Дэррон

Вернувшись домой, Джонатан поставил бутылки на стол, включил телевизор и расположился на диване. Не важно, что буде идти по телевизору, главное, чтобы была хоть какая-то картинка, шум. Остальное – не имеет значения.

Такое состояние небытия продолжалось долго, и Рэндолл уже потерялся во времени. На часы смотреть не хотелось. Однако нужно было встать за дополнительной «приправой». Джонатан резко поднялся с дивана, но потерял равновесие и упал на колени. Голова кружилась, в глазах мутнело, хмель ударил в голову слишком быстро. Особенно после такого перерыва…

Позади послышался чей-то шёпот. Детектив обернулся на шум. От увиденного Джонатан обомлел. Возле него на двух ногах, совсем как человек, стояла Рут. Она помахала перед его лицом огромной лапой и тихо сказала:

– Что, Джонатан, опять пьём?

Рэндолл от шока и хмеля в голове не смог связать и двух слов. Он не знал, что ответить. Да и нужно ли отвечать? С ним разговаривала кошка!

И всё-таки после нескольких минут шока он смог выдавить из себя пару слов:

– Я не виноват…

– Ну конечно, ты не виноват. Виноваты всегда другие, люди на улице, работе, начальство, жена…

– Вот не нужно сейчас о жене, ты ничего о ней не знаешь!

Существо, напоминающее кошку, посмотрело на детектива своими жёлтыми звериными глазами.

– Я всё о тебе знаю, Джонатан.

И тут по телу Рэндолла прошёлся холодный пот. Эти слова прозвучали очень твёрдо и пугающе. Что она хочет этим сказать? Какая-то кошка с улицы ему угрожает? Почему она вообще читает какую-то мораль? Это же просто животное… Откуда ему знать о человеческих чувствах?

Однако Рэндолл сказал совсем другое:

– Ну хорошо, допустим, я опять не сдержался, напился. Допустим, я виноват. И что? Какая теперь разница…

Кошка всё так же внимательно и непрерывно смотрела на детектива. Джонатан постоянно отводил взгляд от этих пронзительных кошачьих глаз, не смея двинуться с места.

– Разница в том, что ты ещё можешь всё изменить. Ты и хотел, но при малейшем напряжении не смог сдержаться. Ты слабак, Джонатан. И из-за своей слабости ты лишился жены.

– А ну заткнись! Да как ты смеешь! Ничего ты обо мне не знаешь! Ты всего лишь кошка, которую выбросили на улицу.

Рэндолл от переизбытка чувств и хмеля резко поднялся, чтобы дать этой кошке хорошего леща, однако опять не удержался на ногах и упал.

* * *

Детектив проснулся от неприятных лучей солнца из окна, которые жутко слепили глаза. На улице было невыносимо светло. Тошнило.

«Скорее всего, уже обед… Сколько я проспал?» – первое, что промелькнуло у Джонатана в голове.

Он начал медленно вставать, рука дотронулась до чего-то липкого. Рэндолл осмотрел комнату вокруг. К счастью для него, всё было знакомо, он точно находился у себя дома возле дивана. На столе и полу лежали бутылки из-под пива и питья из старых запасов, телевизор был включён. Джонатан пытался вытащить хоть какие-то воспоминания из своей больной головы. В еле работающем мозгу мелькали отрывки воспоминаний: магазин, дом, какая-то ерунда по телеку, кошка…

Кошка.

Мозг вспомнил ужасающую картину: стоящая на двух лапах огромная кошка с жёлтыми звериными глазами, чей пронзительный взгляд был направлен на детектива.

Джонатан резко обернулся, отчего поймал очередной прилив боли в голове, в поисках зверя. Рядом её нигде не было. Тяжело дыша, Рэндолл стал заглядывать в комнаты: на кухню, в туалет, чулан, спальню. Рут лежала на его кровати и мурлыкала как ни в чём не бывало.

– Привет, – начал Джонатан в непонятной надежде услышать какой-то ответ.

Кошка подняла свою разноцветную голову и невероятно умным взглядом посмотрела на него.

– Мяу.

От этого звука детектива передёрнуло. Он с облегчением сел на кровать. Кошка в это время подошла поближе и облизала его руку. Джонатан машинально погладил её по голове.

