Киборг

На раскисшем от дождя стадионе собралось много зрителей с зонтами, капитан команды соперников оглядывая вратаря, спросил: «Гипертонией не страдаете, стул не жидкий, кошмары по ночам не снятся? Я это спрашиваю, потому что после сегодняшней игры это всё у вас появится». Поликарп стал в ворота и удивился, почему они такие большие, ворота соперников казались намного меньше, он сказал об этом своему защитнику, на что тот ответил со смехом: «Мне тоже чужие бабы кажутся красивее моей жены, но я терплю, и ты парторг терпи, потому как нас скоро будут бить». Когда матч начался, новоиспечённый вратарь понял, что скользкий мяч он никогда не поймает и лучше его отбивать кулаками. Эта мысль прибавила оптимизма, который сразу улетучился, когда ему попали в лицо мокрым, грязным мячом. Ещё никогда в жизни не было так обидно, взяв ненавистный мяч двумя руками, он так по нему ударил ногой, что тот скрылся в пелене дождя и вскоре все заорали: «Гол!». Подбежавший защитник кинулся обниматься, потом подоспели другие члены команды и директор с зонтом, который, ликуя крикнул: «С твоей подачи парторг наш нападающий забил гол в ворота ГАТП-1, лучшей в городе команды». Соперники разозлились и пошли в атаку большими силами, Поликарп отбивался кулаками, как мог, это была какая-то мистика, он угадывал шестым чувством, куда будет бить соперник и уже там ждал мяч. Во время перерыва, в раздевалке возбуждённый директор говорил: «В последней встрече мы проиграли им 0:8 и то, они нас пожалели, а сейчас выигрываем, всем обещаю премию и путёвки в семейный санаторий, если сыграем в ничью. Но парторг каков, правильно говорят: „Народ и партия едины“, второй Яшин, а как мячи кулаками отбивает». Во втором тайме, за снос нападающего в пределах штрафной, в ворота Поликарпа был назначен одиннадцатиметровый удар, он не знал, что это такое, поэтому спросил у капитана соперников: «Мне уйти, или остаться на месте?». Тот разразился грязной бранью, а потом ударил выше створа ворот, соперники были подавлены, матч закончился со счётом 1:0 и команда унесла парторга на руках в раздевалку. Потом был банкет, во время которого секретарь директора, обаятельная Танечка тихо увела его в кабинет директора и внимательно проследив, чтобы парторг одел презерватив, отдалась ему на диване начальника. А на другой день к нему подбегали рабочие, механики, водители автобусов, чтобы пожать руку и сказать что-то хорошее, он смотрел на их грязные спецовки, открытые лица и думал, что вот она, правда жизни простых людей, которые не скрывают свои эмоции и живут, как хотят. С этого времени Поликарп занялся своим здоровьем: посещал тренажёрный зал автобазы, плавал вечерами в бассейне, а домой купил гантели и эспандер, чем очень удивил близких. Однако его начальство посчитало, что он достаточно набрался опыта и может работать на более ответственной должности. Провожать его вышли все работники предприятия, он пожал им руки и хотел что-то сказать, но комок в горле не позволял, только директор махнул рукой: «Эх, такого вратаря забирают, спасибо тебе парторг, что заставил народ поверить в свои силы, ты хоть и молодой, но можешь повести за собой». Приблизившись ближе, спросил тихо: «Скажи честно, раньше хоть раз стоял в воротах?», получив ответ: «Ни разу», крикнул громко: «Гений! Провожаем гения, товарищи». Горский чувствовал, как меняется, он полюбил искренне спорт и стал разбираться в людях, но главное, понял важность своей работы. Приходя на очередное предприятие, он первым делом напоминал руководству профсоюзов их права и обязанности, о том, что они обязаны добиваться места в яслях и детских садиках, заботиться об отдыхе трудящихся, после чего следил за организацией спортивно-массовой работы и соблюдению всех положений Кодекса законов о труде. Естественно, повышалась производительность труда, росла заработная плата и доверие людей к власти, а партия посылала Поликарпа на следующее предприятие, где требовалось его присутствие. На него обратили внимание первые лица города, выделили двухкомнатную квартиру в новостройке и автомобиль «Волга-24» чёрного цвета. Во время встречи выпускников в школе, директор попросил сказать пару слов о своей жизни, он поднялся на сцену, посмотрел на директора и стал смеяться, вспомнилось, как он стоя на этом месте обличал главу школы, разъезжающего на такой же «Волге», как у него. Успокоившись, Поликарп сказал собравшимся: «Моя работа напоминает труд огнеборца, руководство посылает меня на отстающие предприятия, и я стараюсь перевести их в разряд рентабельных. Заметьте, не с помощью инноваций или нового оборудования, а простым и доступным общением с людьми. Ещё учась в школе, стоя на этом месте, мечтал карать, сажать разное жульё, а теперь моё мнение изменилось. Человеческая жизнь слишком скована материальным миром и естественно, люди хотят лучше жить и пользоваться всеми благами цивилизации. Поэтому достойное стимулирование труда, как говорил Маркс, повышает производительность и заставляет людей держаться за свои рабочие места, а если ещё и профсоюзы выполняют в полной мере свои обязанности, то это предприятие выходит в ряды передовиков. Это всё хорошо, город растёт, благоустраивается, но я подумал, а что дальше? Вскоре материальные ценности станут больше значить для людей, чем духовные и это будет началом конца. Вы не поверите, я знаю наизусть решения всех партийных съездов, имена и отчества членов Политбюро, но не помню ни одного стихотворения до конца, которые учил в школе. Недавно опоздал на совещание в Горком, потому что вышел из машины около моря и долго смотрел на морской горизонт ни о чём не думая, мы живём в чудесном месте, но в погоне за материальными благами забываем об окружающей красоте», он говорил и видел, что публика сначала слушала его с интересом, а потом заскучала, заканчивая своё выступление, сказал с насмешкой: «Не буду больше занимать ваше время, вас ждёт незабываемый вечер в ресторане, где все будут после второй рюмки хвастаться достижениями и вспоминать школьные годы, только вот будет намного лучше, если выпускники без вина и водки, пойдут на песчаный берег и молча понаблюдают за уходящим за горизонт солнцем».

