла у входа, скрестив руки на груди. Её механическая рука была переведена в боевое положение, манипуляторы на кончиках пальцев тихо гудели. Красная линза, заменявшая правый глаз, была сфокусирована на Кае, и в её вращении было что-то непривычное — не просто анализ, а тревога. Настоящая, живая тревога.

— Ты уверен, что готов? — спросила она, и её голос, обычно ровный и слегка циничный, прозвучал на полтона ниже, чем всегда. — Ты всё ещё выглядишь как труп. Извини за откровенность.

— Я в порядке, — ответил Кай и тут же понял, насколько это неправда. Лина хмыкнула, давая понять, что тоже это поняла, но спорить не стала. Вместо этого она подошла к нему и протянула небольшой свёрток — старую, потрёпанную ткань, в которую что-то было завёрнуто.

— Здесь кое-что из моих старых запасов, — сказала она, пока Кай разворачивал свёрток. Внутри оказались два предмета. Первый — небольшой металлический цилиндр с кнопкой на боку. Стандартный импульсный глушитель, армейская модель, которую использовали для подавления электронных сигналов в радиусе десяти-пятнадцати метров. Такие штуки были запрещены к гражданскому использованию, но Лина, как бывший техник Отдела «М», имела доступ к самым разным вещам. Второй предмет был страннее: тонкая, гибкая пластина из матового материала, которая при прикосновении едва заметно вибрировала. «Термальный пластырь», — пояснила Лина. — «Клеишь на грудь под одежду. Он на пару часов сбивает тепловые сенсоры автоматонов. Не делает тебя невидимым, но усложняет захват цели. Я модифицировала его под твою… ситуацию».

— Спасибо, — сказал Кай, убирая оба предмета в нагрудный карман куртки, туда, где уже лежали сломанный жетон отца, чёрная лента Ноль, рисунок девочки из приюта и «Осколок Ноля», который он так и не использовал до конца. Карман оттопыривался, и ткань куртки, изношенная до предела, грозила вот-вот лопнуть. Но Кай не обращал на это внимания. Все эти предметы были не просто вещами — они были талисманами. Якорями, которые удерживали его в реальности, когда мир вокруг начинал рушиться.

Шнырь, всё это время стоявший у двери, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. На нём была его обычная одежда — старая, штопаная-перештопанная куртка, бесформенные штаны, тяжёлые ботинки на размер больше, — но что-то в его облике тоже изменилось. Кай не сразу понял, что именно, а потом заметил: мальчишка больше не сутулился. Его плечи были расправлены, подбородок вздёрнут. Он больше не выглядел как запуганный связной, который боится собственной тени. Он выглядел как солдат. Юный, неопытный, но солдат. Кай вспомнил, как Шнырь вчера провёл его через промзону, как он ориентировался в лабиринте ржавых конструкций и заброшенных цехов, как он безошибочно находил путь в темноте, и почувствовал странную смесь гордости и горечи. Этот мальчишка, который когда-то боялся всего на свете, теперь стал одним из самых надёжных его союзников. И от этого на душе становилось одновременно и теплее, и тяжелее.

Лина проводила их до выхода. У самой двери она на мгновение положила свою механическую руку на плечо Кая — жест, который от неё редко можно было дождаться, — и тихо произнесла:

— Возвращайтесь. Оба.

— Вернёмся, — ответил за Кая Шнырь, и в его голосе, обычно бойком и насмешливом, прозвучала такая твёрдая, непоколебимая уверенность, что Лина невольно улыбнулась.

Кай ничего не сказал. Он просто кивнул и вышел в серый, промозглый рассвет.