«На что я надеялся? Что кошка заговорит? Глупо. Скорее всего, белочка…»

– Всё. Теперь точно завязываю, – сказал самому себе Джонатан.

С этими словами детектив собрал все пустые бутылки в доме и выбросил оставшиеся запасы в мусорку в надежде, что больше не притронется к спиртному.

История вторая. Отчаяние

– Тётушка Френсис, тётушка Френсис! Можно нам конфетки? – громко упрашивали дети женщину за кассой. – Пожалуйста!

– Ладно, сегодня можно, но это в последний раз.

– Ура! – звонко прокричала ребятишки и с конфетами в руках и довольными лицами шумно вышли из магазина. Мейси заплатила за детей из своего кармана, понимая, что это далеко не «последний раз».

Тётушка Френсис. Так её называли все дети в городе. Френсис Мейси была худощавой женщиной тридцати девяти лет. На её лице всегда отражалось добродушное выражение, однако морщины выдавали усталость и тяжело пережитые годы хозяйки. Она никогда не считала себя красавицей и от других слышала только «милая девушка». Поэтому всю жизнь старалась поддерживать образ милого и доброго человека. Хотя, бывало, ей не удавалось сдержать накопившееся напряжение. Особенно это сказывалось на отношениях с мужем.

С ним Френсис прожила пятнадцать лет. Они познакомились, как почти все её подруги, в городе, через знакомых. Его звали Фрэнк Мейси. Тогда он только начал работать в поле, водил трактор, был хорошо сложенным, плотным мужчиной. Начало их семейной жизни было стабильным и спокойным, но всё изменилось, когда почва на поле стала неплодородной. Фрэнка, как и всех остальных, уволили. Потом, получив травму на следующем рабочем месте, он довольствовался пособием по безработице. Теперь муж просиживал штаны на диване с бутылкой когда пива, когда виски, всегда по-разному. От того приятного молодого человека, которого она знала раньше, почти ничего не осталось. Каждый день ей приходилось выслушивать жалобы на несправедливую жизнь и тупых чиновников, что государству он ничего не должен, должны только ему. Из-за такого отношения мужа к работе Френсис пришлось начать зарабатывать самой, что поначалу было тяжело, ведь она пять лет сидела дома, высшего образования и хоть какого-то первоначального опыта не было. Поначалу работа попадалась неприятная, а если увольняли или что-то случалось у работодателя, то новое место в маленьком городе было найти очень тяжело. Сейчас Френсис работала на кассе в небольшом продуктовом магазине. Это не приносило больших денег, но на первые нужды хватало.

Мужа устраивала такая жизнь, и Френсис давно перестала с ним спорить. Если она начинала говорить о его безделье, Фрэнк всегда отвечал агрессией, чего Френсис боялась больше всего. В такие моменты она часто задумывалась об уходе. Как, например, это сделала Роуз Рэндолл. Однако Роуз было куда уйти: она уехала к родственникам в другой город. Но куда уходить Френсис? Дом, где они жили с мужем, принадлежал ему, ферма её отца давно прогорела, всё продали, родители умерли, ближайших родственников не было. Кому она будет нужна? И как сможет прожить с её маленьким доходом? На эти вопросы Френсис никогда не находила ответов. Часто её посещала мысль: «В маленьких городках как раз многие и спиваются, так как делать нечего. Он не виноват. Это всё условия. Если бы мы уехали…»

Такая жизнь продолжалась уже девять лет. Иногда тупое бездействие и неизменность ситуации доводили Френсис до отчаяния. Наверное, единственной отрадой сейчас для Мейси стали бы дети. Но своих детей у них с мужем не было. Это и стало причиной того, что Френсис не могла отказать ни одному ребёнку в городе. Каждый для неё был как свой. Дети в ответ на её доброту отвечали тем же и знали, что тётушка их не выдаст и не обманет, поэтому часто приходили к ней за советом или выклянчить что-то. Сейчас больше всего они выпрашивали конфеты с прилавка, которые Френсис им покупала. Сладости стоили копейки, а детям приятно. Для Мейси это было главное.

