Элитный утопленник

– Именно он? – прервал Гуров последовательный рассказ Олега Семеновича. – А остальные жители? Они разве не активничали? Ведь захват берега всех касался.

– Касался. Замок этот все мы воспринимали как гвоздь в заднице. Вы уж меня простите за простоту формулировки. Жили не тужили, и тут вдруг такая хреновина, бред архитектурный, иначе не скажешь, выросла. Когда появился забор, мы наконец-то поняли, что дело пахнет керосином. Естественно, взволновались все ужасно. А что дальше делать, никто не знал. В сложных ситуациях людям ведь только кажется, что есть вариант самого правильного поведения. На самом деле возникает проблема, и никто из толпы не в курсе, как поступить в данной ситуации. Очень простой закон жизни. На этом фоне, когда все мы внутренне негодовали, но перевести эту реакцию в борьбу за свои права были абсолютно не готовы, взошла звезда Михаила Балидского.

Далее Олег Семенович упомянул о том, что в 2014 году, незадолго до окончания своей административной карьеры, Ирина Карпеньтева основала некоммерческую организацию под названием Фонд сохранения природы, действующую на территории Подлесновского муниципального образования.

По информации, выставленной в открытом доступе, фонд получил в аренду лесные угодья в этом районе. Их площадь составляла порядка 40 тысяч гектаров.

На этой территории, по оценкам экологов, обитало от 60 до 70 зайцев, около 40 лис, 73 барсука, 160 уток, 30 лебедей, 25 гусей, 45 серых куропаток. В реке водились карпы, лещи, голавли, щуки и другие виды рыб.

Вся это меховая, пернатая и чешуйчатая братия вместе с землей, на которой она жила, досталась арендатору по сходной цене, всего-то порядка 500 тысяч рублей. Пользоваться этим благом фонд мог аж до 2070 года!

Если судить по названию фонда, то он должен был бы заботиться о состоянии земель, реки и береговой зоны, а также охранять животных. Вместо этого данная контора стала организатором платных охот и рыбалок.

Знающие люди поговаривали, что отчисления в казну за пользование природой фонд не проводил, либо они были ничтожными. Остальное шло, что называется, мимо кассы, хотя по результатам проверок все было чисто и законно.

При переуступке прав Белякову, знатному любителю охоты, деятельность фонда стала намного более активной. Он и сам частенько приезжал отдохнуть в сопровождении своих подчиненных, и приглашал людей, лояльность которых была ему необходима. У него бывали разные высокопоставленные личности – депутаты, прокуроры, крупные бизнесмены. Люди, занятые организацией таких выездов, должны были создавать условия, максимально приближенные к природе. Ночевка в палатках и еда, приготовленная на костре, помогала сильным мира сего снимать стресс и восстанавливать баланс. Активная охота приводила их в тонус и дарила фейерверк эмоций.

Балидского все это заставляло искать новые и новые двери, в которые можно было бы постучаться и доложить о делах, творящихся в фонде. Да вот только не все двери получалось открыть, не за всеми сидели должностные лица, готовые слушать, а тем более помогать.

– Получается, что только Балидский был готов протестовать? – спросил Гуров.

– Да, выходит так. Характер у него был такой, – ответил Ануфриев. – Как я уже говорил, Мишаня мужиком был дотошным. Многие местные жители были не против помогать ему. Я в том числе. Мы пытались как-то повлиять на ситуацию, рассылали обращения, готовили материалы для суда. Но закрывать собой амбразуру выпало именно Михаилу. Он оказался главным борцом за возвращение природных ресурсов.

– Что же было дальше? – вклинился в разговор Крячко.

