Галерея чужих душ

Накануне операции я много размышлял. Для меня удаление этой опухоли не было сложным делом. Я был уверен в успехе, потому что провёл уже не один десяток подобных операций. При этом где-то в глубине души мне хотелось, чтобы Федор навсегда остался таким унылым человеком. Тогда я смог бы продолжить с ним дружить. Как нейрохирург, я знал, какие гормоны и какая часть мозга отвечают за наше настроение. Но я не представлял, как можно выключить это чувство радости от жизни, не сделав при этом человека инвалидом. Зато знал, как стереть память… А вместе с ней и все пережитые яркие эмоции. Но как профессионал я не вправе был этого делать. Ведь врач клянется не навредить.

Я не спал всю ночь накануне операции. Внутри меня боролись две личности — профессиональный амбициозный врач и завистливый, эмоционально глухой человек. Меня мучили ночные кошмары, мелькающий в окне свет фар проезжающих машин резал дремлющее сознание, словно вспышки молний. Я ворочался, покрывался испариной. В моей душе шла настоящая борьба.

Утром я проснулся разбитым, но мне показалось, что победил профессиональный врач. Однако это была лишь иллюзия. Потому что подсознание сильнее сознания, оно управляет им. Я загнал свое пагубное желание навредить глубоко в подсознание. И оно сработало во время операции. Одно неловкое движение, случайно дрогнула рука, и были задеты несколько мелких сосудов на пути к опухоли. Сама же она, кстати, была успешно мною удалена. Зрению Федора больше ничего не угрожало, головные боли должны были отступить. Я спас своего друга. Можно было подумать, что победил врач.

Но через пару часов, зайдя в реанимацию проведать Федора, я обнаружил, что он частично потерял память. Он узнал меня и своих близких. Помнил, что было пару дней назад. Но он не помнил ничего, что происходило с ним раньше. Федор выглядел слегка удрученным и потерянным. И все равно благодарил меня за то, что я спас его зрение и избавил от головных болей. От его слов благодарности и какой-то детской, беззащитной улыбки мне вдруг стало очень тяжело на сердце.

Его воспоминания о яркой, полной радости жизни исчезли. И я впервые испытал к Федору жалость. Значит, я исцелился от зависти. Значит, я победил! Вот только врач во мне проиграл. Я злоупотребил своей властью и навредил пациенту, нарушив клятву Гиппократа. И грош мне цена как хирургу. Все мои прошлые редкие ошибки были стечением неудачных обстоятельств. А сейчас я был единственной причиной произошедшего. Ничто мне не мешало провести операцию без осложнений, кроме моего бессознательного… Кроме чувства зависти, которое управляло мной, разъедало изнутри и не давало наслаждаться жизнью и своими успехами. Зависть в конечном счете меня подавила, победила, растоптала, превратив почти в убийцу. Радоваться я так и не научился. А вместо чувства зависти меня теперь гложет чувство вины.

С той последней встречи в реанимации я стал всячески избегать общения с Федором, хотя он пытался найти меня и еще раз отблагодарить, даже не понимая, что я с ним натворил. Мне больно и стыдно смотреть в его доверчивые глаза.

***

Николай внимательно выслушал исповедь Андрея. Ему передалось болезненное, мрачное настроение пациента. Это был очень тяжелый случай. С одной стороны, Андрей сам себе поставил диагноз, признал и осознал то чувство, которое не дает ему жить полной жизнью. Многие люди подвержены этой заразе под названием зависть. Но, с другой стороны, здесь это чувство развилось до патологии.

О потере памяти Федором после операции у блестящего нейрохирурга Николай слышал. Это событие имело большой резонанс в мире медицины. Подобных ошибок хирург-светила прежде не допускал, что стало серьезным ударом по его безупречной врачебной репутации. Многие любили Федора не только как художника, но и как личность. Он был отзывчивым и жизнерадостным человеком, помогал нуждающимся и поддерживал талантливых людей. Потому для многих его болезнь стала печальной новостью.

— Дружище, у тебя сильно запущенная патология. На самом деле ты не победил чувство зависти. Это оно тебя победило, как ты сам верно признал.

— Нет, я больше не завидую Федору. Мне его искренне жаль.

— А как бы ты поступил, если бы можно было все открутить обратно и снова провести операцию?

Андрей глубоко задумался, его взгляд ещё больше помрачнел. Он представил перед собой довольное лицо излечившегося, счастливого друга, который может снова творить, создавая новые шедевры живописи.