Избранное. Стихотворения. Поэмы

Избранное

Стихотворения. Поэмы

Алексей Болотников

Дизайнер обложки Виталий Алексеевич Беспрозванный

© Алексей Болотников, 2026

© Виталий Алексеевич Беспрозванный, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-2220-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИЗБРАННОЕ. Стихотворения. Поэмы

Флюиды поэтические

*** Стихи — коробочки со спичками. Строка суть — тлеющий запал… Жужжат, пожарами напичканы — Бризанты, тол иль аммонал… — Они, стихи мои горючие, Пером ли вкраплены в строфу, Щипцами ли в катрены вкручены, — Написаны как на духу. Одни — тягучие, как патока, Как мёд — змеятся и горчат. Другие вылиты из пластика, Блестят строкой да не звучат. И всё ж они костры стихийные, И всё ж пожары дум моих! Лежат (не строфами — махинами!) В коробках спичечных стихи. Молитва Господи, благоволи писать Чистые, изящные глаголы… Благоволи посмешищем не стать, Чтоб не распяли: — А поэт-то голый. «Чувства не обнажены в стихах!..» — …Ах, пишу запальчиво, не мысля… Но мыслить в стаде, вторя пастухам, Не Богом, извини, поэт немыслим. Благоволи подняться до Тебя, ДоТвоего высокого порога… Шепни мне слово… Пастыря любя, Благоволи записывать… от Бога! *** Куда пойти, куда податься? — В эпоху смутных перемен Задумываюсь принцем Датским, А — бич. И бывший джентльмен, Уволенный по воле рока Без рук, без ног, без головы. Одно достоинство — морока Писать стихи. Да не новы, Не в конъюнктуре Способности судить отлично От других. Судить де-юре, Живя де-факто без наличных. Авось, податься в петухи? Попробовать сойти с ума И бред свой выплавить в стихи, Как лом цветной — в колокола?.. И зазвенеть, закукарекать За право вышвырнутых в мир — Бесплатно, льготно, как калеки — Ходить в общественный сортир?.. А может… может, все-таки Трудоустроиться законно В дежурные снеговики?! И морковь грызть до заговенья? А может быть, Отдаться чувству, Как вспыльчивые господа — Служить великому искусству: Быть простофилей… хоть куда? Куда пойти? Куда податься? *** Я поеду в Ярославль Не за прозой, но за славой. В Ярославль я влеком Разнотравным молоком. И поеду — как ни странно — За насущным, легендарным, От породистой коровы. Знать, напоят Ярославны. Достославны Ярославны! В Ярославль я влеком Не единым молоком — Есть и сахарные планы! Я поеду в Ярославль Восхищаться не коровой. Говорят, там Ярославны Суть помечены короной! Я наивный, в сказки верю. А поеду и проверю. Вот… Я по столу стучу. Ярославну я хочу! Увезу её с собою Прямо с паперти собора. Пусть любуется родня, Собираясь у плетня. Белолица Ярославна, С русой длинною косою, Русской грустью осиянна И естественной красою. В общем, решено, за славой, Как варяги в прошлый век, Я поеду в Ярославль После дождичка в четверг. *** Обучен игрекам и иксам, Я уезжал за интегралом. Багрянцем лето догорало, Березник с листопадом свыкся. И бор сосновый на опушке Простился обреченным взглядом. Вот скрылись из вида избушки, Дымы… глаза застили ядом. Вот дымка над селом взвилась. Село предстало деревенькой. И тракта тоненькая венка Оборвалась… Все стало — будущим и прошлым. Как сноп, отсеченный серпом, Все прошлое — чертополохом, Все будущее… Но о том Молва — седая борода. Я уезжал за интегралом В докучливые города. В деревне солнце догорало.

