Старый конь

Татьяна Федоровцева

Старый конь

Файл книги Старый конь

«Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?»

3:21 Еккл.

Медленно брели трое…

Тощий пожилой конюх с поводом от недоуздка в руках то и дело останавливался, поджидая, когда поднимется с «колен» лошадь с тусклой, давно забывшей про щетку и скребницу шерстью, спутанной гривой и пронзительно-печальным взглядом всё понимающих, осмысленных, почти человеческих глаз, безмолвно кричащих о всепоглощающей, непередаваемой тоске…

(Слово «колени» взято в кавычки, потому что так в просторечии привыкли называть запястные суставы у животных).

Позади всех плёлся высокий парень с отсутствующим выражением лица, с хлыстом в руках.

Животное в очередной раз спотыкается, и снова остановка. Несильный удар заставляет его подняться. Пошатываясь, конь покорно следует за человеком. Из глаз его катятся слезы. Он знает, что этот короткий, но такой тяжелый путь последний в его жизни…

Его не пугает ни шум проезжающих мимо машин, ни вспорхнувшая неожиданно стайка бестолковых воробьёв; даже резкий звук выхлопной трубы не заставляет его вздрогнуть. Сочная майская трава не манит больше своей ликующей зеленью. Ласковые лучи весеннего солнышка не могут согреть и защитить от пронзившего каждую клеточку его тела предсмертного холода. Нежнейших тонов небесная лазурь, радостное щебетание неугомонных птиц, изумрудные кроны деревьев и вызывающе-яркое разноцветье тюльпанов являют собой разительный контраст с этой печальной процессией…

Сколько же их таких – гнедых, вороных, серых, пегих, рыжих и каурых, старых и молодых, больных и здоровых, шли последний раз в своей жизни этим путем? Шли с родного лошадиного дома – конюшни на бойню. Не раз слышала эта чистая и ухоженная дорога тревожное, отчаянное ржание. Видела не раз, как обезумевшие кони вырывали из рук человеческих поводья и уносились обратно, - туда, где мирно похрустывая душистым сеном в светлых и просторных денниках стояли их элегантные сородичи, где так вкусно пахло мешанкой из овса и отрубей; и где левады – лошадиные выгулы, манили шелковистой травой и вожделенной свободой…

Увы, смерть лошади, за редким исключением, почти никогда не бывает естественной. И не дано понять бессловесному существу, что в жестоком человеческом мире существует такое понятие, как экономическая выгода. Не понять лошади и того, что люди любят мясо…

О чем думал конь на этом страшном пути в небытие?

Ему было что вспомнить. Двадцать восемь лет - срок для лошади немалый. Но живут они и дольше. Кому как повезёт…

«Кадры» судьбы, как миг, промелькнули перед мысленным взором старого коня:

Вот он игривый жеребёнок-стригунок на тонких ножках, неуклюжий и смешной, среди грациозных быстроногих кобылиц из табуна. У него одна забота – не отстать от мамы, ведь с каждой каплей теплого, сладковатого молока вливаются в жеребенка силы и жизнь.

Хорошо в леваде!

Ветерок ласкает жеребячий «веерок», который со временем превратится в лошадиное украшение – гриву. Солнышко нежно прикасается тёплыми лучиками, гладит бока, спинку. Молодая травка щекочет бархатные губы и ноздри. Запах степного разнотравья волнует и дурманит. Птицы поют звонко. А призывное ржание кобыл и тоненькое, неуверенное – жеребячье, звучат, как мелодия. Крохотные, словно изящно выточенные из черного мрамора чьей-то умелой рукой копыта с каждым днём все увереннее отрываются от земли. Шальная мечта стучится в сердце – скорее бы научиться «летать», как мама!

А впереди ещё вольное лето, теплая осень. Впереди целая жизнь!

Незаметно пролетает время. И не ведомо беззаботному жеребёнку-подсоснику, что эта пора – лучшая в его жизни. Через полгода отлучат его от матери, и свою первую зиму он проведёт уже без неё, в теплом деннике заводской конюшни. И начнёт помаленьку привыкать к общению со своим новым другом – человеком. Если в этот период человек будет ласков с жеребёнком, то шансов вырасти добронравной лошадью у него намного больше. Увы… У людей не хватает времени на «телячьи нежности». Но этому малышу повезло. За ним ухаживала женщина.

Пришла вторая весна в его жизни…

Снова свобода! Вольная, сладкая жизнь среди таких же, как он, быстроногих, несмышлёных жеребят-годовичков:

Левада. Изумрудно-зелёная сочная трава. Небо, а не крыша над головой. Свежий ветер раздувает, как паруса, хвосты и гривы. Солнышко, то ласковое, то беспощадно-жгучее. Утренняя роса, в которой так приятно обваляться, погонять надоедливых насекомых, очистить шёрстку от пыли. Иногда дожди, порою тёплые, а временами освежающе-прохладные.

Благодать! Что нужно ещё для счастья?

Но как же оно, это лошадиное счастье, быстротечно…

Незаметно пролетели весна и лето. Нерукотворные кисти осени тронули своими нежно-печальными красками бескрайние просторы сальских степей. Всё короче дни. Всё холоднее ночи.

Молодняк на выпасе! Знаете ли вы, что детство ваше и юность, безбедная и беззаботная пора ваша подходят к концу? Ещё совсем немного, и станут вашу группу величать иначе. Вы станете молодняком в тренинге. Отныне вы забудете про свою свободу и независимость. Некоторые из вас – на всю оставшуюся жизнь. Другие – до той поры, когда люди захотят получать от вас приплод. Но это будет уже не та свобода…

А перед взором старого коня всё летят и летят «кадры» жизни.

Вот узнаёт он свою кличку – Полумесяц, свою породу – тракененская, масть - гнедая; дату рождения и клички своих родителей. Всё это написано на табличке дверей его новой «квартиры», т.е. индивидуального денника, заботливо застланного свежей чистой соломой. Периодически его тяжёлые двери грузно открываются, и в проеме появляются разные люди, но чаще всего невысокий белобрысый паренёк с сигаретой в зубах. Он даёт жеребчику воду, подсыпает в кормушку овёс, закидывает в угол денника сено.

Молодой конь – что любопытный подросток, подходит к людям, пытается познакомиться поближе. Его гладят, хлопают по шее, трогают за ноги, спину.

Однажды конюх принёс неизвестный Полумесяцу предмет. Гнедой смотрит недоуменно, обнюхивает и фыркает – несъедобно! Невдомёк ему, что этот предмет – уздечка, и что отныне на всю оставшуюся жизнь они будут связаны друг с другом, как ниточка с иголкой. А повод уже перекинут через конскую шею, во рту железо. Как противно! Мешает… И головой трясти бесполезно – не скинуть. Сосед Полумесяца по деннику ржёт исступленно, на дыбы становится. Глупенький, - железяка-то всё равно на прежнем месте остаётся!