Казалось бы, наконец-то появилось место, где Френсис могла почувствовать себя спокойно. Сюда часто заходят дети, платят без задержки (по сравнению с прошлой работой), да и хозяин, на вид, добропорядочный. Однако не раз Френсис слышала об этом месте не самые приятные слухи. Первое, что многих настораживало, – раньше дом был жилым, но по неизвестным причинам жильцы его продали и уехали из города, а новый хозяин решил сделать магазин. Вскоре после открытия начали расползаться жуткие истории о новом магазинчике. Что только не придумали: свет по ночам включается, как будто внутри кто-то есть, непонятные шумы, крики, падающие предметы, исчезновение еды из пакетов после покупки, неприятная аура места и так далее. Список городских слухов слишком велик, чтобы перечислить всё, но именно из-за подобных историй покупателей в магазин заходило всё меньше и меньше. Спасло только то, что директор установил низкие цены на продукты. После такого хода все резко забыли о страхе, но всё равно продолжали говорить о неприятной атмосфере в магазине.

Несмотря на все услышанные истории, Френсис всё равно устроилась сюда работать. Ведь на данный момент это было единственным свободным рабочим местом для неё в городе. Мейси и сама впоследствии убедилась, что в магазине происходят странные вещи: иногда продукты или ценники менялись, слышались непонятные звуки, издававшиеся из разных уголков. Френсис никогда не жаловалась на плохую память или слуховые галлюцинации и точно помнила, куда что ставила. Поначалу она начала подозревать свою коллегу, которая работала в следующую смену, однако та всё отрицала. Из-за подобных случаев, хоть Френсис не очень верила в злых духов и прочую ересь, крестик с собой всегда носила. Это её немного успокаивало.

«Лучше бы Фрэнк тогда согласился на ту работу. Мы бы уехали из этого города, глядишь, что-нибудь получилось бы. Тут же ничего нет», – время от времени думала Френсис, когда снова слышала странный шум в магазине.

Больше всего о ней беспокоилась Джил Ларкинс. Она была частым гостем в магазине. Вот и сейчас она пришла за покупками, как обычно. Наверное, весь город уже услышал о переполохе, который произошёл в её доме. Многие, в том числе и сама мать, подозревают Томаса. Однако Френсис кажется, что это не он. Она много раз видела мальчика. Томас был честным и добрым, и даже под плохим влиянием вряд ли бы стал разрушать собственный дом. Тем более мальчик знал, как много его мама работает. Мейси часто слышала, как Томас жалел маму.

– Как у вас дела? – спросила Френсис миссис Ларкинс, когда та подошла к кассе.

– Ох, да ничего, всё налаживается. Вот только посуды не хватает. Да и лишних трат в этом месяце оказалось немало.

– Да, ужас, конечно. Так никого и не нашли?

– Ищут, да никого не находят. У меня вообще чёрная полоса в жизни какая-то. Томас из-за всей этой ситуации ещё больше отдалился от меня. Не знаю, что и делать.

Френсис понимающе кивнула.

– Да, и место всё-таки здесь плохое, – неожиданно начала Джил. – Ты разве сама не чувствуешь? Однако цены тут замечательные!

Мейси уже не в первый раз слышала подобное, но всегда отвечала, что подумает об уходе. Однако мыслила совсем по-другому: «Пока что это единственное место для работы. Кто мне будет платить? Ты, что ли?»

Френсис всегда заканчивала работать в десять вечера. Проверяла стойки с продуктами, заполняла бумаги, выключала свет и закрывала двери. До дома было идти полчаса, и Мейси даже нравилась эта дорога, потому что она всегда проходила мимо антикварного магазина. Френсис всегда засматривалась на статуэтку молодого жеребца на витрине, стоящего на дыбах. Это напоминало ей о прошлом.

В детстве её отец имел хозяйство. У них были куры, пара свиней и лошадь. Лошадь была для неё самой важной живностью на ферме. Её звали Грэт. Она имела красивый чёрный окрас и благородные черты, хоть и не была породистой. Отец купил её у знакомого по небольшой цене. На рынке она стоила совсем ничего, но в доме очень любил эту лошадь. Именно с Грэт Френсис путешествовала по всему Дэррону и ближайшим городам, с ней они многое повидали и пережили. Поэтому любое упоминание, изображение или разговор о лошади вызывали в Мейси затаённый восторг.

После магазина антиквариата Френсис входила в сквер, которые жители сами облагородили, и шла к небольшим домам неподалёку, где и жила. Недалеко от сквера в темноте виднелось большое озеро, которое у многих жителей ассоциировалось как с плохими, так и с хорошими вещами.

