Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят!

Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят!

Глава 1. Фудтрак заказывали?

— Два двойных с острым халапеньо! И картошку среднюю! Девушка, побыстрее, у нас автобус через десять минут уйдет!

Мира даже не подняла головы. Руки работали автоматически. Металлические щипцы привычно перевернули на раскаленной поверхности гриля сразу три сочные котлеты. Тяжелый полукруглый пресс с глухим стуком опустился на разрезанные пшеничные булочки. Из-под него с тихим шипением вырвался тонкий шлейф пара. Салфетки, соусы, крафтовые пакеты — все лежало строго на своих местах. Полгода работы в собственном фудтраке приучили к идеальному порядку.

Ночной фестиваль уличной еды в городском парке подходил к концу. Время перевалило за два часа ночи. Поток голодных и слегка нетрезвых посетителей наконец-то иссяк, сменившись редкими запоздалыми прохожими. Воздух внутри фургона был тяжелым, пропитанным запахом жареного мяса, карамелизированного лука и острого перца.

— Мия, собери заказы на вынос и проверь салфетки, — негромко попросила Мира. Голос после двенадцати часов работы немного охрип. Она не кричала и не командовала попусту — на кухне это только мешает.

Младшая сестра отозвалась тихим шуршанием бумажных пакетов. Мия двигалась по тесному пространству фургона легко и бесшумно, аккуратно расставляя баночки со специями. Она была младше Миры на три года, но иногда казалась старше из-за своей неторопливости. Пока старшая сестра воплощала в себе чистую энергию действия — быструю, четкую, направленную на результат, Мия привносила в их маленькое дело уют. Она следила за тем, чтобы на столиках у фудтрака всегда стояли свежие цветы в баночках, а в соусы добавляла только ей известные сочетания сухих трав, от которых обычный бургер становился маленьким кулинарным шедевром.

— Салфетки на месте, соус карри почти закончился, — отозвалась Мия, передавая сестре чистую гастроемкость. — Мира, нам пора закрываться. На трассе туман ложится, ехать будет тяжело.

— Сейчас, этот заказ последний. — Мира ловко собрала бургеры, уложила их в коробки и выставила в раздаточное окно. — Восемьсот рублей, пожалуйста. Терминал работает. Приятного аппетита.

Парень подхватил пакет, приложил телефон к экрану ридера и поспешил в сторону автобусной остановки.

Мира с облегчением повернула массивный ключ в замке тяжелой боковой створки фургона. Металлический лист опустился, отсекая их от опустевшего парка. Наступила блаженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающих холодильников.

Мира устало присела на высокий складной табурет, откинулась к стене фургона и прикрыла глаза. Каждая мышца протестовала против любого движения. Пальцы пахли дымом и маринадом.

— Выручка сегодня хорошая, — Мия присела рядом и принялась аккуратно расправлять смятые купюры, складывая их в небольшую металлическую коробку. — Хватит и за аренду места на следующий месяц внести, и партию хорошего чеддера заказать.

— Отлично, — Мира улыбнулась, глядя на сестру. — Значит, мучения того стоили. Давай приберемся немного, а остальное отмоем завтра на базе. Сил нет.

Мия кивнула, убирая оставшуюся зелень в холодильник. После уборки Мира вымыла руки до локтей холодной водой и переобулась в удобные растоптанные кроссовки. Она подошла к водительскому месту. Их фудтрак представлял собой переделанный старый грузовой фургон «Мерседес» — тяжелый, неповоротливый, но надежный. Внутри помещалась полноценная кухня: плита, вытяжка, холодильные шкафы и баки с водой. Весила вся эта конструкция прилично, поэтому вождение требовало предельной концентрации.

Двигатель отозвался на поворот ключа тяжелым, уверенным рокотом. Мира включила ближний свет, габариты и медленно вывела груженую машину с парковой аллеи на пригородное шоссе.

Дорога домой лежала через низину. Туман здесь и правда оказался на редкость плотным. Белесая, густая пелена наползала из придорожных оврагов, поглощая свет редких фонарей. Скорость пришлось сбросить. Тяжелая машина шла уверенно, покачиваясь на неровностях старого асфальта. Мира крепко сжимала руль обеими руками, напряженно вглядываясь в серую мглу перед капотом.