2

Промзона встретила их тишиной — той самой особой, насторожённой тишиной, которая установилась в городе после активации «Предохранителя». Раньше, ещё неделю назад, здесь гудели протоколы, жужжали патрульные дроны, гремели голографические вывески, транслирующие бесконечные сводки Штрафов и Коэффициентов. Теперь всё это исчезло — или, точнее, работало с перебоями. Где-то вдалеке, на границе слышимости, завывала сирена патрульного аэробуса, но её звук был каким-то смазанным, неуверенным, словно сам аэробус не знал, куда ему лететь. Над ржавыми крышами висела плотная, серая пелена облаков, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. Моросил мелкий, противный дождь — не ливень, а именно та изматывающая морось, которая проникает под одежду и заставляет кости ныть от холода.

Шнырь шёл впереди, быстро и уверенно, как человек, который знает каждый камень на этом пути. Кай следовал за ним, стараясь не отставать. Каждый шаг давался с трудом. Мышцы ног, ещё не оправившиеся после вчерашнего бегства, гудели от напряжения. В правом боку, там, где его приложил бронированный кулак «Палача» в архиве, пульсировала тупая, ноющая боль. Левая ладонь, рассёченная о ржавый металл во время взрыва, саднила под повязкой, которую наложила Лина. Но всё это было терпимо. Хуже было другое — «Скверна». Она продолжала пульсировать внутри него, как второй пульс, как чужеродный организм, который поселился в его энергетических каналах и теперь медленно, методично их разрушал. Кай чувствовал её каждой клеткой тела. Она была похожа на холод — не физический, а магический, — который расползался от солнечного сплетения к конечностям, делая каждое движение чуть более медленным, чуть более неуверенным. И она была похожа на голос — тихий, едва слышный шёпот на границе восприятия, который нашёптывал ему что-то неразборчивое, но тревожное.

Он старался не обращать на это внимания. Архонт сказал, что «Скверна» входит в ремиссию, если не использовать магию. И пока что это работало — после взрыва накопителя он не произнёс ни одного заклинания, и болезнь действительно немного отступила. Но он знал, что это временно. «Скверна» была похожа на голодного зверя, который затаился в засаде и ждал момента, чтобы нанести новый удар. И когда этот момент настанет, у него, Кая, может не хватить сил, чтобы с ним справиться.

— Господин инквизитор, — голос Шныря вырвал его из размышлений. — Вы в порядке? Вы как-то побледнели.

— В порядке, — солгал Кай. — Просто задумался.

Шнырь бросил на него быстрый, оценивающий взгляд — тот самый, который появляется у детей, слишком рано научившихся читать взрослых, — и ничего не сказал. Он просто замедлил шаг, подстраиваясь под темп Кая, и продолжил идти, время от времени бросая взгляды по сторонам, сканируя пространство на предмет опасности. Кай заметил, как двигаются его глаза — быстро, цепко, профессионально. Мальчишка больше не был просто связным. Он стал разведчиком. И, возможно, даже кем-то большим.

Они миновали ржавый остов аэробуса, вросший в бетон на перекрёстке, и свернули в узкий проулок, ведущий к старому текстильному цеху. Здесь, среди груд битого кирпича и ржавых металлических конструкций, Шнырь вдруг остановился и поднял руку, призывая к тишине. Кай замер, прислушиваясь. Вдалеке, где-то на границе слышимости, раздавался знакомый звук — низкочастотный гул сервоприводов. Автоматоны. Они были ещё далеко, но двигались в их сторону.

— Патруль, — прошептал Шнырь. — Двое, может, трое. Идут по Десятой линии. У нас минута, чтобы убраться отсюда.

Кай кивнул. Они нырнули в щель между двумя полуразрушенными зданиями и двинулись в обход. Шнырь вёл его через лабиринт ржавых конструкций, заброшенных цехов и осыпающихся стен, ориентируясь на какие-то одному ему ведомые знаки — царапину на стене, обломок трубы, повёрнутый под определённым углом, ржавую табличку с полустёртым номером. Это была система навигации, которую использовали связные, — старая, примитивная, но невероятно эффективная. Система не могла её отследить, потому что она не была частью Системы. Она была частью города — его тёмной, скрытой от глаз изнанки.