Чужой берег

— Какую правду?

— Про нас. Про Сосновку. Про то, как люди живут. Про то, что они чувствуют. Про то, как они ждут.

Марк замолчал, рассматривая её. Потом сказал медленно:

— Знаешь, Вера, а ты действительно не такая. В тебе есть… стержень. Это редко бывает в провинции. Здесь люди либо ломаются, либо тупеют.

— Я не сломаюсь, — сказала Вера.

— Посмотрим, — усмехнулся Марк.

В последний день, перед его отъездом, они снова сидели на скамейке у Дома культуры. Марк достал Polaroid и сделал последний снимок — их двоих. Вера сидела рядом с ним, чуть прижавшись к плечу, и улыбалась. Он смотрел в камеру серьёзно, с тем своим странным выражением, которое Вера принимала за глубину.

— Держи, — сказал он, протягивая карточку. — На память.

Вера взяла снимок дрожащими руками. На обратной стороне было написано: «Вере, которая ждёт. Марк. Сосновка, 1987».

— Я напишу вам, — сказала она.

— Напиши, — кивнул Марк. — Я дам адрес.

Он достал блокнот, вырвал листок, написал что-то и протянул ей. Вера спрятала бумажку в карман, как самую большую драгоценность.

Марк уехал вечерним автобусом. Вера стояла на остановке, смотрела, как автобус исчезает в темноте, и чувствовала, как внутри разрастается пустота. Такая же, как на фотографии девушки у окна. Только теперь она знала, что хочет.