Первый секретарь райкома сказал в беседе с ним: «Скажу откровенно, хочу видеть тебя в моём кресле, когда уйду на отдых, это можно сделать быстрее, если обратишь внимание на мою дочь». В кабинете повисла гнетущая тишина, Поликарп усмехнулся: «Значит так делается карьера партийного функционера. Вы тоже в своё время женились по расчёту, поэтому и занимаете это кресло…», начальник не дал ему договорить, а быстро поменял тему разговора: «Идёшь парторгом в СМУ, где работает начальником Герман Семёнович Жаров, хороший специалист и управленец, но стал в последнее время слишком независимым, а это очень плохо может отразиться на работе возглавляемого им предприятия. Ты парень башковитый, сам знаешь, как поставить на место зарвавшегося руководителя, но не забывай, он талантливый инженер и инноватор, по этой причине его не снимают».

Герман Жаров был одет в мятый костюм не первой свежести, рубашку и клоунский галстук, который подходил к его небритому лицу, взлохмаченным волосам и глазам с безумным блеском. Кабинет начальника СМУ напоминал смесь чертёжного бюро, технической библиотеки и зала для планёрок, здесь же стоял старый диван, на котором, очевидно, спал Герман. Познакомившись с новым парторгом, он, крикнув секретарю: «Я занят!» начал говорить, брызгая слюной: «Мы строим новый микрорайон, люди наконец смогут переехать из своих сараев в дома с горячей водой и ванной и что же получается? Комиссия следует за комиссией, мне спускаются циркуляры, рекомендации, указания, предписания, вызывают на какие-то повышения квалификации, ненужные совещания. Я не могу заниматься реальными делами, прорабы не могут меня найти, домой приезжаю, чтобы поцеловать дочку и переночевать». Герману нужен был слушатель и время, чтобы выговориться и избавиться от негатива, немного передохнув, опять начал: «Придумал оригинальную модификацию опалубочной системы, минеральные добавки в бетон, принципиально новую гидроизоляцию и кому это нужно?», он порылся на столе и найдя два конверта, помахал перед носом парторга: «Немцам и японцам это нужно, но только не нашим бюрократам, сколько можно сделать хороших дел, если убрать с дороги эту тупоголовую стену приспособленцев…», он говорил и Поликарпу всё больше нравился этот человек. Когда он закончил, новый парторг сказал, с улыбкой: «Занимайтесь Герман Семёнович строительством, а я буду принимать проверяющих, ходить на совещания и рапортовать о проделанной работе. Я ни черта не понимаю в градостроении, но знаю, как разговаривать с пустозвонами и приспособленцами, вы меня только введите поверхностно в курс дела, а дальше я сам разберусь».