– А дальше была борьба. Я уже говорил, что Балидский приехал к нам из Казахстана. Он не имел в России ни связей, ни знакомств, однако сумел поднять пыль столбом, от которой, видимо, многим пришлось чихать. Михаил слал обращения в прокуратуру, в МВД, в природоохранную прокуратуру, обращался к самым зубастым зеленым общественникам. Он даже смог каким-то образом вызвать сюда съемочную бригаду Первого канала, хотя она и приезжает якобы только по особым распоряжениям и никогда – по вызовам обыкновенных людей. Именно со съемками этого сюжета мы и связывали остановку стройки. Ребята наделали шуму. К их приезду в поселке собрались все его жители. Так вот, дружной толпой мы и сопровождали оператора и журналиста, демонстрировали им перегороженную береговую зону, строителей, прячущих лица, замок Синей Бороды. Об их приезде сразу же узнала владелица. Видимо, о такой славе она совсем не мечтала. В самый разгар съемки мы заметили, как в поселок въехал неприметный кроссовер. Оттуда появился человек лет двадцати восьми в кожаной куртке с тоненькой папочкой каких-то документов в руках. Он строил из себя юриста и заставлял нас остановить съемку, уповал на то, что это частная собственность. Тогда мы и узнали, что береговая зона и лесополоса была тоже оттяпаны Карпеньтевой. Но сюжет все же по телевизору вышел. После этого к нам приезжали с проверкой из областной природоохранной прокуратуры. Эти люди оценивали стройку, смотрели забор, с нами не говорили. По крайней мере, я про это ничего не знаю. Результаты этой работы нам были неизвестны, но, как бы там ни было, в скором времени стройка вовсе остановилась. Рабочие куда-то пропали. Всю зиму там ничего не происходило. Весной Михаил Балидский уговорил Лихолетьева сделать запрос в районную администрацию, чтобы найти собственницу участка.

– Зачем? Выяснил бы он ее координаты, и что? – осведомился Лев Иванович.

– Я думаю, у него к этому времени уже возникли некие подозрения. Возможно, он разговорился с кем-то из строителей, остававшихся на объекте последними, и они вселили в него какие-то сомнения относительно истинного владельца. Так или иначе, он просил Лихолетьева уточнить, действительно ли участком с домом Синей Бороды владеет таинственная дама из администрации, которую никто никогда не видел.

– И что?

– Когда пришел ответ на запрос, нам всем пришлось удивляться. Мягко говоря. Никакой Ирины Карпеньтевой в качестве собственника участка не значилось. Владельцем такового являлся Сергей Беляков. И наверное, вы понимаете, что такая рокировка могла нас всех только расстроить.

«5 августа 2010 года в 23 часа 15 минут на пересечении ул. Мясницкой и Фуркасовского переулка г. Москвы из пистолета-пулемета „Борз“ производства Чечни с применением глушителя был обстрелян автомобиль известного бизнесмена Сергея Белякова. Злоумышленники находились в автомобиле „Ауди“ и действовали с расстояния примерно 10–12 м. В машину попало 12 пуль. Был тяжело ранен и впоследствии скончался охранник Белякова, сам бизнесмен получил небольшие повреждения. Стрелявшему удалось скрыться, охрана не сумела ему воспрепятствовать».

«Кроме бурного прошлого господин Беляков может похвастаться весьма интересным настоящим. Его обвиняют в незаконных схемах отчуждения земель. Якобы таким образом он завладел владениями заказника Аркадьевского, расположенного в Московской области. До этого были уволены два директора, которые выказывали противодействие его намерениям.

На отчужденных землях Беляков обещал построить музейный комплекс. Вместо этого на территории был возведен ресторан с гостиницей, оформленный в безвкусном стиле. Вход в заведение был украшен барельефом, изображающим самого Белякова, почему-то в костюме римского патриция».

«11 октября интернет-ресурс „Непровластная четверка“ сообщил, что полиция разыскивает известного бизнесмена Сергей Белякова. Издание отмечает, что причиной поведения силовиков стало обращение члена заксобрания Вадима Рогова, сообщившего, что Беляков несколько раз ударил его по ногам и лицу. Проведенная экспертиза подтвердила, что здоровью потерпевшего был причинен вред средней тяжести. Однако проступок не был оценен как уголовное преступление. Его классифицировали в качестве административного нарушения по статье 6.1.1. КоАП РФ (побои). Дело зависло в суде, так как силовые структуры не могут найти Белякова для вручения ему протокола».

«Партия власти отрекается от Белякова. Но он как будто и не сильно расстроен. Депутата хотят исключить из правящей партии в связи с негативной информацией о его деятельности, которая прошла в СМИ и социальных сетях. Бывшие политические соратники считают, что своими действиями Сергей Беляков наносит ущерб репутации партии и к этой ситуации необходимо привлечь внимание. Фигурант никак не комментирует происходящее и демонстрирует спокойствие».

– Да уж, – пробурчал Станислав и отложил выдержки из новостных сообщений, которые предоставил им Ануфриев.