Многие беспокойные мамы и бабушки, чтобы дети не подходили близко к озеру, придумывали всякие страшилки вместо разумных объяснений. Например, Френсис часто слышала о водяных келпи – чудовище в образе лошади, которое хватает малыша, сажает себе на спину и затем погружается в воду. Это единственная история про лошадь, которая не нравилась Мейси. Для неё эти животные были олицетворением благородства и доброты. Как они могут кого-то убить? Это просто глупая страшилка, как, например, история про Дженни Зелёные Зубы.

Добравшись до дома и зайдя внутрь, Френсис увидела знакомую картину: муж на диване, на столе бутылки алкоголя, бычки от сигарет, включённый телевизор. На приветствие Мейси всегда слышала только ворчливое «угу». Заглянув в холодильник, она поняла, что муж ничего не ел.

«Только закусывает. Лучше к нему сегодня не подходить».

* * *

Так и проходили дни Френсис Мейси. Беспеременная картина: работа, одинаковые лица, дорога, быт, дом. Так же, казалось, проходила и жизнь в городе – в нём мало что менялось.

Вот и сейчас Френсис стояла у кассы, и в магазин зашла уже знакомая компания подростков. Однако сейчас к компании прибавился один новый мальчишка, в котором Мейси узнала Томаса. Она не стала сразу же нападать на парня, ведь знала, что подростки этого не любят, и подождала, когда мальчики подойдут к ней сами.

Среди них всегда выделялся Джеймс. Френсис заметила, что дети и подростки к нему тянутся, чувствуя его силу и влияние. Мейси всегда было жалко этого мальчика. Ещё в молодости она знала его мать, Айрис, с которой много общалась. И всё было хорошо, пока девушка не связалась с этим Тодом… Френсис казалось, что именно из-за него Айрис сбилась с пути: начала пить, вести разгульный образ жизни. Она помнила другую Айрис. Та Айрис была всегда здоровой, доброй и весёлой, хоть и был в её глазах какой-то опасный огонёк. Да и мальчик родился такой же хорошенький. А теперь один Бог ведает, что они с ним делают.

Подростки быстро подошли к кассе, разговор начал Джеймс:

– Привет, Френсис, – он всегда обращался к ней на «ты». Мейси не обращала внимание на это и старалась найти свои плюсы. Например, чувствовать себя с ним «на одной волне», будто они одногодки.

– Привет.

Все остальные тоже поздоровались с ней, но, в отличие от Джеймса, назвали «тётушкой». Она ответила милой улыбкой и начала пробивать покупки. Это был самый подходящий момент для разговора.

– О, Томас, ты тоже здесь. Твоя мама недавно заходила в магазин, она за тебя очень волнуется.

– Да я уже вернулся домой, перетерпел наказание. Что ещё мне нужно сделать, чтобы она не волновалась?

– Родители всегда волнуются о своих детях, не важно, сколько им лет. Не нужно быть с ней таким жестоким.

– Да я ей и слова плохого не сказал! Это она всё говорит, как меня любит и так далее, а сама каждый день спрашивает, почему дом порушил и где её кольцо. Я уже в сотый раз ей талдычу, что не виноват!

– А кто же тогда виноват?

– Да боггарт!

– Боггарт? – удивилась Френсис. – А-а-а, это домовой такой, из мифов, который проказничает в доме?

– Ничего себе проказничает! Да он нам полдома разрушал и еду своровал! Я не знаю, как его выгнать. От этих детективов нет толку, они мне не верят.

Френсис понимающе кивнула.

– Френсис тоже нам не верит, – резко сказал Джеймс. Мейси даже вздрогнула от таких слов. Она всегда чувствовала, что этот мальчик как будто видит людей насквозь. – Это нормально, ты же взрослая.

С этими словами Джеймс расплатился, и вся орава мальчишек вышла на улицу.

В такие моменты Френсис думала, что дети иногда понимают больше, чем взрослые. И всё же они остаются детьми и, естественно, не могут по-взрослому ответить за свои поступки. Для этого нужно вырасти. Поэтому и придумывают себе всяких боггартов, призраков и других чудовищ. В подобные ситуации Френсис вспоминает своего мужа и думает, что это такой же вечный ребёнок, который никак не может справиться со своими проблемами. Но и сама она так привязалась к этому ребёнку, что мысль о разрыве страшила ещё больше. Наверное, это было самое большое «но» в её оправданиях.