Они сработались: один — талантливый инженер и руководитель, другой — тонкий политик, умеющий пускать пыль в глаза разного рода бюрократам, мешающим работать строителям. Герман повеселел и даже отпускал шуточки в адрес секретаря Урсулы, сидящей в приёмной и втайне влюблённой в своего начальника. Однажды он пригласил парторга на шашлыки за город, где хотел познакомить его со своей семьёй и руководителями подразделений СМУ в неформальной обстановке. Было очень весело, строители умели работать и хорошо, с размахом отдыхать на природе. Забравшись далеко в горы на внедорожниках, они расположились на берегу чистого ручья, но Поликарп заметил, что у начальника неважное настроение и он с укоризной смотрит на свою супругу, довольно привлекательную женщину с бокалом вина. На вопрос в чём дело, Герман ответил, что жена не взяла дочь, доверив её его родителям и в последнее время мало уделяет времени ребёнку. Но вскоре красное вино, шашлыки и хорошая компания сделали своё дело и Герман включился в общее веселье. К парторгу подсела Лида и стала флиртовать на глазах у мужа, сидящий неподалёку пожилой прораб тихо сказал: «Не обращай внимания парторг, жена начальника любвеобильная дама и мы уже привыкли к её выкрутасам, жалко шефа, хороший мужик, а живёт с…».

Через неделю Поликарп, проезжая на своей машине, увидел Лидию, стоящую на автобусной остановки и решил подвести. Это была его ошибка, он не понимал, что с ним происходит, как эта женщина, без особых усилий, смогла соблазнить его и стать любовницей. Было очень стыдно видеть каждый день её мужа, хорошего человека, а два раза в неделю принимать у себя дома его супругу.

5

Неутомимому генсеку в голову пришла мысль очистить ряды партии от коррупционеров и зажравшихся руководителей регионов. По всей стране прокатилась волна арестов высоких персон, достигла она и приморского города, где начальство всех уровней ждало прихода в свой кабинет суровых мужиков. У начальника СМУ нашли в столе пачку меченых купюр, которые подложила туда его секретарь Урсула из-за своей неразделённой любви и обиды на весь белый свет. Именно тогда состоялся разговор Поликарпа с сотрудником ОБХСС, когда ему впервые в жизни стало страшно. Он себя считал честным и порядочным человеком, мало того, так думали все, даже родители, но, когда следователь намекнул, что кого-то всё равно посадят, наружу вылезла его истинная сущность, трусливого и слабовольного человека. Германа посадили по сфабрикованному обвинению, а его жена перебралась к парторгу, который фактически был заместителем и другом Жарова. Дочку Галю она отдала на воспитание родителям супруга, а Поликарпа, неожиданно для него назначили начальником СМУ вместо Германа Семёновича. Не сказать, что его мучали угрызения совести, все люди совершают неблаговидные поступки, но иногда вспоминался прямой, честный Герман и становилось стыдно. Подчинённые были в курсе произошедшего, поэтому Поликарп часто ловил на себе их нехорошие взгляды, но ему было уже не до прошлого, неведомое будущее закручивало страну с его народом в перестроечный водоворот, откуда выплыть смогут не все. Приближённые нового начальника быстро поняли, что он ничего не смыслит в строительстве и стали потихоньку разворовывать предприятие. К началу приватизации от него осталось только административное здание, помещения которого Поликарп сдал в аренду мелким предпринимателям. Часть друзей-коммунистов стали демократами, а другие собирались по субботам около памятника Ленина на митинги и хором клеймили позором наймитов капитализма, разваливших державу. Лида развелась с Германом и вышла замуж за Поликарпа, а их жизнь стала напоминать бытие двух отшельников, которым было всё равно, что происходит вокруг. Жена нигде не работала, любила спорт и регулярный секс, а он стал российским рантье, живущим на доходы от сдачи помещений СМУ в аренду. Со временем бывший парторг стал ленив, пристрастился к пиву и сквозь пальцы смотрел на флирт Лиды с другими мужчинами. Как-то он спросил у неё: «Может разведёмся дорогая, любви у нас нет, я люблю спокойствие и тишину, ты любовные похождения и молодых мужчин?». Она попросила его раздеться, а потом подвела к зеркалу со словами: «Ты когда-то был красивым мужиком, а теперь посмотри в кого превратился и, что с тобой сделала лень и пиво». Поликарп минуту смотрел на бесформенного пингвина в отражении, а потом сказал, что будет вместе с ней бегать по утрам и плавать в море. Он вспомнил, как стоял на воротах команды автобазы, делал гимнастику по утрам и подтягивался на турнике. Через некоторое время их жизнь преобразилась, каждое утро, если позволяла погода, гуляющие по набережной видели жизнерадостную моложавую пару, делающую гимнастику у моря, а потом они заплывали далеко-далеко, где не было никого, а с берега орал в мегафон нервный спасатель. Однажды рано утром, когда на пляже никого не было, они занялись любовью прямо на камнях, проезжающий наряд ППС доставил пару в райотдел и они сидели в обезьяннике вместе с бомжами и женщинами лёгкого поведения. Иногда они ездили по турпутёвкам за рубеж, ходили по развалинам Парфенона в Афинах и Колизея в Риме, замечая, как с еле заметной завистью на них смотрят другие пары. Однажды он спросил у супруги, почему Лида отстранилась от дочери и где её материнские чувства. Она засмеялась: «Я отношусь к женщинам-кукушкам, Герман давно вышел из тюрьмы и сам способен поднять её на ноги, тем более, что трудности делают людей сильнее, а я хочу, чтобы дочь выросла сильной и независимой».

