ККК-44

Свой первый наряд по столовой в качестве «официанта», я не забуду никогда… Помню, как разъярённое стадо «голодных» моих же сотоварищей чуть не перевернуло тележку с подносами. В конце всех злоключений, во время ужина, меня к себе подозвал майор Бритвин, и вместо того, чтобы проявить хотя бы малейшее сочувствие к моему первому наряду по столовой, он за отсутствие чайной ложки на своём столе, влепил мне ещё один наряд в не очереди…

«Если у дневального есть точка опоры, то он непременно уснёт…» (армейская мудрость)

До сих пор помню, как в конце тяжёлого рабочего дня, уже ближе к полуночи, я пришёл в расположение своей роты и практически обессиленный прилёг отдохнуть на свою, отдельно стоящую под окном кровать. Во время погружения в глубокий сон, перед моими глазами проносились гора немытых тарелок, ложек и вилок, в голове стоял шум от посудомоечных машин. Я быстро заснул, но вдруг во сне почувствовал, что на моей кровати я нахожусь не один; было такое ощущение, что по моему изнемогшему телу кто-то перемещается в сторону окна… Проснувшись, я понял, что несколько пацанов с нашей роты решили тайком покурить ночью. Не придумав ничего лучшего, они просто открыли окно над моей кроватью, сели на подоконник, и стали пускать дым, ведя при этом непринуждённую беседу… По тембру голоса я догадался, что одним из них был Сашка Кочевников, а другим, как я потом понял, был его закадычный приятель из четвёртого взвода Зубов Димка… Он был также обладателем рыжей шевелюры, но его суровое лицо со шрамом на подбородке с потрёпанными рыжими волосами выдавало в нём неисправимого хулигана с немного приблатнёнными замашками… Помимо них на подоконнике восседал ещё и третий собеседник, но его голос, я так и не успел распознать.

После небольшого перекура они испарились во тьме нашей казармы, а я так и остался лежать уставший, обессиленный, одинокий и забытый всеми. В этот момент, я как никогда осознал, что в первые месяцы обучения в суворовском училище, здесь каждый был сам за себя. Нам ещё предстояло многое пройти и много чего хлебнуть, прежде чем мы почувствовали себя более менее одной командой, но на данный момент, каждый из нас выживал, как мог, пытаясь найти друзей, на которых можно было опереться… Была ли у меня на тот момент такая опора? Вряд ли…

Хотя в моём взводе и было пару земляков, таких же, как и я приехавших из Москвы, с которыми нас связывали некоторые дружеские отношения, но всё же их нельзя было назвать друзьями в полном смысле этого слова. Позже одного из них «по блату» вернули в Московское Суворовское училище, в которое он, также как и я, пытался в своё время поступить, со вторым мы так и не успели до конца подружиться.

Чуть позже я получил от мамы небольшое письмо, в котором она упомянула о том, что «мой дядя» всё-таки получил добро, связанное с моим переводом в Московское суворовское училище, но мои родители почему-то решили не дёргать меня лишний раз, оставив всё как есть, дабы не прерывать моё дальнейшее обучение в городе Казань. С одной стороны, меня очень сильно расстроило их решение, но с другой стороны, мне было не привыкать к тому, чтобы периодически находиться в дали от дома… До девяти лет моя мама воспитывала меня одна, поэтому практически с двух лет, я был отдан в ясли, а потом она практически без зазрения совести меня отдала в детский сад, работающий в режиме «пятидневки».

Таким образом, я большую часть жизни рос без присутствия своей мамы. При этом я не осуждал её за это, поскольку понимал, что оставшись практически с рождения без своего отца, который по свой пьяной глупости попал в тюрьму, моя мама была вынуждена растить меня одна, с утра до вечера работая на одном из военных предприятий города Москвы. При этом ей нужно было по мере возможности устраивать свою личную жизнь, потому что мой родной отец был сразу же занесён моей мамой в графу под названием «ошибка молодости». В конце концов у меня появился отчим, а потом и младший брат. Хотя с девяти лет я рос уже в полной семье, всё равно я иногда себя чувствовал лишним на празднике семейной жизни… Моя мама была вынуждена больше времени уделять моему младшему брату, что не помешало мне взяться за свой ум во время учёбы в школе и поставить цель в виде поступления в суворовское военное училище…

Периодически на меня накатывала непреодолимая грусть и одиночество, но вместе с этим, где-то уже совсем недалеко мерцала робкая надежда в виде первого отпуска с поездкой домой в родную Москву на осенние каникулы, чтобы всё-таки увидеть своих родных и близких, а также старых школьных друзей, собраться вместе за столом и хотя бы на время забыть все тяготы первых месяцев обучения в училище, забыть про этот холодный пасмурный город и про местных неприветливых суровых Казанских пацанов…

«Луна появилась и лезет настырно

Всё выше и выше,

Сейчас со всей мочи завою с тоски,

Никто не услышит.

Ой-йо ой-йо ой-йо никто не услышит.

Ой-йо ой-йо ой-йо никто не услышит.

Ой-йо ой-йо ой-йо никто не услышит.