***

Я — подмастерье, Ремесла заика. Во рту горчит Негодованье крика. Недомоганья мочи И таланта Коптят средь ночи, Словно в полдень лампа. Я — подмастерье, Светотень искусства. Оттеняю бликами безумства Аз глупых фраз бессмысленных Юрода От гениального Безмолвия Народа. *** Денисы, Глебы, Германы… тут пишут. Я не пишу, не пишется, увы. Сижу в чалме, как бог — Индийский Кришна… Проблема, блин: расстройство головы. Расстроилась, наверно, из-за Геры. Он жуть сказал: «Я истину нашел!» И к Герману отсюда нет уж веры. Пошел ты, Гера, на… куда ты шел. Возможно из-за Глеба Взрыв мигрени. Он написал мне в блоге: «Идиот?» И все из-за какой-то блогохрени, Которую я лайкнул: «глебажжот». И вот уж точно не из-за Дениса Трещит моя больная голова. Он отбыл в Киев Праху поклониться Какого-то Мыколы-сотника… *** Я, как и вы, сижу по вечерам В своей библиотечно-домной зале. И «вчикиваю» в word из-под пера Цитаты для «Тесинской пасторали». *** Теперь мы ждем осьмнадцатого года И с ним — очередной Армаггедон. Такие мы! (В семье не без урода. У нас — не голова. У нас — дум дом.) Наверно, встанут мертвые из гроба. (Как вариант: совсем наоборот). И — счастье православного народа, Спаситель-бог — нас примет у ворот. И нам отдаст… долги. И наставленья. Сочтя грехи, по группам разберет. Мы за дверями испытаем тленья… (Как вариант: совсем наоборот). Земля сойдет с орбиты восвояси, Полярная Звезда сойдется с Марсом. Грядут по всей Вселенной катавасии, О, Хаос будет!.. Хаос бы удался, Когда бы свечка в плошке не погасла, А на орбите — бледная Луна, Когда корабль бы не сбился с галса, А стихоплет с ума не сбился б на… *** Мои друзья меня переживают. Я умираю, к своему стыду. То ли попойки со света сживают, То ль новые попойки не блюду. Друзья уходят день-деньской с поминок, Как шаркуны с шикарных именин. Я умираю пеплом из камина, Я каменею. Стыну я. Аминь… Пульсирует в ушах живучий хохот. И гвалт грызет объедки со стола. Скрипит в кровати спившаяся похоть И стонет, стихнет и… и — умерла. …Забрезжит утро. Тени оживают. Сомнамбулами сонными с ранья Друзья мои меня переживают. Переживут! И снова ждут меня. ***

…Пустой телеэкран — как

Космос Крайний.

Глазница ночи.

Погасли свечи в этом храме:

Борису… Анне… прочим.

Как сноб российский,

Возложу жасмины

Поэтам русским

И, щелкнув тумблером,

Уйду за ними.

По-английски.