Перед уходом Френсис вспомнила, что директор оставил задание убраться в подсобке, где особенное внимание нужно уделить продуктам. Это было что-то новенькое, вроде бы подобные вещи при заключении договора с ней не обговаривались. Но Френсис смирилась и с этим. Тем более сегодня ей не очень-то и хотелось возвращаться домой.

Взяв швабру, метлу и тряпки, Мейси пошла в подсобку. Немного прибравшись, она осмотрела продукты, а также заметила всякий хлам, с которым совершенно не знала, что делать. В довершение всего Френсис нашла угол, в котором валялась небольшая конструкция, отдалённо напоминающая шалаш, состоящий из тряпок, грязи и камней.

«Дом для тараканов здесь, что ли?» – подумала Френсис и быстро убрала этот хлам из угла.

Измотанная дополнительной работой, закрыв все двери на замок, она направилась домой. Под конец рабочего дня у неё ужасно разболелась голова. Проходя по скверу, Мейси уже мечтала лечь в тёплую постель, как вдруг вдалеке послышался собачий вой, отчего по коже женщины прошли мурашки, а голова разболелась ещё сильнее. Френсис не помнила, чтобы поблизости водились собаки, поэтому ускорила шаг. Ей не хотелось долго оставаться на улице.

Дома муж как обычно сидел на диване в гостиной. Френсис заметила только, что бутылок было больше, чем накануне. Раздражающе шумел телевизор, отчего виски пронзила режущая боль. После нескольких минут мучений Мейси не выдержала.

– Фрэнк, сделай потише, пожалуйста. Ты всё равно не смотришь телевизор.

– Как хочу, так и слушаю. Ты королева английская, что ли, чтобы мне указывать?

– Фрэнк!

– У меня сегодня опять болит нога, дай мне отдохнуть. Весь день мучаюсь.

– Дай мне тоже отдохнуть, я работала, между прочим!

– Да ты не работаешь, так, развлекаешься от нечего делать. Отчего ты там устаёшь? Стоишь за прилавком и деньги считаешь? Тоже мне работа! Вот на поле пахать…

– Прошу, не начинай! – Френсис уже осточертели рассказы о работе на поле, которых давно не существует. – Моя работа тоже нелёгкая. Я устаю! А чтобы у тебя нога не болела, нужно меньше пить!

– Опять ты начала свою песню. «Не пей, не пей». Не от хорошей жизни это началось!

– Так чтобы хорошая жизнь началась, знаешь, что нужно сделать?

Она резко подошла к столу у телевизора, взяла бутылку с джином и понесла её к раковине. Затем демонстративно начала выливать ненавистную жидкость. Внезапно в метре от неё пролетела бутылка и в дребезги разбилась о стену. Осколки разлетелись по всей кухне. Ей повезло, что ничего не попало в глаз. Френсис остолбенела и не могла поверить в то, что сейчас произошло.

– Идиотка! Ты хоть знаешь, сколько это стоит?!

Остальные ругательства Френсис не услышала. Она быстро побежала в спальню и закрыла дверь. Боясь, что Фрэнк сейчас зайдёт в комнату и продолжит на неё орать, Френсис залезла под одеяло и свернулась клубочком. Голова разболелась ещё сильнее.

Никто не пришёл, но испуганная женщина не могла сомкнуть глаз до рассвета.

* * *

В последнее время Френсис была ужасно нервной. Всё валилось из рук, продукты и ценники теперь ещё активнее менялись, молоко на прилавке скисало, яйца тухли (из-за чего приходилось частенько слушать недовольства покупателей), рвались пакеты для продуктов, чисто вымытый пол как будто грязнился ещё чаще и сильнее. Сначала Френсис предполагала, что началась чёрная полоса в жизни, как у Джил Ларкинс, но проходил один день, второй, третий… Неприятные ситуации повторялись каждый день. Последней каплей стала разорванная рабочая одежда и кража ключей от магазина из кармана. Мейси была уже на сто процентов уверена, что это её сменщица, Глория. Но за что Френсис перед ней провинилась? Она всегда была мила, они никогда не ссорились...

