Время — Песок

Майор Северов подошел к импровизированному столу последними. Он тяжело оперся кулаком о стопку пластин. Гидравлические приводы в его левой ноге зашипели, сбрасывая давление. Рана на бедре, полученная от Костяницы час назад, затягивалась плохо — плоть вокруг почернела, превратившись в глянцевую древесину, пропитанную хроносмоляным ядом.

— Сколько? — коротко бросил майор, глядя куда-то сквозь капитана Ланского.

— Двадцать процентов от чистой массы груза, — мгновенно отозвался связист, не поднимая глаз от бумаг. — Стандартная такса Корпуса за проводку через узел первого эшелона. Плюс страховка оборудования. Если вас там расплещет на атомы, министерство обороны хотя бы оплатит стоимость ваших жетонов как металлолом.

Егор Ростов стоял чуть в стороне, прислонив плечо к стене. Бетон здесь был влажным и теплым, пульсирующим странной жизнью. Инженер смотрел на свои руки. Кожа на костяшках пальцев истончилась до состояния пергамента, сквозь который просвечивали синеватые нити вен. Лучевая болезнь прогрессировала быстрее, чем он рассчитывал. Каждая секунда внутри Ослипи вытягивала из него жизнь, но выхода не было. Нужные органы лежали где-то внизу, в криохранилищах метрополитена, если их еще не сожрала местная флора.

— У меня нет двадцати процентов, — ровным голосом ответил Северов. — У меня есть топливо. Хроно-спирт. Слитки антрацита. Информация.

Ланская наконец поднял голову. Это был худой, дерганый человек с нервным тиком, заставляющим его левый глаз постоянно щуриться. В этом взгляде читалась вся скорбь канцелярской службы, запертой на краю Апокалипсиса. — Майор, мы оба знаем правила. Топливо вы сольете сами на насосной станции, когда доберетесь. Антрацит фонит так, что мои детекторы плачет кровавыми слезами, им нельзя платить. А информация... информации сейчас пол-Осыпь плюется. Мне нужна конкретика. Где склад?

Северов медленно расстегнул магнитную застежку кобуры. Движение было плавным, тягучим, лишенным суеты. Звук выходящего из пазов металла прозвучал в гулком подвале как щелчок взводимого курка. — Склад ГСМ при Областной больнице. Три тысячи литров чистого хроно-спирта. Залиты в герметичные цистерны класса «А», законсервированы перед ударом. Координаты точные. Но код доступа биометрический. Прежний комендант узла умер лет десять назад, вместе со своей сетчаткой.

— Биометрия — это проблема инженерного толка, — встрял Егор, отталкиваясь от стены. — Я могу вскрыть замок. Перепаять контроллер считывателя на прямое питание. Но мне нужно знать: зачем Корпусу столько спирта? Вы же удерживаете периметр снаружи. Зачем вам лезть внутрь ради горючего, которое разъедает прокладки двигателей за два часа работы?

Вместо ответа Северов сделал шаг вперед. Он навис над столом Ланского, заслоняя тусклый свет переносной лампы. Тень майора легла на свинцовые акты, превращая аккуратные строчки в бессмысленные каракули. — Вопросы задаю я, инженер. Ты забыл свое место. Мы тебя вытащили из петли Контрабандистов не для того, чтобы ты аудит моей бухгалтерии проводил. Нам нужен проход к распределительному узлу водоканала. Там старая серверная. Железо выдержало удар, корпуса экранированы свинцом. Там лежат карты подземных коммуникаций. Настоящие карты, времен постройки, а не та труха, которую продают Стеклодувы. Без них твой сканер шахт будет показывать тебе собственные кишки вместо тоннелей метро.

Леся Кречетова, стоявшая у пролома в соседнюю комнату, резко повернулась. Ее импланты вспыхнули тревожным фиолетовым светом на затылке. — Северов, стой, — тихо сказала она. — Не дави на него. Капитан прав. Время уходит. Зона расширяется. Пока мы торгуемся, граница сместилась еще на пятьдесят метров. Мой чип фиксирует падение частоты резонанса. Нити внизу меняют положение каждую минуту.

Майор медленно перевел тяжелый взгляд на девушку. В глубине его зрачков плескалось безумие человека, слишком долго смотревшего в бездну без фильтров. — Девка дело говорит, капитан, — неожиданно усмехнулся Северов, обнажая желтые, прокуренные зубы. — Время — деньги. А денег у нас нет. Значит, будем платить временем. Или патронами. Выбор за тобой.

Он выпрямился и развернулся к выходу из кабинета регистратуры, махнув рукой Грому: — Пошли. Осмотрим коридор. Узнаем, кто тут кроме бумажных крыс обитает.

