Карточный домик для Евы. Серия 3

Смущало лишь одно – размер.

Не бывает таких маленьких хранилищ дара. Артефакты этого рода всегда были увесистыми, к примеру, камень моей матери. Едва стоило взять его в руки, казалось, он оттягивал пальцы. Без преувеличения – но весили камни души всегда больше, чем казались на вид.

Найденные же искры были невесомыми, а еще я знала, что если какой-то альраун съест одну, это напитает его огромным количеством энергии.

И рассказ Гамбита навел меня на идею, но подтвердить ее я могла лишь у тех, кто знал о передаче дара все. А именно – в комитете.

Я должна была найти старшего комиссара по распределению Гальдэ. Несмотря на весь ее суровый вид, мне еще в нашу первую встречу показалось, что сухонькая старушка не желала мне зла, а вот на Горски явно точила зуб.

И теперь я топталась у здания комитета, смотрела на уходящее в небеса строение и могла только догадываться, как его вообще сумели построить. Пыталась настроиться на нужный лад, придумать, с чего начать, когда заявлюсь к Гальдэ, но вместо этого в голове, как назло, роились вопросы о чем угодно, кроме дела.

– Верхние этажи уже лет сто как без стекол, – раздался скрипучий голос, и я аж подскочила от неожиданности.

Обернулась.

Позади стояла старушка со вчерашнего приема.

Леди Герань – так все ее называли. Она будто просто проходила мимо – по крайней мере, выглядело именно так, словно сразу после завтрака почтенная леди вышла на дневной променад.

Прогулочное платье, широкий зонт от солнца и скучающий вид.

Вот только место для прогулок явно неподходящее – ни парков, ни аллей. Лишь Комитет по распределению и еще с десяток административных зданий столицы.

– Добрый день, – поздоровалась я, попутно решая, чем может быть опасен этот разговор.

Еще вчера я поняла, что старушка Герань далеко не проста и прослыла хитрой отравительницей в знатных кругах.

– А он добрый? – прищурилась она. – Нет, даже вчерашний был добрее.

– Я бы поспорила, – не согласилась я.

Что-то подсказывало, что после убийства виконта от полиции в моем доме спасал только протекторат короля, но даже это не могло длиться вечно. Убийство однозначно станут расследовать, тем более виконта – какая-никакая, а знать.

– Вы про вчерашнюю смерть? – Герань вскинула брови, и морщинки на ее лбу стали глубже. – Ну какая вечеринка без трупа, обычное дело в Кардиффе.

Она заявила об этом с такой легкостью, что меня даже передернуло.

– Умер человек, – напомнила я.

– И дохинай с ним. – Старушка зачем-то похлопала меня по плечу. – Никто не осуждает вас, милая, спектакль вы разыграли прекрасный, даже я поверила, и этот рискованный шаг с желанием отведать моего зелья. Ух! Мурашки по коже! Но… этот человек вам угрожал, выбора не было. Так что я вас понимаю.

Я уставилась на нее в ужасе.

– Вы думаете, что я его отравила? Да как вы смеете!

– Тише, милая, – старушка даже притворно надула тонкие губы. – Иначе даже я обижусь. Поверь, я пожила и многое вижу, ты не так проста, как хочешь казаться, у тебя свои секреты. Уважаю. Но обдурить меня не пытайся. Даже если не ты насыпала яд в бокал, то однозначно это сделал тот, кто тебя слишком любит.

– Вы ничего обо мне не знаете! – упрямо заявила я, делая от старушки шаг назад.

Не знаю, почему мы с ней повстречались возле комитета, вряд ли случайно, но продолжать этот разговор мне не хотелось. – И хватит меня обвинять в том, чего не делала я и никто из тех, кого я знаю.

– Никто в столице не верит, что ты дочь Эстебана Новицки, особенно сейчас, после того как несчастный парнишка поплатился за свои слова, – будто невзначай пыталась давить Герань.

– Мне плевать, – гордо вздернула голову я. – Рано или поздно все убедятся, что я не лгу.

– Сегодня к вам приедет менталист. Мои источники во дворце шепнули, что король очень обеспокоен вчерашним инцидентом и направил лучшего сотрудника.

– И что? – Я склонила голову набок.

– Уверены, что беспокоиться не о чем? – Герань зеркально склонила старушечью головушку, будто передразнивала мою позу и взгляд. – Я бы могла помочь… есть одно зелье. Стоит выпить его, и ваше сознание слегка помутится. Не столь, чтобы счесть вас сумасшедшей, но вы сами поверите на несколько мгновений в то, о чем говорите. Ни один менталист не догадается.

Будто невзначай в ее кармане звякнули стекляшки.

Так вот зачем она здесь. Следила, возможно, от самого дома, чтобы подкараулить и предложить услугу, вот только взамен потом попросит наверняка что-то такое, от чего у меня волосы дыбом встанут.

Вот уж нет!

Я усмехнулась, потому что кое-что Герань все же рассчитала. Я настоящая дочь Новицки!

– Мне от вас ничего не нужно! – заявила ей в лицо, разворачиваясь на каблуках и громко чеканя шаг в сторону дверей комитета.

Внутри кипели злость и раздражение.

Сколько можно было сомневаться в том, что я есть я?

И хоть логика во мне пыталась противиться моим чувствам, буквально говоря: «Поставь себя на место окружающих и все поймешь», – но я ничего не могла поделать с буйством эмоций.

Хорошо, если не хотят верить мне на слово, пусть менталист им все докажет: вытащит наружу мои детские воспоминания, подарки матери, ненавистные чайные церемонии отца, его бесконечные трофеи, привозимые с охоты, пусть смотрит! Если так разобраться, мне скрывать почти нечего.

Кроме странных искр, найденных в тайнике отца!

И то, возможно, сейчас я пойму, что ничего противозаконного в них нет, и тогда моя совесть и вовсе будет чиста.

Кроме одного… менталист может узнать о том, что Карл убил Терезу…

Мурашки пробежались по спине!

Что если я подставлю Карла, человека, вырастившего меня, давшего мне все и даже больше? Кров, образование и, наверное, часть характера. Хотела я того или нет, но Карл был мне даже ближе, чем давно умершая мать. Пора было себе в этом признаться.

А Гамбит? Стоило ли королевскому менталисту знать, что он не просто метаморф, но и кукловод? Сомневаюсь, что мой фиктивных жених этому обрадуется.

Я уже протянула руку к входной двери в комитет, когда обернулась.

Леди Герань стояла там же, где я ее оставила.

Не шевелясь смотрела на меня, а когда наши взгляды пересеклись, она победно улыбнулась.

«Неужели я решусь на это?» – спросила себя я, и ноги сами понесли к известной столичной зельеварке.

– Передумали, госпожа Новицки? – ехидно выделила мою фамилию голосом старуха, стоило вновь к ней приблизиться.

– Это не то, что вы думаете, – рыкнула я. – Я дочь Эстебана.

– Тогда зачем вы вернулись?

Теперь настало мое время поджимать губы, старуха ведь и так все понимает, просто ждет от меня каких-то слов или признаний.

– Своих тайн у меня нет, но есть чужие, – ответила я. – Не хочу подводить людей.

– Совесть? – почему-то удивилась леди Герань. – Впрочем, в вашем возрасте это неудивительно.

Она извлекла откуда-то из густых воланов прогулочного платья крошечный пузырек и протянула мне.