— Странная сегодня ночь, — негромко заметила Мия, глядя в боковое стекло. — Туман какой-то… неестественный. Слишком неподвижный. И птиц не слышно, хотя в лесу они всегда шумят перед рассветом.

Мира мельком взглянула на панель приборов. Стрелки спидометра и тахометра вели себя мирно, но встроенная старенькая магнитола вдруг захрипела. Звук поп-музыки сменился ровным, низким шумом, похожим на гудение высоковольтных проводов во время грозы. Мира протянула руку и щелкнула тумблером, выключая звук. Хрип прекратился, но странное ощущение давления в ушах осталось. Как будто машина резко поднималась в гору, хотя дорога шла по равнине.

— Посмотри вверх, — Мия вдруг подалась вперед, почти прижимаясь головой к лобовому стеклу. Её привычная мягкая сонная медлительность исчезла. В голосе появилось искреннее недоумение. — Что это там такое?

Мира бросила быстрый взгляд через стекло и на секунду забыла, как дышать.

Прямо над шоссе, раздвигая плотные слои тумана, закручивалось правильное кольцо. Оно светилось изнутри слабым, фиолетовым светом. Огни фар фудтрака, попадая в эту зону, странно преломлялись, распадаясь на неестественные радужные круги. Воздух вокруг машины затрещал. На лобовом стекле, прямо на глазах, начали ветвиться крошечные фиолетовые искорки статического электричества.

— Мия, держись, — собранно и глухо произнесла Мира. Паника была плохим советчиком на ночной дороге. Она плавно, стараясь не сорвать тяжелый фургон в занос, нажала на педаль тормоза.

Но тормозная система отозвалась непривычной пустотой. Машина не сбросила ход. Напротив, руль стал каменным, словно отказал гидроусилитель. Груженый «Мерседес» больше не подчинялся водителю. Его мягко, но непреклонно потащило вперед и вверх, прямо к центру фиолетового свечения, которое теперь занимало всю ширину шоссе.

— Колеса не держат дорогу! — крикнула Мира, пытаясь силой выровнять руль, но фургон уже оторвался от асфальта.

Вокруг них больше не было тумана. Пространство за стеклом превратилось в бешено вращающуюся воронку, сотканную из фиолетовых искр и гудящего ветра. Тяжелый фудтрак, весивший несколько тонн, крутило в этой пустоте, как легкую картонную коробку. Внутри кухни с оглушительным звоном посыпалась посуда. Сорвавшаяся с креплений металлическая гастроемкость грохнула об стену.

— Мира! — Мия попыталась дотянуться до плеча сестры, удерживаясь за пассажирское сиденье.

Мира рванулась навстречу, отпуская бесполезный теперь руль. Их пальцы встретились, но в этот момент фиолетовая вспышка ослепила обеих. Пространство внутри кабины буквально разорвало надвое. Невидимая центробежная сила резко потянула Мию назад, вглубь фургона, а затем наружу, сквозь лопнувшую обшивку. Мира успела заметить лишь бледное лицо сестры и ее растрепавшиеся волосы, прежде чем Мию утянуло в сторону, в глухую темную щель между вспышками света.

— Мия!!! — закричала Мира, но собственный голос показался ей тихим шелестом на фоне рева бури.

Новый сильный удар пришелся снизу. Машину тряхнуло так, что Мира вылетела из кресла, ударилась плечом о перегородку кухни и потеряла сознание, проваливаясь в глухую темноту.

Пришла в себя она от сильного удара. Её протащило по полу и с размаху приложило бедром о тяжелую пивную бочку. Внутри все ходило ходуном. Фургон бросало из стороны в сторону с такой силой, что деревянные стены вокруг трещали и стонали. Глиняные кружки на полках испуганно звенели, а какая-то медная чаша сорвалась с крюка и со звоном покатилась к ее ногам.

Болело левое плечо, а во рту отчетливо ощущался привкус железа — при падении она сильно прикусила губу.

Мира медленно открыла глаза, цепляясь руками за выступы деревянных лавок, чтобы не улететь в противоположный угол. Кое-как удерживая себя на месте, девушка уставилась в потолок. Он был деревянным. С массивных, потемневших от времени дубовых балок свисали пучки сушеной травы.

Где обшивка из нержавеющей стали? Где светодиодные лампы их фудтрака?