После очередной выходки Френсис собралась с духом и решила зайти в магазин в смену Глории, чтобы поговорить. Глубоко вздохнув и открыв дверь, Мейси зашла внутрь совершенно спокойно, однако, увидев свою мучительницу, задрожала всем телом.

– Привет, Глория, – ей еле удалось сдержать нотки раздражения в голосе.

– О, Френсис! А почему ты не дома?

– Я пришла поговорить.

– Поговорить?..

– Да. Скажи мне, зачем ты всё это делаешь? Чем я тебе насолила? Я старалась быть дружелюбной, помогать, не обращать внимания на эти ценники, подмену товаров…

– Ах, ты опять про это. Я же говорила, что не имею…

– Хватит врать! – перебила Френсис. Нервы её были на пределе. – Последней каплей стала моя разорванная рабочая одежда, а уж про кражу ключей я вообще молчу. По доброте душевной я не сказала ничего мистеру Чапману, не волнуйся! Надеюсь, что и ты надо мной сжалишься и прекратишь пакостить.

– Я тебя не понимаю. Это не я!

– А кто ещё? Только у тебя есть доступ к нашим комнатам и магазину!

– Ну, может, это мистер Чапман?..

– Зачем это ему? Портить свой же магазин? Ты совсем меня за идиотку держишь?!

– Так, Френсис, послушай, я ничего не знаю и ничего не делала! Со мной подобных вещей не происходит… – Глория на секунду замолчала, а потом сказала тихо: – Может, у тебя с головой что-то?..

– У меня с головой всё нормально!

– У меня тоже.

– Ну и отлично.

На этом Френсис решила поставить жирную точку. После ссоры они не разговаривали. Если и нужно было что-то сказать, то сотрудницы оставляли друг другу записки. У Мейси больше не было желания и сил заводить какой-либо разговор с Глорией. Она поняла, что это бесполезно.

«Лицемерка! Ещё и сумасшедшей меня назвала. Ну и дрянь!»

Но Френсис была в своём уме. Это не она оставляет прокисшие продукты на стойке, портит свою одежду и крадёт ключи! Возможно, в другой ситуации Мейси не обратила бы на такие глупости внимания, но сейчас ей нужно было спокойствие хоть где-то.

В последнее время отношения с мужем были на пределе. Они не разговаривали после того случая, однако жгучая боль в сердце Френсис осталась. Вдобавок над ней издевался ближайший человек, с которым она общается! Мейси казалось, что судьба наказывает её за что-то. Но за что? В чём она так провинилась? Она не ходит в церковь по воскресеньям? Богохульствует? Ненавидит мужа? Френсис не могла найти ответ.

Проработав на очередной смене несколько часов, Мейси присела рядом с кассой, так как ноги заныли от усталости. Когда она в очередной раз подумала обратиться к врачу, из подсобки послышались знакомые неприятные звуки. Сначала Френсис думала, что ей показалось, но затем звуки неоднократно повторились. Это было не в первый раз, и директор, выслушав жалобы, сказал только, что это просто признаки старого здания.

Френсис попыталась успокоиться, но звуки не прекращались. Минуту, две, три... Они издавались из подсобки и уже напоминали скрежет ногтей по доске. У Мейси от этих звуков опять разболелась голова (в последнее время это происходило слишком часто). Она была готова сделать всё что угодно, лишь бы прекратить этот неприятный, давящий на голову шум.

С неохотой встав со стула, Френсис направилась к подсобке. Найдя рукой выключатель, она нажала на него несколько раз, однако лампочка почему-то не зажглась.

«Видимо, перегорела», – подумала Френсис и взяла из рабочей комнаты фонарик.

Вернувшись в подсобку, она осветила все углы в поисках источника ненавистного шума. Её взгляд остановился на небольшом силуэте в углу. Френсис подошла ближе и ужаснулась. Это был какой-то маленький недочеловек в тёмной одежде, весь покрытый шерстью. На голове у него была шапочка, из-под которой торчали длинные острые уши. Существо спокойно стояло и тупо смотрело на Френсис безумными выпуклыми глазами. Затем оно улыбнулось, обнажив кривые зубы.

Мейси даже не смогла закричать. Страх был настолько сильным, что она выбежала из подсобки и со всей силы захлопнула дверь, затем спряталась за кассой, чтобы перевести дух. Её знобило, руки тряслись от ужаса, со лба тёк холодный пот.