Ярый. «Охота на теней»

— На всех, кто охотится за Советом. Вы — не первые. И не последние. Но вас я запомню. Особенно тебя, — он кивнул на Ярого. — Ты сломал систему. Но мы создадим новую. Без тебя.

Ярый подошёл к генералу, приставил пистолет ко лбу.

— Скажи Палачам, чтобы ушли. Или ты труп.

— Стреляй, — усмехнулся Шаповалов. — У меня иммунитет. Даже мёртвый, я буду для тебя проблемой. Мои люди найдут твою команду. Перебьют всех. Девчонку твою — сначала изнасилуют, потом убьют. Мужиков — в пыль. А тебя оставят напоследок.

Ярослав нажал на спуск.

Курок щёлкнул вхолостую.

— Патрон выпал, — сказал Данила, подходя. — Я вытащил магазин, пока ты его тащил.

— Зачем? — прорычал Ярый.

— Затем, что мы берём его живым. Это приказ.

— Ты не мой командир.

— Сегодня — да. — Данила посмотрел ему в глаза. — Убьёшь его сейчас — его люди разбегутся, и мы никогда не найдём всех Палачей. А они будут убивать. Твоих, не твоих — неважно. Ты хочешь этого?

Ярослав опустил пистолет. Злость клокотала в груди, но он понимал — Данила прав. Генерал мёртвый — бесполезен. Живой — ключ ко всему.

— Уводим его, — сказал Ярый, отворачиваясь.

Палачи тем временем отступили — видимо, получили команду не рисковать. Слепой насчитал семь теней, уходящих в лес. Ворон пошёл за ними — на расстоянии, чтобы не потерять след.

— Машины целы? — спросил Данила.

— «Нива» на ходу, — ответил Кузьмич. — У «Лады» пробито колесо и радиатор.

— Бросаем её. Все в «Ниву». Вместимся.

Они загрузились — Кузьмич за руль, Слепой с обрезом рядом, на заднем сиденье — Ярослав, Аля, Данила и Шаповалов. Блондинку пришлось оставить — она наотрез отказалась ехать с ними, и времени уговаривать не было.

— Ты ответишь за это, — сказал генерал Даниле. — Я тебя уничтожу. И твою фамилию вычеркнут из всех списков.

«Нива» вылетела на трассу, взревела двигателем. Сзади ни погони, ни выстрелов — только темнота и редкие фонари.

— Он не врёт, — сказал Слепой. — У него действительно есть иммунитет. И связи. Нам нужно спрятать его так, чтобы никто не нашёл.

— У меня есть место, — сказал Ворон, появляясь на заднем сиденье. Никто не видел, как он сел — просто оказался. — Старая база в горах. Туда даже Палачи не сунутся.

— Веди, — сказал Ярослав.

Он посмотрел на Данилу. Тот сидел прямо, сжимая в руке пистолет, и смотрел в окно — на убегающую назад дорогу.

— Ты молодец, — сказал Ярый. — Не растерялся.

— Я тренировался, — ответил Данила без тени гордости.

— Но если он ещё раз скажет про Алю — я его убью. Несмотря на иммунитет, приказы и твою карьеру.

— Договорились, — кивнул Данила.

Они замолчали. В салоне пахло порохом, кровью и потом. Шаповалов закрыл глаза — притворялся спящим, но его пульс выдавал напряжение. Ярослав смотрел на него и думал: «Этот — не последний. Их много. Сотни. И все они должны ответить».

Впереди была долгая дорога. И только первый бой.

Глава вторая. Допрос

Новосибирская область — Алтайский край, трасса Р-256.

Вторник, 9:23 утра.

«Нива» тряслась на ухабах, подпрыгивала на стыках асфальта. Ярослав сидел на заднем сиденье, сжимая автомат, и смотрел на Шаповалова. Генерал молчал уже четвёртый час. Не пил, не ел, не просился в туалет. Только смотрел в окно и иногда усмехался.

— Он нас боится, — сказала Аля тихо. — Я вижу.

— Боится — значит, умный, — ответил Ярый.