Дочь выросла, и сама стала мамой, а Лида с Поликарпом слегли в пандемию, потом ещё раз, не помогли прививки и известные врачи, которые сами смутно представляли, с чем имеют дело. У жены сильно снизился иммунитет, она стала часто болеть и впала в состояние быстрого старения, а у её мужа начались проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Они часто сидели вечером за рюмкой коньяка, ругая мерзавцев учёных, выпускающих заразу из своих лабораторий и врачей дармоедов, умеющих только клянчить деньги. Когда человек стареет, то всё чаще задаёт себе вопрос, правильно ли он прожил отведённое ему время и к Лиде пришло понимание, что она всю жизнь была эгоисткой, думающей только об удовлетворении своих потребностей. Захотелось видеться с дочерью и внучкой, сделать им что-то хорошее, а может и попросить прощения. Но встреча с близкими не получилась, Галя была с ней холодна, а Ульяна, бойкая девочка, просто послала свою бабушку подальше. Поликарп устал болеть и его любимым занятием стало обсуждение вслух, как он будет умирать. Кроме этого, ему стали сниться странные сны, которые он записывал в блокнот, чтобы не забыть, а потому как Лиде давно надоело его нытьё, то он делился своими видениями с домработницей Таей. Уже немолодая женщина, выполняющая в доме обязанности уборщицы, поварихи и, если надо медсестры, садилась у его постели и терпеливо слушала бред хозяина. Но уже по традиции, пара каждый день выезжала на машине к морю и некоторое время они сидели на лавочке, дыша морским воздухом и слушая звуки прибрежного прибоя. Муж передвигался на костылях, поэтому за рулём была Лида, считающая себя хорошим водителем и любящая блеснуть своим мастерством на дороге. Сидящий рядом супруг постоянно говорил: «Сбавь скорость», «Хватит выёживаться за рулём, здесь нет публики», но это ещё больше возбуждало, и она дальше давила на газ красной иномарки, чувствуя себя чайкой в свободном полёте над бушующем морем. Сегодня они приехали пораньше, оставив машину на стоянке, медленно пошли к побережью, слыша звуки прибоя. На пляже в это время года были только одинокие спортсмены, бегающие по набережной или занимающиеся гимнастикой около воды. Он, ловко переставляя ноги, помогая костылями, глядя на Лиду, смотрящую на спортивного вида мужчин, пробегающих мимо, заметил: «Удивляюсь, почему ты меня ещё не отравила, ведь никогда меня по-настоящему не любила, хотя, признаться, я тоже до сих пор не испытал это чувство». Она весело ударила ногой по костылю, и муж чуть не упал, а потом он, замахнувшись, хотел врезать ей им по спине, но женщина, смеясь увернулась: «Я уже старуха, Поликарп и точно знаю, что в наше время нет ничего настоящего, начиная от еды и кончая этой самой любовью. Одно враньё, подтасовка и дешёвая показуха, всё осталось в прошлом, где не было компьютеров, интернета и миллиардеров, устраивающих себе развлечения в виде войн, на которых гибнут тысячи людей. Им хочется перед смертью погубить как можно больше народа, чтобы и в аду устраивать подобные представления. Скажи честно Поликарп, если у тебя была власть и деньги, устроил бы какую-нибудь бойню себе на потеху». Впервые за всё утро он улыбнулся: «Ещё какую, особенно сейчас, когда сам стал инвалидом, хочется увидеть, как убивают друг друга молодые и здоровые, это, наверняка, продлевает жизнь без всяких лекарств». Они присели на лавочку, он положил рядом костыли и услышал: «Скажи дорогой, ты трахаешь нашу домработницу? Уж больно у неё довольный вид, когда выходит из твоей комнаты и когда, прислуживая за столом, кладёт тебе кусочки повкуснее. Давай организуем групповушку при свечах, это так возбуждает, представь: инвалид и две старухи предаются любовным утехам, а в мире уже начинается третья мировая». Поликарп обнял её и впился губами в её шею, потом его рука оказалась на колене женщины и… послышался голос сзади: «Извините, что отрываю, меня зовут Саня, я провожу журналистское расследование и мне необходимо задать вам несколько вопросов». Лида с мужем увидели невысокого полного молодого мужчину с добрым лицом, который держал в руках блокнот и ручку. Она, тяжело вздохнув, грустно изрекла: «Вы знаете молодой человек, что в нашем возрасте эрекция мужчины цениться не меньше золотого самородка, потому как на короткое время возвращает нас в то время, когда мы были молодые, как вы. Задавайте свои вопросы, раз обломали наш скоротечный праздник, хотя за такие вещи надо бить морду». Лучезарно улыбаясь толстяк раскрыл свой блокнот: «Я расследую подробности незаконных действий представителей правоохранительных органов, которые в конце восьмидесятых посадили по сфабрикованным обвинениям ряд хозяйственных руководителей нашего города. В нашем случае речь идёт о бывшем начальнике СМУ Германе Семёновиче Жарове, талантливом инженере и руководителе, попавшем под жернова репрессий благодаря вашим показаниям, уважаемый господин Горский. Вы не только упекли за решётку своего руководителя и друга, но и увели его жену, которая даже бросила на произвол судьбы свою дочь. Прошло много лет, дорогие господа, скажите, что вы чувствуете сейчас, когда подбирается старость и надо думать, как держать ответ на Страшном суде, что вы скажете Богу, когда он спросит о содеянном?».

