Моё дальнейшее разочарование в большевистской России

— Если бы я только могла уехать в Швецию, Германию, куда угодно, подальше от всего этого… — вздохнула она.

Бедная маленькая женщина! Она была не единственной, кто хотел покинуть страну. Именно любовь к России и горькое разочарование заставляли большинство людей стремиться убежать.

Некоторые другие коммунисты, которых я знала в Петрограде, были ещё более озлоблены. Когда бы они ни навещали меня, они повторяли, что твёрдо намерены выйти из партии. Они задыхались, — говорили они, — в атмосфере интриг, слепой ненависти и бессмысленных преследований.

Но чтобы выйти из партии, которая абсолютно контролирует судьбу более чем ста миллионов человек, требуется немалая сила воли — и моим гостям-коммунистам её не хватало. Но это не уменьшало их страданий, которые сказывались даже на их физическом состоянии, хотя они получали лучшие пайки и питались в элитной столовой Смольного.

Я помню своё удивление, когда впервые обнаружила, что в Смольном есть две отдельные столовые: одна — где здоровая и достаточная пища подавалась важным членам Петроградского Совета и Третьего Интернационала, а другая — для рядовых сотрудников партии.

В своё время было даже три столовые. Каким-то образом кронштадтские матросы узнали об этом. Они пришли всем скопом и закрыли две столовые.

— Мы делали Революцию для того, чтобы все делили поровну, — сказали они.

Некоторое время работала только одна столовая, но позже вторая снова открылась. Но даже во второй еда была намного лучше, чем в советских столовых для «простых людей».

Некоторые коммунисты возражали против дискриминации. Они видели промахи, интриги, уничтожение жизней, совершаемое во имя коммунизма, но у них не хватало сил и смелости протестовать или отмежеваться от партии, ответственной за несправедливость и жестокость.

Они часто изливали мне душу по поводу вещей, о которых не смели говорить в своих кругах. Так я узнала многое о внутренней работе партии и Третьего Интернационала — сведениях, которые тщательно скрывались от внешнего мира.

Среди прочего была история так называемого финского белогвардейского заговора, в результате которого в Петрограде были убиты семь ведущих финских коммунистов. Я читала об этом в советских газетах, когда была на Украине. Помню, как я снова с досадой подумала о себе: как это я критикую большевистский режим в то время, когда контрреволюционные заговоры всё ещё столь активны?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эмма Гольдман называла Джона Рида Джеком, потому что родные и друзья Джона Рида использовали это имя в качестве неофициального прозвища для него. При этом Джек — не сокращённое от Джона, а самостоятельное имя, которое соответствует русскому Якову (Джон — Ивану). Сам Джон Рид также подписывал так свои письма к близким.