Петля времени

Антон откинулся на спинку стула, пытаясь постичь объем предстоящей работы и не мог. Он еще ни разу не писал ничего подобного. Нет, в его репертуаре были и сражения, и спасения огромных количеств людей, но, чтобы описывать такой серьезный объем информации, чтобы прописать все варианты тактических ходов без ошибок… Это нужно было быть военным стратегом и уметь просчитывать ходы наперед. Антон же был математиком, программистом, но не стратегом и не тактиком военных действий.

Он вновь посмотрел на последний дописанный абзац, где Магистр Дэос направился за Миа и подумал: а, может быть, ну его? В конце концов он пишет для себя, а не для издательства. Обязательств у него ни перед кем нет в том, чтобы это произведение было дописано ни жить ни быть. Отложить и забыть и дело с концом. Ну не писатель он, чтобы описывать все с точностью без логических и тактических ошибок. Да и как так описать, чтобы сюжет не терял динамики, чтобы читать было понятно и интересно? Как описать военные действия на фоне разворачивающейся катастрофы?

И тут Антон в очередной раз отдал дань уважения всем писателям, которым хватало сил и выдержки довести свое дело до победного конца. Это вовсе не просто совладать с собой, когда перед тобой стоит сложная и очень серьезная задача с несколькими неизвестными. Да и ладно — задача. Ты решаешь ее, понимая для чего. А тут? Тут для чего он все это пишет? Ну ладно, Саша. Саша читает с упоением и нередко комментирует и даже выполняет корректуру. А кто еще? Он сам? Родителям его творчество заходило не всегда, хотя мать читала все целиком от корки до корки. Она не критиковала, но по ее выражению лица иногда можно было прочесть «И все же не Достоевский».

Поразмышляв на около писательскую тему еще минут пять, Антон сохранил текст и свернул файл. «Потом разберемся. А на сегодня сочинительств достаточно. В конце концов не весь же выходной день сидеть перед монитором. Надо и с Сашей побыть.» С этими мыслями Антон встал из-за стола и направился на кухню, где над чем-то колдовала Александра.

А Александра можно сказать, действительно, колдовала. Процесс приготовления пищи для девушки был сродни некого таинства, о котором ведали только посвященные. Она никогда не относилась к этому аспекту домашних дел, как к обязанности. Любой кулинарный процесс для нее был настоящим действом, спектаклем, где она была и в роли режиссера, и в роли постановщика, и в роли исполнителя и даже в роли зрителя.

Спектакль сегодняшнего дня носил название «Яблочный штрудель». Именно над ним и колдовала сейчас Саша.

Перво-наперво Александра занялась грецкими орехами. Она их перебрала и промыла в проточной воде. Затем подсушила в духовке то легкого «звона», который издавали орехи при пересыпании в емкость. Оставила остужаться на подносе. Затем пришло время яблок. Здесь нужно было потрудиться чуть больше. Яблочко за яблочком Саша методично чистила, снимая тончайший слой кожуры, очищая от семечек. Затем, каждое яблоко она порезала на небольшие кубики и сложив в миску, сверху полила жидким медом — буквально две-три столовых ложки на пять яблок. После чего добавила к яблокам заранее вымоченный изюм, тщательно все перемешала и накрыла пищевой пленкой, касаясь ею самих яблок.

Изюм она всегда брала двух сортов — крупный, янтарного оттенка и такой же крупный, но темный. Оба сорта должны были быть без косточек. Перед добавлением в яблоки она его тщательно отжимала от воды, чтобы изюм мог больше вобрать в себя меда. Изюма нужно было не много — всего горсть, но даже такая малость позволяла вкусу готового штруделя играть совершенно по-иному.

Такой вариант приготовления позволял насытить будущий штрудель более ярким ароматом и нежным вкусом. Мед при этом должен быть именно цветочный. Лучше, если в нем будет преобладать липовый цвет, но при отсутствии такового, Саша могла обойтись и простым, без изысков. Единственное, что она соблюдала при выборе меда, это то, что избегала сортов с терпким и ярко выраженным вкусом, таких как гречишный и дягилевый меда.

Щедро присыпав поверхность стола мукой, Саша выложила на нее заранее размороженное ранее приготовленное тесто и приступила к его раскатке. О том, как готовилось само тесто — это целая отдельная история. Александра всегда готовила его заранее и не на одну партию пирогов. Аккуратно фасовала в отдельные пергаменты для того, чтобы потом просто достать нужное ей количество, не мучаясь с размораживанием целого куска.