Поликарп схватился за свой костыль и замахнувшись, хотел огреть наглеца по голове, но тот увернулся и продолжил: «Не надо нервничать господа, я журналист, а мы привыкли, что в нас стреляют, бьют и даже похищают». И тут дама неожиданно мягко ответила: «Простите супруга, он у меня такой темпераментный, а мне ваш вопрос нравится и можно я отвечу за него. На склоне лет всегда начинаешь думать независимо, потому что никого не боишься и мне пришло в голову, что наш Бог не безгрешен. Ведь у него, наверняка, на небесах было много соперников и как вы думаете, что он с ними сделал, прежде чем стать Создателем. Мой муж конечно мерзавец и я вместе с ним, но скажите, как жить в этом мире, не причиняя зла другим, нет безгрешных людей, даже святые отцы Ватикана замечены в развратных действиях, а что говорить о нас, простых смертных. Это нормально, посадить начальника, заняв его место, думаю вы тоже, настрочили бы телегу на своего работодателя, если бы это принесло вам какие-то дивиденды. Так что пишите в своём блокноте: «Поликарп Горский оговорил Жарова после нескольких дней истязаний, которым подвергался, будучи в застенках ОБХС, а я, погоревав после посадки своего мужа, ушла к его заместителю, чтобы он ничего не сделал с собой, потому как очень переживал свой поступок. Записал? А теперь пошёл вон журналюга толстозадый, дай нам подышать свежим воздухом». Она протянула руку, и Саня нежно поцеловал её, ему понравилась эта женщина, не падающая духом и не потерявшая оптимистический взгляд на жизнь даже в её годы. Но тут на его голову всё-таки обрушился костыль мужа, воспользовавшись, что Саня на секунду потерял бдительность, он осуществил задуманное и откинулся на спинку лавки с чувством исполненного долга. Саня потёр ушибленное место и услышал слова дамы: «Терпите молодой человек, это издержки профессии, для вас это пустяк, а для пожилого человека праздник — врезать костылём по кумпалу журналисту, об этом мечтает весь столичный бомонд, не то что провинциальные пенсионеры».