— Или играет. Он же куратор. Он знает, как ломать людей.

— Меня не сломаешь.

— Тебя — нет. А Данилу?

Ярослав посмотрел вперёд. Данила сидел на переднем сиденье, выпрямившись, и смотрел на дорогу. Пистолет в кобуре расстёгнут — готов выхватить за секунду. За рулём — Кузьмич, молчал, сосредоточенно вёл машину. Слепой дремал, положив обрез на колени. Ворон исчез ещё на рассвете — ушёл по следу Палачей, обещал вернуться к вечеру.

— Данила, — позвал Ярослав.

— Слушаю.

— Ты уверен, что твоё начальство не хватится? Старлей пропал на сутки — никто не забеспокоится?

— Я в отпуске, — ответил Данила. — Оформлен официально. Три недели. Никто не ищет.

— А Шаповалова? Генерала не хватятся?

— Он тоже в отпуске. Оформлен официально. Две недели. — Данила усмехнулся краем губ. — Я проверил перед операцией. У него дочь в Испании, он каждый год летает к ней в это время. Никто не знает, что он остался в России.

— Кроме Палачей, — сказал Слепой, не открывая глаз.

— Кроме Палачей, — согласился Данила. — Но они не заявят в полицию. Сами заинтересованы, чтобы генерала не нашли.

— Куда везём? — спросил Кузьмич.

— В Горный Алтай. Заброшенная метеостанция. Ворон сказал — там безопасно.

— А если Ворон врёт?

— Не врёт, — ответил Ярослав. — Я проверял.

Он не проверял. Он просто чувствовал. За последние недели он научился отличать правду от лжи в междумирье. В реальности — пока нет. Но Ворон был одним из своих. По крайней мере, пока.

Алтайский край, заброшенная метеостанция.

Вторник, 14:15.

Место оказалось идеальным. Три бетонных здания, обнесённых ржавой сеткой. Вокруг — лес, горы, ни души на десятки километров. Дорога — разбитый грейдер, который никто не чинил лет десять.

Кузьмич загнал «Ниву» в сарай, закрыл ворота. Данила вывел Шаповалова из машины, усадил на стул в главном здании. Аля и Марина обыскали помещение — нашли старую печку, дрова, даже консервы в подвале.

— Здесь кто-то жил, — сказала Марина. — Недавно. Месяц, может, два назад.

— Ворон говорил, у него было убежище, — ответил Ярослав. — Наверное, это оно.

— А если Палачи знают про это место?

— Тогда мы их встретим, — усмехнулся Ярый. — Как в бане.

Данила подошёл к Шаповалову, сел напротив. Положил на стол диктофон, включил.

— Генерал-лейтенант Шаповалов, вы обвиняетесь в государственной измене, коррупции и создании преступного сообщества. Сейчас у вас есть возможность дать показания добровольно. Если откажетесь — мы найдём другие способы.

— Ты ничего не найдёшь, — ответил генерал. — Все документы уничтожены. Свидетели — мертвы или за границей. Даже если я расскажу всё, что знаю, — мои показания не примут. Потому что я — генерал. А ты — старший лейтенант. Смешарики, блин.

Ярослав шагнул вперёд, но Данила остановил его взглядом.

— Не надо, — сказал Данила. — Он провоцирует.

— А ты умный, — усмехнулся Шаповалов. — Жаль, что умные долго не живут.

Данила выключил диктофон, встал.

— Ярослав, выйди. Я сам с ним поговорю.

— Не оставляй меня одного с ним, — сказал генерал, но в голосе его впервые проскользнула тревога.

— Боишься? — спросил Данила.

— Тебя? Нет. Его — да. Он псих.

— Тогда тебе повезло. Потому что сейчас с тобой буду говорить я.

Ярослав вышел, закрыл за собой дверь. Встал у окна, закурил. Аля подошла, встала рядом.

— Он справится? — спросила она.

— Данила? Не знаю. Он слишком правильный для таких, как Шаповалов.

— А ты — слишком неправильный. Вместе вы — сила.

— Посмотрим.