Саша раскатывала тесто в правильный большой прямоугольник в такую толщину, чтобы было не толсто и при этом чтобы штрудель не рвался из-за слишком тонких стенок, проколотых уголками яблочных кубиков. Едва прямоугольник был готов, как Александра принялась за самую творческую часть процесса: соединение все воедино. Именно за этим действом ее и застал Антон, замерший в дверях кухни.

На раскатанном прямоугольнике теста Александра вначале разложила яблоки с изюмом, частично впитавшие в себя мед. Равномерно распределила их по всей поверхности теста, оставляя небольшие припуски по краям для качественного скрепления. По яблокам распределила подсушенные орехи и завершающим штрихом было легкое прикосновение корицы, что мягким невесомым облаком пудры разлеталось по поверхности начинки, срываясь с мелкой сетки маленького ситечка.

— Бооже, — протянул Антон, — от созерцания этого просто невозможно оторваться!

Александра увидела стоящего в дверях с блаженной улыбкой на лице мужа и расхохоталась.

— Ты очень вовремя, — произнесла она с улыбкой, — Можешь мне помочь? Антон встрепенулся:

— Что нужно делать?

Александра поставила в раковину всю использованную посуду, поставила на стол заранее застеленный пергаментной бумагой противень и повернулась к Антону, который уже помыл руки

— Нужно его свернуть, но так, чтобы равномерно. Поможешь?

— Легко! — с энтузиазмом воскликнул Антон.

Они принялись в четыре руки скручивать в толстый рулет будущий яблочный штрудель. Вдвоем это было намного легче, нежели Саша скручивала все одна. Быстро залепив края, они вдвоем перенесли штрудель на противень, где он едва поместился. Саша смазала верх взбитым яйцом и отправила будущий десерт в духовку. Теперь ему там выпекаться до золотистой корочки. Она перевела температуру с двухсот до ста восьмидесяти градусов и повернулась к Антону.

— Спасибо тебе огромное! — искренне сказала она. — Без тебя у меня бы так ловко не получилось!

Антон подошел к жене и обняв ее, проговорил:

— Это тебе спасибо за то, что так балуешь меня!

Александра улыбнулась и, чуть отстранившись, заглянула Антону в глаза.

— Давай поставим чайник, я заварю свежий чай с травами, а ты мне расскажешь, что ты там нового написал. Как тебе идея? — голос Саши был легок и мелодичен и Антон просто кивнул головой.

— Давай.

Спустя пару минут он уже зачитывал Александре все то, что успел записать, делился своими переживаниями и мыслями относительно рассказа и его продолжения. Саша внимательно слушала, не перебивая. Она то улыбалась, то хмурилась, проявляя искреннее участие в судьбе героев и самих переживаний своего мужа. Она знала насколько это все для него важно и сейчас Саша ощущала необходимость Антона в ее поддержке.

Александра всегда верила в мужа, даже тогда, когда случались заведомо патовые ситуации или максимально тупиковые Антон, поддерживаемый Александрой, умудрялся найти выход. И сейчас Саша кожей ощущала, что ему как никогда нужна ее поддержка.

Более того, ей внезапно показалось, что он, Антон, действительно дошел до чего-то грандиозного и что это ему не показалось, не почудилось. Эта грандиозность является реальностью. И она непременно свершится, но нужно чуточку Антону помочь, оказав простую поддержку и выказав веру в его силы.

Внезапно Александра встала из-за стола, подошла к Антону и, встав за спину, обняла его.

— Я верю в тебя и очень тебя люблю, — тихо прошептала она. — Я знаю, что у тебя точно все получится и я тебя очень прошу: не бросай писать. Мне кажется, что это очень важно и для тебя тоже. Если хочешь, просто возьми паузу и отдохни от своих героев, но, пожалуйста, не бросай их. Им это тоже важно, я думаю.

Антон закрыл глаза, погрузившись в мир нахлынувших эмоций и ощущений. Александра всегда каким-то чудом знала, что ему важно услышать и что ему сказать.

Вероятно, так и должно было быть в семьях. Во всяком случае, так было сейчас с ним и это было невероятно ценно. Он положил свою правую руку поверх руки Александры.

— Я благодарю тебя за то, что ты есть в моей жизни, — так же тихо пошептал он. — Ты самое ценное, что есть у меня. И, да, я постараюсь дописать то, что начал. Обещаю!