Флюиды деревенския

По Теси бродил теленок. Не единственный в селе, Кучерявый, как Пеле, Рыжий! Будто бы паленый И всегда навеселе. Бык! запомнился навечно Редким добродушным нравом. Безмятежный, как овечка. А буянил — ради славы — И беззлобно, и беспечно. Ради славы — пес облает. И индюк, побагровев, Словно разом овдовев, На прохожих вдруг, бывает, Свой обрушивает гнев. Или важный гусь, крылами Ощетинившись коварно, Надуваясь самоваром, С шипом кинется за вами И… назад, как шланг с пожара. *** Тары-бары-растабары… По Теси бродили пары И полночные Стожары За околицей их ждали. По Теси блудили парни Мимо кузницы и почты, В поисках любовной почвы Обмочив углы амбара. Парни Болкины, лихие, С тыквой в полночи торчали. Звезды падали стихийно. В клубе шло кино о Чарли. По Теси бродил Натыра Санька, с фермы старожил. Узкоглазый сын батыра, Сельских девок сторожил. Савин младший, старший Савин (по прозванию «Бандит») — Тоже с ферменских окраин, Как с космических орбит. — Савин Ленька? — Ленька Савин! Леонид Георгиич… — Эка личность! Парень славный В череде тесинских лиц. Даниленко, чижик-пыжик, Разрешавший все с плеча. Зайцев… тот, который выше, Морда просит кирпича. Где вы, парни золотые? Где те годы молодые, Ночи, дни и вечера, Отшумевшие вчера? Где курчавый тот теленок? Где вы, нежности телячьи?! А друзья мои с пеленок, Что ж, старее старой клячи? Ах, о чем, о чем печали… Что печалиться, друзья! Кончилось кино о Чарли. Брезжит новая заря. *** «…Вечор, ты помнишь»… Чудны строки! Их русский стиль и русский лад. Авроры образ волоокий И карт пасьянсовый расклад, Шумок — застольный и пристойный — Беседы, чудящейся мне. Гул томный, праздничный, престольный… Обряд гаданья при луне. А вьюга!.. Вьюжится и ныне. И женщина глядит в окно Упрямей тем, чем заунывней Мужчина пьет свое вино. И угли меркнут вполнакала В камина чреве нутряном. Тепла — ничуть. И счастья мало В гуденьях вьюги за окном. …Ах, нынче противопоказан Порыв влюбляться и парить, Стихи отечественным азом И по-французски… говорить, Блистать, петь, делать реверансы, А честь — так пулей защищать! Свои романы и романсы Любимым дамам посвящать. Уж говорим не русский — «рашен», Не понимаем слова «вящий»… Увы, не славим день вчерашний И укоряем настоящий. Не можем жить без укоризны! Мы в кровь впитали исстари Обряд и русский образ жизни Японским богом материть. За что мы так «неровно дышим» Своим отеческим дымам? «Вечор…» мы помним, но не слышим. И вьюга докучает нам. *** Нет здесь координат, Только сеть переулков и улиц. Только тын да плетень, Да скворечник, вознесшийся вверх. Во дворе — пыль веков. Тишина. Стрекотание куриц. За воротами зной Да лукавый девический смех. За селом, на задах, Обнесенных плетеным забором. Малахит да опал Зацветающих летом болот. Во траве-мураве Мошкара, вопиющая хором. А на поле — табак. Он дурманит и кровь нам и плоть. О, дурман закутков, Сеновалов и пряных бурьянов! О. парник и рассадник Замшелых до слез ностальгий, Сохраняй нашу Тесь, Словно выгул для старых баранов. Сохрани и спаси нас И жить-выживать помоги… *** Приветствую тебя, моё село! Твой герб теперь — соха и одуванчик. Мне комом в горле речь мою свело, Я не могильщик твой и не обманщик. Я тот же пахарь, тот же земледел, Каким мой дед в деревне поселился. Я б твою землю, как и дед мой, ел, Когда б на урожайный год молился… Но нет во мне ни веры, ни молитв, Не верую я в промысел Господен. Одна лишь страсть мозги мои сверлит: Когда, когда же буду я свободен?! От промыслов политиков, воров, От всех твоих, село, неуправленцев? Когда они, заглядывая в рот, Пред хлебным злаком Подогнут коленце? В какие веки ценности земли Оценятся здесь мерой земледельца? Покров плодоносящий — до золы, До глины… И куда тут деться? Приветствую тебя, моё село, Люблю тебя и заклинаю: здравствуй! К ночи бы дождь… А утром б рассвело… А мне на пашню Нужно подсобраться… *** Как живем мы? Живем — рукава не жуем. Любим родину честно и строго. Ненавидим ворье. Об отчизне поем. И не веруем в господа Бога. Здесь, в отрогах Саян, На степных большаках К честной жизни До смерти причастен, Брат наш весел и пьян, Любит русский размах, Не устанет гоняться за счастьем. Брат наш курит и пьет, Чертыхается в мат, Прибегает, гневясь, к мордобою. Он трудяга и мот, Обнищал до заплат, Должен — всем… Рассчитается кровью. Он в одном лишь слабак: Не умеет понять — Кто в отечестве главный на кухне. На кого всех собак Всей слободки согнать И кого мы «подернем и… ухнем!» Затрещит, как в семнадцатом, Барский амбар, Пал уйдет за черту горизонта! Ох, и выпустим мы Выпускной этот пар! Ох, понравится эта работа! *** Десятый день зимой знаменовался. Мороз и солнце изумили свет. Когда б мог, я б Декабрем назвался! Декабрь Константинович… Но нет В душе моей дешевого апломба — Дразнить людей и забавлять богов! — Морозный день зимы — Не место лобно, Но площадь для отчаянных голов! Горланят песни головы хмельные, Мороза просят: «…не морозь меня!» А за душою есть у них иные Стенанья: про буланого коня, Про Стеньку, да про крепкую дубину!.. Когда уже ни петь, ни жить невмочь, Они, трезвея, прибегают к гимну!.. И — наступает …солнечная ночь! *** Слеза — не бриллиант — роса. Стекла и не остеклянела. А боль в груди окаменела, И помутились небеса. Слизавши языком слезу, Язык кусая обожженный, Зажав зубами звук луженый, Уже ни слова не скажу