Из комнаты доносились голоса. Данила говорил тихо, ровно, без эмоций. Шаповалов отвечал — сначала громко, потом тише, потом замолчал. Через двадцать минут дверь открылась. Данила вышел, бледный, но спокойный.

— Он рассказал всё, — сказал он.

— Как? — спросил Ярослав.

— Показал ему фото напарника. Того, которого убили по приказу Шаповалова. Сказал, что если он не будет говорить — я его убью. И никто никогда не узнает.

— Ты же не убиваешь, — сказала Аля.

— Он не знает, — ответил Данила. — Я сыграл роль. Получилось.

Ярослав посмотрел на него по-новому. В этом идеальном солдате оказалась сталь, о которую можно порезаться.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше — список. Всех Палачей. Всех, кто сотрудничал с Советом в России. Адреса, пароли, явки. Всё, что он помнил.

— А если он врёт?

— Слепой проверит. Он чувствует ложь.

Слепой кивнул, вошёл в комнату. Через минуту вышел.

— Не врёт. Но говорит не всё. Что-то держит про запас.

— Что? — спросил Ярослав.

— Не знаю. Что-то страшное. Связанное с тобой.

Ярый посмотрел на дверь, за которой сидел генерал.

— Я выбью, — сказал он. — По-своему.

— Только без трупа, — напомнил Данила.

— Без трупа, — пообещал Ярослав и зашёл в комнату.

Шаповалов сидел на стуле, скованный, но смотрел с вызовом.

— Ты не получишь от меня больше ничего, — сказал он. — Твои методы — примитивны. Боль я терпеть умею. Угрозы — не боюсь. Что ты можешь мне сделать?

Ярослав сел напротив, положил пистолет на стол.

— Ты знаешь, кто я, — сказал он. — Знаешь, что я сломал дверь в Междумирье. Убил Хранителя. Уничтожил Совет. А теперь представь, что я могу сделать с тобой.

— Что? — усмехнулся генерал. — Убьёшь? Это не страшно. После смерти меня ждёт свобода. Вы же разрушили все кармические долги. Уроков больше нет. Я просто исчезну. Без боли. Без наказания.

— Ты думаешь, — Ярослав наклонился ближе, — что смерть — это конец? Я был там. Я видел, что происходит с теми, кто причинял боль другим. Их души не уходят в никуда. Они остаются здесь. В реальности. Но не могут ничего сделать. Только смотреть. Как их дети, внуки, правнуки живут без них. Как их деньги тратят чужие люди. Как их имена вычёркивают из истории. Это и есть настоящий ад. Не боль. Пустота.

Шаповалов побледнел.

— Ты врёшь.

— Я был мёртв. Я знаю. — Ярослав встал. — Ты расскажешь всё, что знаешь. Иначе я вычеркну тебя из жизни так, что ты даже не умрёшь. Ты просто перестанешь существовать. Как будто тебя никогда не было.

Генерал молчал минуту. Потом заговорил — быстро, сбивчиво, как на исповеди.

— Есть ещё один список, — сказал он. — Не Палачи. Те, кто выше меня. Кто создал Совет. Они не умерли. Они ушли в другое место. Глубже, чем Междумирье. Они ждут.

— Кого ждут? — спросил Ярослав.

— Тебя, — ответил Шаповалов. — Они знают, что ты придёшь. И готовят тебе встречу.

Ярослав вышел из комнаты, закрыл дверь. Данила смотрел на него вопросительно.

— Есть ещё враги, — сказал Ярый. — Главнее, чем генерал. Мы только начали.

Данила кивнул.

— Тогда продолжим.

За окном садилось солнце. Алтайские горы темнели, уходя в ночь. Впереди была охота — долгая, опасная, без гарантий.

Но команда была в сборе. И это давало шанс.

Алтайский край, заброшенная метеостанция.

Вторник, 19:40.

Ярослав сидел на ржавой койке, чистил автомат. Движения автоматические, отточенные до миллиметра — разобрать, протереть, смазать, собрать. За двадцать лет войны руки научились делать это даже во сне. Рядом, на перевёрнутом ящике, лежал лист бумаги — список, который Шаповалов надиктовал под запись. Двадцать семь имён.