Мира резко поднялась, преодолевая дурноту и сильную качку. Она находилась в помещении, формой напоминающее их фургон, но раза в три шире и выше. Полноценная старинная кухня: огромная каменная печь вместо газовой плиты, длинная дубовая барная стойка, окованные железом бочки. Место водителя отсутствовало вовсе — вместо него в передней стене виднелась узкая, грубо сбитая дубовая дверь.

За дверью раздалось пронзительное, зловещее ржание. Фургон снова подбросило на каком-то валуне. Судя по нарастающему свисту ветра и грохоту, этот странный дом на колесах без тормозов несся на огромной скорости.

Мира, хватаясь за край стойки и уворачиваясь от летящей под ноги кухонной утвари, рванулась вперед. Она ухватилась за массивное металлическое кольцо двери, с трудом повернула его и потянула створку на себя.

Холодный ветер тут же швырнул ей в лицо горсть мелких листьев и дорожной пыли. Вокруг раскинулся чужой, пугающий пейзаж: вместо подмосковного шоссе фургон летел по узкой каменистой дороге, зажатой между глухой стеной дремучего, мшистого леса и глубоким оврагом.

Перед ней маячило узкое сиденье кучера — козлы, за которыми бесновалось в упряжке нечто. Мира, зажмурившись от страха, перешагнул высокий порог, крепко вцепилась пальцами в деревянный борт и кое-как перелезла на сиденье, тяжело плюхнувшись на кожаную подушку. Она наконец смогла рассмотреть тех, кто тянул этот огромный дом на колесах.

В упряжке, тяжело дыша и выбивая из камней искры, неслись два чудовища. Огромные угольно-черные кони, раза в два крупнее обычных тяжеловозов. Вместо грив и хвостов у них ревело и брызгало фиолетовыми искрами настоящее пламя. Земля под их копытами подсыхала и трескалась.

Карета стремительно приближалась к крутому повороту, за которым виднелся обрыв.

— Тормози! Куда вас несет?! — на автомате закричала Мира, хватаясь за толстые кожаные вожжи, свисавшие с козел.

Левый монстр на бегу обернулся. Его огромный лиловый глаз с черным зрачком, посмотрел на Миру с явным, почти человеческим пренебрежением. Лошадь фыркнула, выпустив из ноздрей струю едкого дыма, и прибавила ход. Кони не собирались останавливаться. Они явно привыкли подчиняться силе, а не крикам испуганной девушки.

— Ах вы, полуфабрикаты недожаренные… — Мира почувствовала, как внутри нее, прямо в груди, закипает привычная, спасительная злость. Она никогда не умела сдаваться перед трудностями. В этот момент горячая, ураганная волна неизвестной доселе энергии поднялась от самого сердца к рукам.

Мира изо всей силы рванула вожжи на себя, интуитивно выплескивая эту ярость в кожаные ремни. Вожжи внезапно вспыхнули ярким золотистым светом.

— Стоять, скотины, права отберу! На колбасу пущу! — рявкнула она, вкладывая в крик все остатки сил.

Невидимый импульс магии, сорвавшийся с ее рук, осязаемым ударом пролетел по вожжам и приземлился точно на крупы коней. Кони от неожиданности резко выдохнули. Фиолетовое пламя на их шеях с шипением схлопнулось, превратившись в смешной пушистый дымок. Демонические жеребцы синхронно затормозили всеми четырьмя копытами, садясь на зады прямо в придорожную пыль.

Гигантский фургон со страшным скрипом и скрежетом протащило вперед еще несколько метров. Колеса замерли в полушаге от края обрыва. Полетевшие вниз мелкие камни зашуршали где-то глубоко внизу.

Наступила звенящая тишина. Демонические кони сидели в дорожной пыли, как провинившиеся дворовые псы, и виновато косились на козлы.

— То-то же, — тяжело дыша, процедила Мира, вытирая рукавом толстовки пот со лба. Руки крупно дрожали. — Техосмотр вы у меня, твари, точно не пройдете.

— Ну и ну — раздался позади нее скрипучий, похожий на шелест сухой соломы голосок. — Какая экспрессия. Какая терминология. Записываю в амбарную книгу: новая хозяйка прибыла. Кошмаров матом уложила, магией причесала. Девка боевая, одна штука. Поварешкой владеет, характер скверный.