— Хорошо, — мягким шорохом прошелестел над ухом голос Саши. Девушка тихонько отстранилась и заглянула в духовку.

— О! Все готово! — весело сообщила она. — Пора пить чай!

Едва Магистр Дэос покинул залу, Куратор Времени стремительно подошел к столу и развернул в пространстве времени голографическую структуру Вселенной. В этой структуре можно было воссоздать практически любой участок событий, при этом принцип работы структуры существенно отличался от свитков-хронометров. Если на свитках можно было увидеть все в точности, но невозможно было вмешаться, то здесь голографическая структура позволяла оказывать влияние на все, что было в ней видно. Она с точностью показывала все, что было в здесь и сейчас и в прошлом. Будущее же показывалось ею вариативно, ибо вариантов у него было множество ровно до того момента, пока все не свершится.

Куратор Времени знал об этом и понимал всю опасность голографической структуры. Но также он и понимал, что любое вмешательство в пространство вариантов грозит серьезными последствиями. За всю историю своего кураторства он ни разу не воспользовался этой голограммой и не потому, что не было необходимости, нет.

Необходимость была и не редко. Причина была иной. Светлые Души слишком хорошо понимали все последствия вмешательства и тщательно охраняли структуру от всяческих посягательств. Ведь и плохое и хорошее событие несет в себе самое главное — опыт.

Именно он был таким ценным. Даже больше: негативные события несли в себе гораздо больше опыта, нежели позитивные. Они ярче врезались в память и приносили больший резонанс в жизнь.

Светлые Души понимали, что, вмешавшись в событие через голограмму, можно лишить очень многие Души того бесценного опыта, ради которого они спускались в воплощения, претерпевали многие видоизменения и трансформации, сражаясь за жизнь.

Именно поэтому голографическая структура множество тысяч лет использовалась только для того, чтобы просматривать в ней те или иные свершившиеся события. Чем сейчас и хотел воспользоваться Куратор.

Развернув голографическую структуру, Куратор быстро задал команду отследить все изменения в архиве свитков-хронометров. О, это был не простой момент поиска.

Свитки многократно пополнялись и всяческая итерация была зафиксирована голографической структурой, настроенной на Поля Событий. В свою очередь Поля Событий состояли из всего массива информационных действий, существовавших в Полях без субъективной оценки кого бы то ни было. Это был массив, состоящий из одних фактов, событий, действий, которые имели, имеют или будут иметь место быть.

Время текло, события листались друг за другом и не было им ни конца, ни края. Казалось, что ничего критичного в архиве не происходило. Все шло своим чередом испокон веков. Хранитель архива пополнял события согласно штатного режима. Работа со свитками велась Светлыми Душами согласно регламента. Все как есть, ничего выходящего за рамки. Может быть и не было никакой кражи? Быть может стражнице Миа и Магистру Дэосу все померещилось?

Внезапно голограмма сменилась сюжетом, что шел вразрез с привычной картиной архивной жизни. Беспристрастные глаза Куратора Времени узрели то, что он так долго искал. Поиски были не напрасны и он внимательно следил за развивающимися событиями. А происходило в архиве следующее.

Хранитель архива, сложив новые хронометры, ушел в дальнюю часть архивной комнаты, дабы внести в реестр новые данные о внесенных свитках, да так там и застыл. И было от чего. В этот момент в архив проникла темная фигура в надвинутом на глаза плаще. Фигура явно воспользовалась одним из приемов остановки времени, так как Хранитель архива как замер на месте, так и остался стоять в не слишком удобной позе. Приемом фиксации времени пользовались только Темные. Светлые к таким технологиям не прибегали, ибо такие игры со временем приводили к образованию турбулентностей на событийных векторах, а те в свою очередь провоцировали пресловутые петли времени, с которыми велась неустанная борьба.

Проникший в архив Темный тщательно рассматривал свитки и после чего приступил к работе. Куратор, как завороженный наблюдал за тем, как вор искусно изымает информационные пласты, латает дыры, стирает и дорисовывает некоторые фрагменты. Это была ювелирная работа, точная и искусно выполненная. Куратор даже невольно залюбовался содеянным, но тут же осек себя. Ситуация была серьезнее некуда и важно было понять кто этот вор, чтобы потом сделать адресное обвинение Темным. Против такого они ничего не посмеют парировать и им не останется выбора, как вернуть свитки.