— Двадцать семь, — сказал Данила, заходя в комнату. — И это только верхушка. Те, кто финансировал Совет. Кто подбирал кандидатов. Кто прикрывал в правительстве.

— Где они сейчас? — спросил Ярослав, не поднимая головы.

— Кто в Москве, кто за границей. У каждого — охрана, связи, иммунитет. Трое — депутаты. Четверо — бывшие министры. Один — академик.

— Академик? — Ярый поднял голову.

— Институт психологии. Разрабатывал методики «коррекции поведения» для Совета. По сути — пытки, замаскированные под науку.

— И его нельзя тронуть?

— Можно, — ответил Данила. — Но осторожно. Очень осторожно.

Он сел напротив, положил перед собой свою папку — тонкую, почти пустую. Зато всё, что в ней было, — проверено, перепроверено, заверено.

— Я предлагаю начать с ближнего круга, — сказал Данила. — Те, кто в Новосибирске. Их пятеро. Двое — бывшие сотрудники ФСБ, в отставке. Один — действующий. Полковник. Начальник отдела.

— Полковник — это проблема.

— Проблема, — согласился Данила. — Но у меня есть на него компромат. Взяточничество, связи с оргпреступностью. Если прижать — расколется.

— А если нет?

— Тогда ты его прижмёшь. По-своему.

Ярослав усмехнулся. С каждым часом Данила становился всё больше похож на него — не внешне, не повадками, а отношением к делу. Закон — это хорошо. Но когда закон бессилен, в ход идут другие методы.

— Кто ещё? — спросил он.

— Банкир. Держит счета Совета. Живёт в центре Новосибирска, в пентхаусе. Охрана — двенадцать человек, все с лицензией. Дом — крепость. Но есть вход через подземный паркинг.

— Откуда знаешь?

— Я там работал два месяца. Под прикрытием. — Данила достал фото — мужчина лет пятидесяти, дорогой костюм, лицо холёное, глаза холодные. — Борис Коган. Финансист. Любит женщин, дорогие машины и быть незаметным.

— Как его взять?

— На публике — никак. Но у него есть слабость. Дочь. Она учится в консерватории, живёт одна, охраны нет. Если взять её…

— Мы не берём заложников, — перебил Ярослав. — Это не наш метод.

— Я не про заложников. Я про то, что он придёт к ней сам, если узнает, что ей угрожает опасность. А опасность можно инсценировать.

— Подстава?

— Оперативная комбинация, — поправил Данила. — Называйте как хотите.

Ярослав закурил. Дым тянулся к потолку, в щели старого бетона. За стеной слышались голоса — Аля и Марина готовили ужин на печке. Кузьмич возился с машиной — менял пробитое колесо, проверял двигатель. Слепой сидел у двери, охранял Шаповалова.

— Что с генералом? — спросил Ярый.

— Сидит тихо. Слепой следит, чтобы не заснул. Мы не можем дать ему спать — во сне он может связаться с Советом. Остатки Совета.

— Ты веришь в это? В связь через сон?

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Данила. — А видел я человека, который умер и воскрес. После этого не знаешь, во что верить.

Ярослав кивнул. Данила не боялся признавать, что не всё понимает. Это было редкое качество для человека в погонах.

— Ладно, — сказал Ярый, затушив сигарету. — Завтра выезжаем в Новосибирск. Берём сначала банкира, потом полковника. Остальных — по списку.

— А Шаповалов?

— Останется здесь. Слепой и Кузьмич его охраняют. Ворон будет рядом — на случай, если Палачи сунутся.

— Ты уверен, что они не сунутся?

— Нет, — честно ответил Ярослав. — Но выбора нет.

Алтайский край, заброшенная метеостанция.

Среда, 6:15 утра.

Рассвет пришёл серый, холодный. Ярослав спал три часа — на койке, не раздеваясь, с автоматом в обнимку. Разбудил его Кузьмич — тряс за плечо, шептал:

— Вставай. Там это… Ворон вернулся. И не один.