Мира резко развернулась на сиденье, готовая защищаться. Из глубины темного кухонного зала, переваливаясь с боку на бок, выкатился мохнатый серый комок шерсти. На первый взгляд он напоминал очень упитанного барсука или енота, но передвигался на задних лапах, а под мышкой крепко сжимал потрепанную кожаную тетрадь с торчащим из нее гусиным пером. Огромные круглые глаза существа смотрели на Миру с явным интересом.

— Ты еще кто? — Мира нащупала рукой тяжелую деревянную скалку, лежавшую на козлах. — Говорящая крыса?

— Сама ты крыса, невежда двуногая! — обиделось существо, забавно раздув щеки. — Прошкой меня зовут. Шушак я, здешний хранитель и счетовод. Прошлый хозяин, почтенный гном Броггар, три года назад проиграл эту таверну в кости заезжему магу и сбежал, оставив меня следить за имуществом. Да только маг тот, дурак столичный, три дня на козлах посидел, с Кошмарами нашими повоевал, поголодал на Тракте без кухарки, да и плюнул. Сказал, что этот деревянный гроб проклят, запер двери и улетел на своем левитирующем ковре обратно в академию. — ворчал Прошка, почесывая за ухом гусиным пером.

— Так и стояла таверна посреди леса запертая, пока фургон сам себе хозяйку из другого мира не выдернул! Это дело житейское. Ладно, давай дела принимать. Коней-то как звать будешь? Их зарегистрировать надо, а то стража на тракте оштрафует.

Мира недоверчиво перевела взгляд на притихшую упряжку. Огненные кони мирно щипали придорожную осоку, делая вид, что они тут вообще ни при чем.

— Ну… левый пусть будет Лютиком. А правый — Пушком, — наугад предложила Мира, убирая скалку.

Кони синхронно повернули морды к козлам. Левый, который Лютик, издал такой протяжный, полный искренней тошноты звук, что Мира поняла без переводчика: демоническая гордость оскорблена до глубины души. Правый Пушок сердито фыркнул, выбив копытом приличный булыжник из дороги.

— Не нравятся клички? — Мира услышала в себе привычный азарт и усмехнулась. Она залезла в глубокий карман своего рабочего фартука, который так и не сняла, и нащупала там две крупные, сочные свеклы — остатки фестивального запаса для карамельного сиропа. — Ладно, зубастые. Объявляю торги.

Она вытянула руку, покачивая корнеплодами. Глаза Кошмаров тут же синхронно вспыхнули голодным фиолетовым огнем. Жеребцы заискивающе зашевелили острыми ушами, а их пламя снова весело заискрилось.

— Ты, левый, у нас буйный. Будешь Буяном. Идет? — Мира прищурилась.

Жеребец согласно и часто закивал головой и преданно заглянул Мире в рот. Она бросила ему свеклу. Конь поймал ее на лету и с хрустом разжевал за долю секунды.

— Отлично. А ты… хмурый какой. Будешь Угольком. Договорились?

Второй Кошмар издал тихое, вибрирующее ржание, больше похожее на мурлыканье гигантского сытого кота, и аккуратно, одними губами забрал у нее угощение.

Прошка в этот момент на козлах яростно скрипел пером в своей книге: — Так и пишу: «Кошмары демонические, тягловая сила. Кличка Буян — одна штука. Кличка Уголек — одна штука. Выкуплены из бунта за две свеклы. Хозяйка — экономная ведьма». Ну что, ведьма Мира, с конями ты договорилась. Теперь думай, что дальше делать будешь. Опасный Тракт беспечности не прощает. Нам ехать надо, пока солнце не село, ночью тут твари из чащи полезут.

Мира ещё раз прокрутила в голове прошедшие события и посмотрела на свои руки.

— А как я, собственно, их остановила? — Мира подняла на Прошку удивленный взгляд. — И почему ты меня называешь ведьмой?

— Тракт пробудил в тебе силу и у тебя теперь есть магия действия, хозяйка — буднично пояснил Прошка и махнул лапой.

— Теперь ты можешь двигать вещи и управлять массами только одной силой мысли. Ты с фургоном одной крови.

Осознание того, что она теперь ходячий телекинез, бахнуло по мозгам сильнее, чем авария. Мира, обычный су-шеф из Подмосковья, теперь могла поднять мешок муки без рук. Это пугало, но кулинарный азарт быстро взял верх. С такой силой скорость отдачи блюд на кухне вырастала втрое.