Они были в огромной стопке бумаг, которую хозяин с трудом вынес из дома, осторожно ступая, стараясь ненароком не уронить всю эту внушительную кипу. Распечатки документов, ответы ответственных структур на многочисленные запросы относительно отчуждения береговой зоны, распечатки кадастровой съемки – чего тут только не было.

– Балидский с уважением относился к моему полицейскому прошлому, поэтому обязательно давал мне копии всех важных бумаг, так сказать, на ответственное хранение, – пояснил Олег Семенович. – Мы вместе частенько обсуждали, как то или иное обстоятельство можно было бы использовать для победы над бизнесменом-узурпатором.

– Личность господина Белякова весьма многогранна, – с усмешкой проговорил Гуров, просмотрев очередную выдержку с некого информационного сайта. – Кстати, я слышал, что он помимо всего прочего еще и ярый благотворитель. Это правда?

– Отъявленный, – заявил Олег Семенович. – Отстраивает церкви в селах, жертвует сирым и убогим. А на самом деле все ведь понимают, что он отмывает через это деньги. Но я считаю, что биографию таким вот образом не поправишь. Бороться с дамой из администрации было сложно, но можно. Беляков же был известен агрессивными манерами ведения бизнеса, да и по жизни слыл человеком весьма неоднозначным. Многие вещи сходили ему с рук. Один из резонансных случаев – дорожно-транспортное происшествие с ним в главной роли, когда из-за него пострадал пожилой человек, якобы переходивший дорогу в неположенном месте. В крови бизнесмена якобы было обнаружено некое запрещенное вещество, да и скорость у его «Порше» оказалась запредельной. Однако Беляков тогда оказался полностью оправдан. Семья пострадавшего была вынуждена удовлетвориться денежной компенсацией, которой не хватило даже на похороны. И ничего. Тот самый момент, когда все осознают несправедливость, но ничего не могут сделать и поэтому вынуждены отступить, успокоиться. Только вот Мишу такое положение вещей не устраивало. Поэтому он решил вызвать Белякова на дуэль.

– Дуэль? Как это? – Гуров недоуменно поднял брови.

– Дело было шестого июня, в день рождения Пушкина. Поскольку найти контакты Белякова оказалось сложно, Балидский обратился к нему через СМИ, предложил сойтись в юридической схватке. Мол, каждый из нас подготовит аргументы, документальную базу. Потом мы встретимся на какой-нибудь площадке, где обоснуем свои позиции в полном соответствии с законом. Михаил надеялся, что это привлечет внимание надзорных органов к проблеме. Однако представитель Белякова распространил комментарий, что бизнесмен считает расстановку сил неравноценной, а потому от дуэли отказывается.

– И все? Так себе, если честно, ответочка, – заявил Станислав.

– В том-то и дело. Понимаете, Миша-то думал, что его противник мыслит теми же самыми категориями. В этом был просчет Балидского. Не удалось ему взять бизнесмена на слабо. Тот попросту отказался дискутировать. Ему было все равно, как это будет воспринято в обществе. Когда нам удалось вынести дело на судебное разбирательство, мы проиграли. Суд постановил, что Беляков является законным арендатором угодий, расположенных здесь, в Козловке. Лично я полагаю, что наш просчет состоял в том, что мы готовили все материалы сами. Был необходим грамотный адвокат.

– Что ж, если позволите, мы эти выдержки и копии документов возьмем себе. Сами понимаете, добраться до компьютера Михаила Федоровича теперь может быть проблематично, а нам ведь надо составить полную картину произошедшего, – произнес Крячко.

– Да, конечно, – как-то странно, на выдохе произнес Ануфриев и сполз со стула на садовую дорожку, выложенную красивой бежевой плиткой.

– Папа! – Марианна выскочила из дома и рванула к бездыханному Олегу Семеновичу.

Гуров и Крячко сориентировались сразу. Лев Иванович уже проводил первичный осмотр Ануфриева, отметил у него наличие слабого пульса, а Крячко набирал номер «скорой».

Медики приехали достаточно быстро. Максимум минут через сорок Ануфриев в полубессознательном состоянии был погружен в реанимобиль и увезен в ближайшую больницу.

Гуров похлопал по руке поникшую девушку.