Когда Саня подошёл к стоянке машин, ожидавший его молчаливый прибалт улыбнулся: «У тебя на лбу здоровенная шишка, это объект так огрел костылём?». Толстяк ничего не ответил, а спросил: «Ты всё сделал, не надо проверять?». Озолс усмехнулся: «Не волнуйся, тормозной шланг я перерезал аккуратно, скажи Саня, почему ты всё время разговариваешь с объектами перед их ликвидацией, мне очень интересно». Саня задумчиво посмотрел вверх на бегущие по небу облака: «Я ведь действительно учился один год на журналиста и мне интересно, что чувствует человек перед смертью. Хочу Антон, когда отойду от дел, написать книгу-мемуары о своих делах, даже уже придумал название: „Перед лицом смерти“ или „Воспоминания душегуба“. Естественно, в том случае, если меня самого не зачистят, но надежда есть, что доживу до старости, вот и собираю материалы на будущий бестселлер». Латыш усмехнулся, но ничего не сказал, он жил по принципу: «Молчание не только золото, но и жизнь» и это пока работало.

А на лавочке тем временем возмущался Поликарп: «Каков наглец, хорошо я ему по башке врезал, жалко, что не сильно», супруга перебила его: «Заткнись, богатырь на костылях, не нравиться мне этот Саня, как нашёл нас на море и вообще, журналисты так себя не ведут, все ходят с диктофонами и выглядят озабоченно, а этот как будто игрался с нами, как кошка с мышкой. Что-то тяжело мне на сердце муженёк, женскую интуицию не обманешь, с нами разговаривал плохой человек Поликарп, намного хуже нас. Ладно, поднимай кости, потопали к машине, хватит догадки строить, а насчёт групповушки я серьёзно, заедем в магазин за свечами». Она помогла мужу сесть на сиденье, закинула костыли в багажник и сев за руль включила двигатель. Ей нравилось тихое урчание, напоминающее мурлыканье кота, тронув педаль газа, почувствовала, как автомобиль тронулся с места, а выехав на автостраду с удовлетворением заметила, что машин мало и можно погонять. Включив музыку, она ощутила знакомое чувство свободы и ветер из приоткрытого окна двери. Через минуту она неслась, подпевая неизвестной певице, а сидящий рядом супруг повторял недовольно: «Не так быстро, ты не на гонках». Сзади её нагнал чёрный «Порш», за рулём которого сидел серьёзный блондин, а из пассажирского окна, улыбался Саня, он что-то кричал, но разобрать было нельзя. Она прибавила газ и увидела перед собой большой мусоровоз, объезжать его не давал «Порш», поэтому Лида нажала на тормоз, но машина не слушала её. Женщина поняла, что кричал Саня, это было: «Вам конец», повернув голову к супругу, сказала: «А ведь мы прожили весёлую жизнь», после чего автомобиль врезался в загрузочный бункер мусоровоза.

6

Выйдя из машины, Саня обратился к Озолсу: «Когда иду на встречу с Бобом меня охватывает странное чувство, как будто работаю на внеземное существо, прибывшее на нашу планету для своих экспериментов. Я не плохо разбираюсь в людях, но его мне не суждено понять, это закрытая книга, то, чем занимается наш шеф нельзя отнести ни к злодеяниям, ни к благодеяниям, этому нет объяснения». Латыш пропустил его слова мимо ушей и спросил: «Непонятно зачем мы ликвидируем всех этих людей, спроси у него, Саня, долго нам торчать в этом городишке, хочется в цивилизованную Москву — там дышится легче». Напарник скривил губы: «Все вы прибалты националисты и бежите к тому, кто сильнее, после войны ставили памятники вождю пролетариата, а теперь, скинув их, прославляете своих фашистов. Не люблю я тебя Антон и когда Боб прикажет тебя убить, то буду делать это медленно, с чувством и расстановкой, а ты, недобитый нацист, как относишься ко мне?». Прибалт пожал плечами, ответил: «Я делаю, что прикажут, ничего не чувствуя при этом, а с тобой мне комфортно, ты весёлый псих и мы хорошо сработались, а умереть я не боюсь, впрочем, как и ты, потому как давно мертвы. А жизнь, которую вдохнул в нас Боб, в его руках, мы его собственность, поэтому хватит болтать, пошли на доклад».