Как только тяжелая дверь захлопнулась за ними, отсекая кабинет от основного холла, атмосфера изменилась. Исчезла даже видимость порядка. Ланская обмяк, словно из него вынули стальной стержень, и дрожащей рукой потянулся к фляге на поясе. Внутри булькала мутная жидкость собственного производства.

— Псих, — прошипел капитан, делая большой глоток. — Натуральный контуженный псих. Кодекс устава Внутренней Службы для него просто туалетная бумага. — Зато он живой псих, — философски заметил старшина Грицук, поглаживая свой свинцовый контейнер. Мертвая черепаха внутри никак не отреагировала, оставаясь закостеневшим куском органики. — Был бы мертвым, нам бы пришлось самим искать этот ваш спирт. А так хоть конвой есть.

Баян сплюнул на пол тягучую коричневую слюну — побочный эффект приема местного энергетика из спор местной плесени. — Я этих «Тяжей» знаю. Они думают, что броня делает их бессмертными. Сейчас пойдет напролом, наступит на Эхо-кровь, и будем мы его слушать через вибраторы в зубах, пока кости не рассыпятся.

Егор молча прошел мимо них. Он подошел к двери и прижался к ней ухом, предварительно сняв шлем. Внешние микрофоны костюма транслировали звуки холла. Шаги Севера стихли, зато появилось другое — низкое, утробное гудение труб. Оно шло не извне, а откуда-то снизу, из-под фундамента здания.

Имплант Егора уловил изменение температуры. Воздух стал стремительно холодеть. — Тихо, — прошипел он, натягивая шлем обратно. — Замолчите все. Слышите?

Гул нарастал. Теперь это был не звук текущей воды. Это был звук давления. Миллиарды тонн жидкости, запертой в ржавых артериях советской инфраструктуры, пытались двигаться вопреки законам физики. Вода текла вверх, пробивая перекрытия.

Дверь в коридор с лязгом распахнулась. На пороге возник Северов. Лицо его было бледным, забрало шлема заляпано какой-то черной слизью. За его спиной сержант Громов пятился задом, поводя стволом пулемета по потолку. — Проблемы, майор? — лениво поинтересовался Ланской, пряча флягу. — Местные жители недовольны визитом?

— Заткнулись все, — рявкнул Северов, перешагивая порог. — Блокируем вход. Ждем гостей. Похоже, наш визит вежливости разбудил хозяина этой богадельни.

Они едва успели занять позиции за перевернутыми кушетками приемного покоя, как началось. Свет аварийных ламп мигнул и сменился с мертвенно-синего на багровый. Пространство дрогнуло. Пол под ногами пошел волнами, словно превратился в густой кисель.

Из вентиляционной шахты под потолком хлынула вода. Но она не падала вниз дождем. Она собиралась в центре зала, уплотняясь, вращаясь против часовой стрелки, формируя идеальную воронку высотой в человеческий рост.

Плотник вернулся. И на этот раз он не собирался вести переговоры.

Водяной столб внезапно замер. Лопнул, разбрызгивая ледяные иглы во все стороны. Из центра аномалии выступила фигура. Она была гуманоидной, но состояла из черного опала и прессованного времени. Хронолит. Старый, очень старый. Его кожа напоминала матовое стекло, сквозь которое проступал рельеф костей. Глаз не было — лицо представляло собой абсолютно гладкую, слепую поверхность.

Монстр сделал шаг. Цокольный этаж больницы содрогнулся. Там, где ступала нога создания, плитка пола покрывалась инеем мгновенного старения. Резина подошв тяжелых ботинок бойцов начала трескаться и осыпаться прахом прямо на ходу.

— Огонь по готовности! — проорал Северов, вжимаясь в укрытие. — Бейте по суставам! Только короткими! Не давайте вибрации уйти в стены!

Автоматные очереди разорвали тишину. Пули калибра 7.62 врезались в грудь Хронолита. Вместо искр или крови пространство прорезали вспышки абсолютного холода. Воздух густел, превращаясь в непрозрачный туман из микроскопических кристаллов льда.

Хронолит открыл рот. Обычного разреза плоти не было — нижняя челюсть просто отвалилась вниз, обнажая черную пустоту гортани. И он вдохнул.

Это не был звук. Это было полное отсутствие звука. Белый шум пустоты, давивший на уши секунду назад, исчез так резко, что барабанные перепонки болезненно выгнулись наружу. Температура упала еще градусов на двадцать. Дыхание превратилось в острые ножи в легких.

— Назад! — закричал Егор, хватая Лесю за ремень разгрузки и швыряя ее в сторону лестницы на первый этаж. — Он высасывает кинетику! Бегом! Кто остановится — замерзнет изнутри!

Группа рванула через завалы старой мебели. Хронолит двинулся следом. Его движения были рваными, дискретными. Вот он стоит — вот он уже в пяти метрах впереди, пройдя сквозь массивный сейф регистратуры, даже не заметив препятствия. Сейф за его спиной покрылся слоем изморози толщиной в палец и рассыпался в рыжую пыль.