Мира крепко сжала кулаки. Перед глазами до сих пор стояло бледное лицо младшей сестры, исчезающей в фиолетовой прорехе портала. Тошнота прошла, уступив место холодной, упрямой уверенности.

— Найду, — негромко, но так, что Прошка удивленно притих, сказала Мира. — Разнесу этот мир по бревнышку, по кометам раскатаю, но Мию я верну. Мы едем на поиски, Прошка. Тормозов у нас все равно нет.

Глава 2. Подорожник высшего разряда

Тишина вокруг была странной. Она не звенела, как в пустой запертой комнате, а тихо шуршала сухой хвоей, убаюкивала едва слышным шелестом листвы и густо пахла незнакомыми травами.

Мия медленно открыла глаза. Над головой лениво покачивались лапы неестественно огромных, изумрудных елей. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны, распадаясь в воздухе на золотистые пылинки. Небо, видневшееся в просветах, казалось слишком синим, почти фиолетовым, словно его покрасили акварелью.

Девушка села, отряхивая с джинсов сухие иголки и налипший мох. Странно, но тело совсем не болело. В голове лишь мягко шумело, как после бокала хорошего шампанского на празднике. В свои двадцать три года Мия привыкла безоговорочно доверять интуиции. А интуиция сейчас вела себя тихо, словно тоже пребывала в легком, но вполне мирном шоке.

Где фудтрак? И, самое главное, где Мира?

Последнее, что помнила Мия — это безумный фиолетовый вихрь, оглушительный скрежет металла и отчаянный, полный паники крик старшей сестры. Мира пыталась удержать ее за руку, а потом пространство просто лопнуло. Мию вытолкнуло наружу, закрутило в темноте и мягко приземлило сюда, на пушистый ковер из мха у обочины незнакомой дороги.

Дорога была каменистой, но довольно широкой. Колея заросла мелкой травой с круглыми серебристыми листьями. На секунду Мие показалось, что они с сестрой просто попали в какую-то глухую заповедную зону, но необычный цвет неба и елей, слишком крупные, размером с ладонь, лесные бабочки говорили об обратном. Похоже, это был другой мир.

Из-за поворота дороги послышался приглушенный грохот, крики и беспокойное ржание лошадей. Мия вздрогнула и поспешила спрятаться за широкий ствол поваленного дерева, осторожно высунув нос.

По дороге на приличной скорости неслась большая крытая повозка, обитая темным сукном и запряженная парой приземистых крепких лошадей. На повозке, отчаянно нахлестывая испуганных коней, восседал упитанный мужчина в добротном кафтане. На его голове криво сидела высокая шляпа. За повозкой, улюлюкая и размахивая короткими кривыми тесаками, бежали трое оборванцев в кожаных жилетах. Разбойники. Классические, как из приключенческих фильмов.

— Стой, старик Элиас! Все равно не уйдешь! Давай кошелек или шкуру спустим! — орал самый рослый бандит, швыряя вдогонку короткое копье, которое вонзилось в заднее колесо. Колесо грустно скрипнуло, пытаясь провернуться, но копье сидело крепко и намертво заклинило ход. Повозка резко остановилась. Кони споткнулись, жалобно заржав и тоже встали. Тяжелая повозка секунду покачалась, словно размышляя, в какую сторону лучше упасть и, выбрав, медленно стала заваливаться на правый бок. Постромки затрещали, жалуясь, что не выдержат, но не подвели. Повозка внезапно передумала падать и остановилась, слегка накренившись.

От внезапного толчка толстяк вылетел со своего места возницы и кубарем покатился по пыльной дороге и свалился в заросшую колею. Бандиты с победными воплями окружили добычу.

Мия замерла. Сердце застучало где-то в горле. Бежать? Куда? В этот жуткий дремучий лес? Но смотреть, как грабят и, возможно, убивают человека, она тоже не могла. «Думай, Мия, думай!» — приказала она себе. Паника еще никому не помогала.

Старший разбойник уже заносил тесак над головой сжавшегося в комок толстяка.

Мия попятилась, ища опору. Рука соскользнула с бревна и коснулась земли. Пальцы наткнулись на растение с широкими мясистыми листьями, чем-то похожее на обычный земной подорожник. Только прожилки на листьях странно пульсировали слабым зеленым светом.