– Не стоит так убиваться, Марианна Олеговна, – сказал он. – Доктора непременно помогут вашему папе. Видимо, сказались переживания последних дней. Есть кому о вас позаботиться?

– Да, не волнуйтесь. Я в порядке. Знаю, что все поправимо. – Девушка улыбнулась и спросила: – Куда вы теперь?

– Нам надо пообщаться с вдовой Балидского и со всеми, кто составлял его окружение, – ответил Гуров. – Думаю, этой женщины сейчас нет дома.

– Она, наверное, у детей. Вы можете пообщаться с их ближайшими друзьями. Это семейство Кувалдиных, Лихолетьев, профессор Тихонов. Не знаю, в принципе, здесь любой вам скажет одно и то же. Убийство Михаила Федоровича заказал Беляков.

– Понятно. Спасибо вам за гостеприимство. Вот мой телефон, если что, обязательно звоните. – Гуров протянул Марианне кусочек картона. – А сейчас выпейте чаю и отправляйтесь-ка спать. Это будет самое лучшее в данной ситуации. Идет?

– Конечно. – Марианна опять улыбнулась и стала очень похожей на отца. – Я непременно так и сделаю.

Глава 3

Гуров и Крячко подошли к дому Балидских, на всякий случай несколько раз нажали на кнопку звонка, укрепленного на заборе, услышали, как трель разливается по саду и отдается в доме. Никто им не открыл.

– Бесполезно, – сказал Крячко. – Вдова правильно сделала, что не осталась одна в этом огромном доме после всего случившегося.

– Тогда пойдем, поищем замок Синей Бороды.

Долго искать не пришлось. Пройдя чуть вниз от дома Балидских, сыщики уперлись в высокий сплошной забор из декоративного камня, обмотанный по верху колючей проволокой. В глубине участка возвышались помпезные башни из тонированного стекла. Несмотря на белый день и активное солнце, дом производил зловещее впечатление. Мрачные коричневые тона стоило бы хоть немного разбавить светлыми акцентами, но они не были предусмотрены. На участке сейчас было тихо, никакого строительства внутри не наблюдалось.

– Да, впечатляет, – с улыбкой проговорил Гуров. – Но похоже на то, что охраны тут нет, по крайней мере, в данный момент. Нужно поднять документы насчет законности нахождения здесь этого объекта и того, что здесь вообще запланировано. Давай-ка пройдемся вдоль забора, посмотрим, куда он у нас упирается.

Глухое ограждение начиналось от автоматических ворот и полукружием сходило вниз по склону, разрезая лесистую местность. Если стоять на краю дороги, то создавалось впечатление, что забор уходит прямо в воду. Сыщикам пришлось долго спускаться. При этом они старались ставить ноги елочкой. Их сандалии совсем не подходили для такого вот маршрута.

Гуров вдруг заметил некое шевеление впереди, остановился, осторожно присел, а потом сдал вбок. Крячко, спускавшийся позади, мигом последовал его примеру.

– Тихо! – прошептал Лев Иванович, когда они спрятались за толстенным дубом. – Посмотри-ка.

Сыщики находились далеко и не могли различить деталей. Но даже на этом расстоянии очевидно было, что кто-то пытается покинуть территорию дома Синей Бороды весьма нетрадиционным способом. Некий человек с голым торсом набросил на колючую проволоку нечто серое, перемахнул через забор, завис с внешней его стороны, осторожно стянул накидку и спрыгнул на землю. Разобрать его лицо сыщикам не представлялось возможным, но они поняли, что на голову этого субъекта надета серая кепка.

Человек с голым торсом полагал, что остался незамеченным. Он спокойно спустился вдоль забора и скрылся из виду.

– Как ты думаешь, кто это? – спросил Станислав. – Охранник или строитель?

– Нет, – ответил Гуров. – Это кто-то, совсем не связанный со стройкой. Иначе он вышел бы со двора самым традиционным образом, через калитку.

– Давай подберемся поближе, посмотрим, как он вообще смог забраться на такой заборище.

Господа полковники спустились метров на двести и осмотрели забор в том самом месте, где через него перелез тот самый человек. На первый взгляд ограда здесь не имела никаких особенностей. Однако, присмотревшись внимательно, сыщики увидели два еле заметных уступа в каменной кладке, на разной высоте от земли. Они вряд ли могли появиться здесь случайно. Кто-то нарочно устроил их в этом тенистом, плохо просматриваемом месте, чтобы удобнее было попадать внутрь. Скорее всего, что-то в этом роде было сделано и с другой стороны стены. Колючая проволока над ней была немного примята. Этот факт не бросался в глаза, но тренированный глаз выхватывал его безошибочно.