Ярый сел, протёр глаза. Ворон стоял в дверях, в капюшоне, мокрый от росы. Рядом с ним — мужчина лет сорока, в камуфляже без знаков отличия, с перевязанной рукой. Лицо избито, глаза затравленные.

— Кто это? — спросил Ярослав.

— Палач номер семь, — ответил Ворон. — Перебежчик. Хочет сдать своих.

— Почему?

— Потому что они убили его брата. За то, что тот отказался стрелять в детей.

Ярослав посмотрел на мужчину. Тот опустил глаза.

— Я не хочу больше воевать за них, — сказал он глухо. — Хочу, чтобы они сгорели в аду. А вы — единственные, кто может это сделать.

— Почему мы?

— Потому что вы убили Хранителя. Потому что Совет пал. Потому что вы — те, кого они боятся. — Мужчина поднял голову. — Я проведу вас к ним. Ко всем. К базе, где они прячутся. Но вы должны пообещать, что не убьёте меня.

— Не убью, — сказал Ярослав. — Если не врёшь.

— Не вру.

Слепой, который всё это время стоял в углу, кивнул.

— Не врёт, — подтвердил он. — Но боится. Очень сильно.

— Бояться — нормально, — ответил Ярый. — Бояться и делать — это храбрость. Не бояться и делать — это глупость.

Он подошёл к перебежчику, посмотрел в глаза.

— Как тебя зовут?

— Сергей.

— Сергей, запомни: если ты нас предашь — я найду тебя даже в междумирье. И там уже не будет Совета, который сможет тебя защитить.

— Я не предам, — ответил Сергей. — Клянусь братом.

— Принимаю, — сказал Ярослав и протянул руку.

Сергей пожал — крепко, как солдат.

Данила, который всё это время стоял в стороне, наблюдал молча. Потом подошёл, достал блокнот.

— Где база Палачей? — спросил он.

— В Томской области. Бывший военный городок. Заброшенный, но под землёй — бункер. Там их десять человек. Командир — Палач номер один. Вы его уже видели.

— Видели, — усмехнулся Ярослав. — Он нам должен за ту перестрелку.

— Он многим должен, — сказал Сергей. — Но вы — особенно.

Ярослав повернулся к Даниле.

— Меняем план. Сначала идём к Палачам. Банкир и полковник подождут.

— Согласен, — кивнул Данила. — Палачи — прямая угроза. Если их не убрать, они нападут первыми.

— Тогда собираемся. Выезжаем через час.

— А Шаповалов? — напомнил Кузьмич.

— Останется здесь. Слепой, Ворон — вы с ним. Если что — уходите в лес, не принимайте бой.

— Понял, — сказал Слепой.

— Понял, — повторил Ворон.

Ярослав вышел на улицу, закурил. Утро было морозным — дыхание паром, трава в инее. Где-то в горах кричала птица, и звук этот был чистым, не тронутым войной.

— Ярослав, — позвал Данила, выходя следом. — Ты уверен, что мы успеем? Палачи могут узнать о предательстве.

— Успеем, — ответил Ярый. — Мы уже опаздываем. Но это лучше, чем не приехать никогда.

Он затушил сигарету, посмотрел на небо. Солнце только вставало, но он уже знал — этот день будет долгим.

Алтайский край — Томская область, трасса Р-256.

Среда, 8:45 утра.

«Нива» вылетела на трассу, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Ярослав сидел на переднем сиденье, сжимая автомат. За рулём — Кузьмич, сосредоточенный, злой — не выспался. На заднем сиденье — Аля, Марина и Данила. Слепой и Ворон остались на метеостанции с Шаповаловым. Перебежчик Сергей сидел в багажнике — тесно, обидно, но безопасно.

— Сколько ехать? — спросил Ярослав.

— Часов двенадцать, — ответил Кузьмич. — Если без пробок.

— Без пробок не получится, — сказал Данила. — Под Новосибирском ремонт. Объезд через Бердск.

— Значит, четырнадцать, — поправился Кузьмич.