Ты любишь, Таня?

Декабрь… бр-р-р! А я люблю его. Ты любишь, Таня… снег… Дорожной бровкой? Скрип сапогов по снегу?.. Сто богов Трудились над его аранжировкой! Над куржаком они не утомились И каждую иголку — в серебро… И каждой — блеск! Как будто бы вломились В Алмазный фонд и выкрали его. Ты любишь, Таня, графику стекла? Глазок, протертый Пальцем в стеклораме? Через него, наверно, утекла Тоска по дому, детству и по маме. Через него фантазия моя, Опустошая голову и душу, Вливалась в беспредельные края Грядущих лет и в карнавалов гущу! Декабрь… да… боготворю его. Ты родилась в великолепном месте Календаря. Сказал я сто богов?.. Сто двадцать два… повеселились вместе! *** Тишина… А в темных высях Белоснежный зреет бунт. Боги что-то в зимних мыслях Озорное берегут. То ли вьюги, то ль метели Замышляют торжество, Знать, давно уже хотели Загулять под Рождество! Ах, Рождественские грёзы! Едем в Шошино гулять. На Танюшкины морозы Впечатления менять. *** Шляюсь по осинникам, Промышляя вальдшнепа. Вальдшнепом — не вальдшнепом, Шляюсь сентябрем. Плачет птичка пласидой, Прячется малинником. Подосиновик скрипит Скрипом под осинником. У бродяги бродского Тень под тело прячется. Это, стало быть, уже… Полдник на носу? Листопадный, падла, тлен Отпадет и падает, В мой упаднический дух Сея декаданс… *** Чем мы знамениты? Отсутствием святости. Пивнушки у нас алтари. Дай нам улыбаться До придурковатости, Ведь мы же придурки твои. …О, господи Боже! Безбожникам, бабникам Открой же альковы свои И дай нам — заблудшим, Блуждающим — банщика. И бани дотла натопи. Отпарим, отмоем До алебастра Тела и улыбки свои. Дай нам улыбаться До придурковатости. Ведь мы же придурки твои.