– Что ты думаешь обо всем этом? – спросил Станислав, осматривая нижний выступ.

На гладкой поверхности были сделаны несколько продольных выемок. Кто-то потрудился, чтобы было удобнее взбираться на ограду.

– Думаю, что кто-то пасет нашего крутого бизнесмена. А вот связано ли это с убийством, и если да, то как именно, нам с тобой предстоит выяснить. Предлагаю продолжить наш променад по поселку с последовательным заходом в гости к соседям Балидских. Еще нам нужно попасть на место происшествия.

Обход соседей занял ближайшие два часа и заставил животы старинных друзей урчать от голода так отчетливо, что в одном доме им даже предложили отобедать. Здесь жил доктор химических наук, профессор Андрей Ильич Тихонов. Этот простой в общении, но явно высокоинтеллектуальный человек пребывал в сильном впечатлении от той беды, которая приключилась в Козловке.

– Кто бы мог подумать, что в наше время могут случаться подобные зверства! – изумлялся он за обедом, на который сыщики без ложной скромности согласились, так как подкрепиться им было остро необходимо для сохранения рабочих способностей.

Прозрачная уха из разной рыбы была просто великолепна.

– Вы уж простите, но это старый улов, из заморозки, – пояснил Андрей Ильич. – Хотелось бы попотчевать вас свежими карасиками, но как мы все теперь будем рыбачить, когда в реке?.. Да вы и сами все понимаете.

Жена профессора Маргарита Михайловна, тоже бывший преподаватель, согласно закивала.

Однако сыщики разделять таких сентенций не спешили. Они справились с ухой и теперь с удовольствием приступили ко второму блюду. Это были дивные котлеты из щуки с картофельным пюре.

Гуров с трудом заставил себя оторваться от этого деликатеса, хмыкнул и проговорил:

– Нормально будете, Андрей Ильич. Думаете, это первый труп в реке Клязьма? Открою вам секрет. Утопленники в водоемах регулярно случаются. – Он словно не замечал, что глаза супругов стали круглыми, и продолжил: – Но почему все местные жители так уверены в том, что это не несчастный случай, считают, что Михаил Федорович быт убит? Кто же, по-вашему мнению, этот злодей?

– Владелец адского дома, – тут же проговорила супруга профессора. – Бизнесмен Беляков. Больше некому. Миша говорил, что ему неоднократно поступали угрозы. Якобы какие-то люди звонили ему с незнакомых номеров и вежливо рекомендовали поумерить пыл.

– Да, больше и некому, – продолжил Андрей Ильич. – Весь круг общения Михаила был сосредоточен здесь. Это мы, его друзья, жена Вера, еще ее дети приезжали. Своих он не нажил, его прежние знакомцы остались в Казахстане. Кому еще этот человек мог помешать? Только тому субъекту, на коммерческие интересы которого наступил благодаря своему неуемному характеру. В несчастный случай мы не верим, уж извините.

Сыщики от всей души поблагодарили хозяев за сытный, очень вкусный обед и двинулись дальше.

– Как-то странно получается, – рассуждал по дороге Крячко. – Все местные как будто договорились направлять обвиняющий перст в сторону Белякова. Понятно, что всегда удобнее верить в то, что находится на поверхности.

– Это как раз неудивительно, – отозвался Гуров. – Здесь я согласен с Орловым. На кого еще можно подумать?

– Да, но мы с тобой по собственному опыту знаем, что такие вот варианты, якобы однозначные, часто оказываются с двойным дном.

– А вот это уже другой вопрос, друг мой. Дед напирал на бизнесмена, а тот не особенно активно пытался отделаться от него. Но ведь он хотел здесь что-то построить. Получается, что Балидский мешал осуществлению его бизнес-интересов. А это, знаешь ли, уже серьезно. Ты только представь, что было бы, если бы дед подговорил местных остановить стройку, создав на берегу живой кордон. Мог он такое сделать?