— Левицкий, шесть часов! — крикнул Громов, давая длинную очередь по направлению фланга.

Из-за стойки выпрыгнула вторая тварь. Этот Хронолит был меньше, подвижнее. Когда-то он носил белый халат врача. Остатки ткани болтались на стеклянном теле лохмотьями. В одной руке-сучье он сжимал хирургическую пилу, проросшую прямо сквозь ладонь.

Леся взвизгнула, поскользнувшись на луже машинного масла. Она упала на колени, зажимая шлем руками. Импланты сходили с ума от такого давления вакуума. Для нее мир превратился в оглушительный звон лопающихся капилляров.

Егор понял, что не успевает. До спасительного поворота в коридор оставалось пять метров. Врач-Хронолит сокращал дистанцию прыжками, игнорируя плотность материи.

Инженер сорвал с пояса цилиндр «медового стазиса». Самый дорогой наркотик и самый эффективный консервант в зоне. Смесь янтарной кислоты, мумифицированной крови углежогов и концентрированного страха.

Не думая, Егор зубами вырвал чеку предохранителя. Ампула полетела под ноги врачу. Тонкое стекло разбилось о бетон. Реакция последовала мгновенно. Медовый стазис вступил в резонанс с клеточной памятью пространства. Черная кожа врача пошла пузырями, впитывая концентрат. Монстр замер на полушаге. Его рука с пилой судорожно дернулась, выворачиваясь в суставе под невозможным углом. Хронолит издал беззвучный вопль боли — вещество консервировало его заживо, останавливая процесс распада, причиняя невыносимые страдания существу, состоящему из умирающего времени.

Этого хватило. Северов, пропустивший группу вперед, оказался лицом к лицу с большим Хронолитом. Майор отбросил пустой автомат — магазин опустел, а оружие начало покрываться коркой льда, примерзая к перчаткам.

В руках майора блеснул широкий клинок десантного ножа. Северов не пытался рубить стекло — он знал физику лучше. Он нырнул под замах слепой твари, вбивая лезвие точно в коленный сустав, туда, где соединялись две разные фазы временной плотности. Раздался хруст, похожий на ломающийся гранит. Хронолит начал заваливаться набок, теряя структурную целостность.

— Вниз! Все вниз! — прохрипел Северов, отступая к лестнице. Из бедра майора хлестала кровь вперемешку с черной пылью — рана от прошлой стычки открылась от перенапряжения.

Группа кубарем скатилась по ступеням в подземный переход, ведущий к хозяйственным блокам. Позади, наверху, рушились перекрытия — раненый Хронолит своим падением спровоцировал локальный выброс гравитационной аномалии.

Подземный уровень встретил их сыростью и запахом озона такой концентрации, что воздух искрил синим. Здесь царила настоящая темнота, разгоняемая лишь фосфоресцирующим мхом да линзами шлемов.

— Привал три минуты, — скомандовал Северов, съезжая по мокрым перилам последним. Он тяжело привалился к стене, срывая с ремня аптечку. — Грицук. Промедол. И лейкопластырем примотай мне ногу, чтоб штаны не соскользнули от кровопотери.

Старшина-медик уже возился с Лесей. Девушка сидела на корточках, мотая головой. Ее имплантаты дымились — буквально, из вентиляционных решеток на затылке шел сизый дым сгоревших схем. — Контузия резонанса, — диагностировал Баян, вводя шприц-тюбик в шейный порт девушки. — Микроинсульт ствола мозга. Еще минута в том вакууме, и мозговая косточка превратилась бы в фарфор.

Егор отошел вглубь тоннеля. Он достал планшет. Старая военная модель, защищенная экранами Фарадея, работала исправно. Карта подсветилась зеленым. Красная точка их группы мерцала в лабиринте канализации. — Серверная там, — он указал лучом фонаря в темноту. — Метров сто прямо, потом развилка. Нужно пройти через отстойники.

— Отстойники забиты Спороцветами, — подал голос Ланской, подсвечивая себе дорогу зажигалкой. — Огромные луковицы. Спят днем, но чуют тепло. Если дыхнуть глубже, чем позволяет фильтр... — Знаю, — оборвал его Северов. Майор поднялся, опираясь на протянутую руку Громова. Он выглядел скверно. Боль от гниющего позвоночника смешивалась с действием стимуляторов, создавая дикий коктейль в глазах — зрачки то сужались в точки, то заливало чернотой. — Поэтому пойдешь первым, капитан. Твоя бюрократическая тушка легкая, споры тебя не почувствуют. Будешь нашим миноискателем. Шевелись. Через три минуты эта больница окончательно сложится внутрь себя. Нас похоронит под тоннами бетона.