Автопортрет

Вихор зализан. Бритое лицо. Глаза по плошке. Цвет — поддельный палех. Губа, как лихо, Эхает в лесу. Ну, может быть, ещё… Душа в опале. Портрет готов. Есть что-то от совы… «Сотри случайные черты…» загула И ты услышишь беспокойство гула Одной, случайно взятой, головы. А ниже — Абсолютно ничего! Косой сажени, Царственной осанки… — В душе ожог иль поцелуй богов?.. — А в душу не моги таращить зенки. *** Как же так: не пить с лица? Лица могут литься, Словно водка, без конца. Не с кем похмелиться. Не с кем церковь посетить, Некому молиться… Божий лик мироточит И в углу святится. Не с кем батю хоронить. Некому заплакать. Даже некого винить Смертною расплатой. …………………………………….. Не с кем словом поделиться… Не кем в памятник отлиться… ……………………………………… Не с кем родину покинуть, Государство развалить. «Сраму мертвые не имут…» Мертвым — быть или не быть? Одиночество — как дуло: Не с кем пулю разделить! Говорят, что пуля — дура. Выстрелить?.. Не выстрелить?.. Нет на тризне очевидца — Перед Господом явиться… *** Ну, посидели пару раз, Погорячились парой фраз, Попарились на пару… Ну, посмотрели порнофильм Про смоковницу из Афин. Позарились на пару Смазливых крепких ягодиц. На торс — от бедер до ресниц — На фартук и тиару. Поговорили об ином О том, о сем. А заодно Поспорили по факту: Что содержание без форм — Не жизнь, а только марафон И спринт к инфаркту. Ну, оценили кто и что… А кто и что? Да дед Пихто! И Баба-Ёжка… И кончен бал, как коммунизм. И разошлись туда, где жизнь Вопит, как неотложка. *** Ищу единоверца. Толпа… музей… погост… О, вычисли мне, сердце, Среди друзей — врагов. Среди моих собратьев — Фанатиков идей. Средь нищих, сирых, знатных — Людей… людей… людей… О, сотвори мне чудо: С восхода на закат, Пока я жив, потуда — Искать, искать, искать… *** Мне снилась женщина. От наготы кромешной Струился свет неведомым сияньем. А я был царь. И должен был, конечно, Владеть национальным достояньем. Завещано нам царствовать беспечно!.. Тем более — в дремотном состоянье. А женщина… в сиянье своем вечном Мне снилась, как… Крестьянское восстанье. *** Ах, небеса, чреватые дождями! Скрипит грибами роженица-плесень. Рыбак, за лесу пойманный глазами, Идет-бредет по каменному плёсу. Ах, время, приключившееся с нами… Мы в отпуске, на море, черте где… Приходит ночь и падает под нами В игре… такой знакомой — чехарде. ***

— Как зовут тебя?

— Аня

— Как мне звать тебя?

— Чайка…

Заблудилась над морем чайка. Распластав крыла, заскучала. Волны вспенила и — зачахла, Удручающе замолчала. Поплавочек, тугая пробка, Моря брошенная поверх, Мы встречались с тобой не часто, Мимолетным движеньем век. Баргузин, возмутивший море, Склонен склюнуть тебя в пучину, Склонен плюнуть в меня, мужчину, Заблудившегося у мола… Завитушки волны — волнушки… Блики солнечные — веснушки… Эй, вы там! Я палю из пушки! И швыряю горстями двушки… Эй вы, ветер и клочья пены, Вам не стыдно игрой в пятнашки Забавляться над чайкой бедной? Страшно мне… Я палю из пушки. *** Дверь скрипит: «…Ну, на фига ты Взад-перед, взад-перед?..» Пол скрипит и аты-баты Половицами поет. Словно перекатиполем Я по комнатам блужу. Я потерян, сломлен, болен… От себя бегом — бегу. То запнувшись, то со вздохом, А то с кухонным ножом — Не покусанный кабсдохом, Не ужаленный ужом, Но бегу-бегу, блуждаю В параллелях половиц. Отчего я так страдаю, Как от ломоты яиц?.. Моя милая эпоха! Пятый угол средь трущоб, Мне живется тут не плохо. И… всё будет хорошо! *** …Вот пришкольный амбар, Где пришкольная мудрая лошадь Обитает, как призрак Из шестидесятых годов. — Но-о, Пегас деревенский! — Трусит по осенней пороше. Вдохновению служит И бздит заготовками дров.