– Не знаю. Местный народ видится мне довольно инертным. Все хотели бы, чтобы у них остался доступ к реке, берегу и лесу, но реально бороться за это был готов, кажется, один Балидский. Остальные оставались на подпевках. Разве что Ануфриев поддерживал товарища по-настоящему. Ладно, пойдем-ка по следующему адресу.

В числе близких друзей Балидского значился отставной врач Игорь Кувалдин, проживавший на краю поселка вместе с супругой. Именно к ним господа полковники решили сейчас направиться.

Кувалдины обитали в большом двухэтажном доме из красного кирпича. Он стоял самым последним на улице. Сразу за ним начинался частый дубовый лес, насыщающий воздух характерным, чертовски приятным ароматом дубравы.

На участке, отведенном под огород, подвязывала помидоры стройная моложавая женщина в пятнистой камуфляжной панаме.

– Ирада Андреевна! – крикнул Гуров, заглянув в распечатку, и продемонстрировал раскрытое красное удостоверение через витую ограду. – Разрешите с вами поговорить?

Труженица оторвалась от своих забот, пронзительным синим взглядом прожгла сначала корочки, а потом по очереди и визитеров.

«Ух ты, вот это взгляд у доктора, – с легкой усмешкой подумал Лев Иванович. – Истинный рентгенолог», – припомнил он профессию этой дамы.

– Секундочку, я хозяина позову, – насмешливо проговорила Ирада Андреевна.

Гуров вопросительно поднял бровь, но промолчал, внутренне понадеялся на то, что насмешка бывшего рентгенолога относится к определению «хозяин», а не к ним с Крячко.

– Собаки по участку ходят. Загнать их, или вам не страшно?

Опять насмешка. Похоже, это была обычная манера общения Ирады Андреевны.

Гуров с интересом разглядывал ее. Джинсовый комбинезон, футболка защитного цвета, кроссовки на платформе. Ни грамма косметики, но и морщин, кажется, нет, насколько он вообще мог судить об этом. Темно-каштановые волосы без намека на седину и как будто некрашеные убраны в косу. Глаза удивительно синие, пронзают не хуже того электромагнитного излучения, которым она пользовалась в своей медицинской практике.

Сколько же лет этому уважаемому доктору на пенсии? Даже если предположить ранний выход на заслуженный отдых, то должно быть около пятидесяти. Да уж, никогда не скажешь.

Она стояла перед ними и спокойно вытирала руки о влажную салфетку. Видимо, эта особа давно привыкла к такой вот мужской реакции на свой облик. Вряд ли женщины часто демонстрировали ей свое расположение. Скорее, наоборот, ей всю жизнь приходилось иметь дело с завистью с их стороны.

Помимо примечательной внешности у Кувалдиной были идеальная фигура и ровная осанка. Все это позволяло ей выглядеть как минимум лет на пятнадцать моложе своего возраста.

– Собак мы не боимся. Загонять их не надо, – ворчливо проговорил Крячко. – Пусть их…

К концу фразы его тон кардинально изменился. Две взрослые серо-бежевые американские акиты, одна побольше, другая чуть меньше, резво бежали к ним со стороны дома.

– Хотя, конечно, сами смотрите. В принципе, можно и загнать. Им же, наверное, отдохнуть хочется, – заявил Станислав.

– Сидеть! – властно проговорила Ирада.

Псины не добежали до них, послушно замерли и синхронно присели на дорожку.

Гуров одобрительно хмыкнул, Крячко тоже заметно приободрился.

– Что же ты, Ирада, гостей не приглашаешь? – раздался добродушный голос.

Из дома показался хозяин, полноватый седой мужчина лет шестидесяти с небольшим.

– Приглашаю я, – возразила Ирада. – Они сами не хотят. На Альтера с Афиной засмотрелись. Проходите, прошу вас, в дом, – наконец-то удосужилась она позвать Гурова и Крячко.

Собаки поплелись вслед за людьми, держась на почтительном расстоянии от них.

Они прошли через просторный холл и оказались в гостиной. Обстановка в этом помещении была легкой, ненавязчивой, воздушной, представляла собой микс из интерьера загородного дома с нотками классики и английского шика. Добротная мебель из натурального дерева кремового оттенка гармонировала с пробковым паркетным полом. В середине комнаты стоял небольшой стол из закаленного стекла, вокруг которого расположилась мебель из ротанга – диван с симпатичными подушками оранжевого цвета и три аналогичных кресла.