В ту же секунду ладони обожгло прохладой. Мия почувствовала, как от самого сердца к пальцам хлынул мощный холодный поток. Ладони засветились странным голубоватым светом, а с кончиков пальцев сорвались маленькие искорки, которые в одно мгновение окутали растение. Прожилки подорожника ослепительно вспыхнули серебром. Земля под кустом глухо вздохнула, а обычный сорняк на глазах у изумленной Мии начал стремительно расти…

Девушка испуганно взмахнула руками, пытаясь стрясти с пальцев эти странные искорки, но их становилось все больше. Странное растение между тем продолжало увеличиваться в размерах. Стебли вытягивались и утолщались, листья с хлопком раскрывались как паруса на корабле. Наощупь они были плотными, как пластик. Но самым удивительным был запах. От куста во все стороны пахнуло невероятно густым, концентрированным ароматом. Мия уловила нотки свежей перечной мяты, лаванды и сладкой древесной смолы.

Этот аромат тяжелым облаком поплыл к дороге и за долю секунды окутал все вокруг.

Разбойник с тесаком замер, так и не опустив руки. Он судорожно вдохнул, втянув добрую порцию ароматного воздуха. Глаза бандита мгновенно округлились, налились сонной дремотой. Тесак со звоном выпал из ослабевших пальцев.

— Ох, мамочки… как спать-то как охота… — пробормотал гигант.

Он зевнул так, что едва не вывихнул челюсть, качнулся и со всего маху рухнул лицом в траву, моментально захрапев на весь лес. Двое его подельников, успевшие сделать всего по паре вдохов магического аромата, покачнулись, попятились, глупо улыбаясь, и дружно улеглись рядом, свернувшись калачиками прямо в придорожной пыли.

Мия медленно поднялась из-за бревна, тяжело дыша. Серебряный свет погас, оставив в ладонях приятную, освежающую прохладу. Девушка ошарашенно перевела взгляд на свои пальцы, а затем на гигантский подорожник размером с автомобильную дверь. Сердце пропустило удар. Догадка обухом ударила по голове.

Попали. Они с Мирой провалились в другой мир. В самый настоящий фэнтезийный мир с магией, разбойниками и средневековыми повозками. И, судя по ожившему сорняку, у Мии, теперь тоже есть эта самая магия. Настоящее колдовство, которое только что спасло ей жизнь. От этой мысли по спине пробежал холодок — приятный, волнующий и чертовски пугающий одновременно.

Толстяк Элиас осторожно выполз из колеи то и дело оглядываясь. Он посмотрел на троих спящих разбойников, перевёл взгляд на гигантский подорожник и уставился на Мию. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Ты… ты кто? — выдавил купец, сдувая с носа пыль и громко чихнув. — Эльфийская ведьма?

— Я Мия, — девушка потёрла онемевшие пальцы. — Я сестру потеряла. Мне найти ее надо. Срочно. Может вы меня немного подвезете? Ваша повозка как, поедет?

Торговец испуганно подскочил, оглядываясь на спящих бандитов. — Поедет! Обязательно поедет! Ось цела, колеса тоже, кони не пострадали. — он бегло осмотрел свое имущество.

— Госпожа Мия, ради всего святого, поехали отсюда быстрее, пока эти придурки не проснулись! Я Элиас, купец местный. Пряностями, одеждой, тканями торгую. Довезу вас до ближайшего приграничного города.

Через пару минут Мия сидела внутри повозки на мягком походном стуле. Внутри пахло корицей, сушеными яблоками и ванилью. Элиас без умолку трещал, наливая ей из фляги согревающий ягодный взвар и бесконечно восхищаясь её «убойной ботаникой».

Мия вежливо слушала, но её взгляд то и дело возвращался к дальнему углу повозки. Там, среди мешков со специями, стояла небольшая железная клетка.

Внутри нее, забившись под кусок старой мешковины, сидело маленькое, несчастное существо. На первый взгляд — обычная земная белка, но шерстка у нее была ярко-огненного цвета, а изо рта торчали два крошечных, но очень острых клыка. Ушки зверька были уныло прижаты к голове, длинный пушистый хвост поник, а огромные темно-ореховые глаза смотрели на Мию с такой недетской обидой и тоской, что у девушки сжалось сердце. Зверек был истощен, его лапки мелко дрожали от страха.