Ой-йо ой-йо ой-йо никто не услышит…»

(Слова из песни группы «Чайф»)

Лжецы и Рыцари

«И правый был неправ… И самый сильный падал…» (Надежда Кондрашова)

— Дело происходит на волшебном острове. Каждый обитатель этого острова является либо рыцарем, либо лжецом. Рыцари всегда говорят правду (то есть высказывают только истинные утверждения), лжецы всегда лгут (то есть их высказывания всегда ложны).

Задача: Имеются два островитянина: «А» и «В».

«А» говорит: «По крайней мере, один из нас лжец».

— Кем по своей сути является «А» (рыцарем или лжецом) и кто по своей сути «В»?

Именно такую задачку на логику нам задал немного чудаковатый преподаватель по алгебре и геометрии Илья Иванович Игудин. За свою непростую фамилию он практически сразу получил обидное прозвище «Иуда».

Во время урока эта задачка так и осталась нарисованной на доске без ответа, поэтому её предстояло решить в процессе выполнения домашнего задания…

Доживший до глубокой старости, американский математик и философ Реймонд Смаллиан создал целый мир логических задач, с которыми нас очень хотел познакомить Илья Иванович во время своих занятий. В свою очередь, нам молодым и юным суворовцам по завету дедушки Ленина предстояло «Учиться, учиться и ещё раз учиться…» Именно такой лозунг красовался над доской в одном из наших классов…

Важно отметить, что в суворовском училище был весьма интереснейший и разносторонний преподавательский состав. Например, наш учитель русского языка и литературы Нонна Викторовна Смирнова немного немало являлась заслуженным преподавателем РСФСР… В самом начале обучения мы практически сразу стали отхватывать у неё твердые двойки и тройки по первым контрольным диктантам и сочинениям. Единственным исключением в этом отношении среди нас был высокорослый «гуманитарий» из Калуги и по совместительству мой сосед по парте Витя Фёдоров по прозвищу «Федя».

«Федя» тянул на золотую медаль и подавал большие надежды на то, чтобы его имя и фамилия навсегда были отчеканены золотым тиснением на одной из почетных мраморных досок, висевших при парадном входе главного здания нашего доблестного училища…

Также «Федя» был интересным собеседником, не лишённым при этом доли тщеславия. Он любил вкусно покушать, поэтому всегда имел при себе заначку в виде вкусного пирога или кулебяки, припрятанной после очередного увольнения… Вообще «Федя» был довольно запасливым человеком, по сути только у него имелся чай и кипятильник, и он, чуть ли не единственный, кто в нашем взводе мог позволить себе пользоваться настоящей туалетной бумагой, которая в то время была достаточно дефицитным товаром.

Именно с «Федей» мы иногда тайком после отбоя проникали в наш учебный класс, где под покровом ночи, в использованной консервной банке из под сгущёнки кипятили воду, для того, чтобы попить чаю с чабрецом… Наслаждаясь запахом ароматного чая и поедая припасённые пироги, мы вели долгие задушевные разговоры под тихую музыку группы «Кино» или «Depeshe Mode», доносившуюся из небольшого магнитофона, взятого на время, у одного из наших однокурсников. Потом мы ложились спать…

Однажды, перед тем, как погрузиться в глубокий сон, я ещё раз попытался вспомнить ту самую задачку по логике, которую нам задал Илья Иванович Игудин. Пытливостью ума я сильно не отличался от остальных учеников, но эта задачка почему-то не оставляла меня в покое…

В конце концов меня осенило:

— Если допустить, что фразу про наличие в компании «А» и «Б» лжеца сказал, сам лжец, то мог ли он сказать правду? Нет… Следовательно, эту фразу мог сказать только рыцарь… Поэтому—рассуждал я: «А» —это рыцарь, а «В» —это лжец…

На следующий день, к немалому удивлению «Иуды» я перед всем классом предоставил решение этой задачи, которую кроме меня так и никто не смог решить, чему я был сам не только несказанно рад, но и в немалой степени польщён…

Конечно, в отличие от выдуманного мира лжецов и рыцарей в реальной жизни всё было гораздо сложнее. Иногда окружающая действительность сводилась к разделению всего и вся на сильных и слабых. Как говорится в одной басне Крылова:

«У сильного всегда бессильный виноват, Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем;»

Однажды я попал на очередное дежурство в столовую в качестве официанта. Вместе со мной в наряд по столовой заступили суворовцы-второкурсники из пятой роты, которая в большинстве своём примыкала к группе «платочников»… Поначалу наше дежурство проходило без сучка и задоринки… В принципе, у дежурных суворовцев-первокурсников не возникало вопросов, если второкурсники обращались с просьбой вынести мусор и то, что осталось недоеденным после очередного приёма пищи… Мусорка находилась не на территории столовой, а немного дальше—там, где находился задний двор училища с бытовыми постройками, поэтому, неся «отходы производства» дежурным приходилось преодолевать приличное расстояние. Иногда это действо происходило на виду своих же однокурсников, которые при этом успевали делать в твою сторону колкие замечания. После пары таких ходок у моих сослуживцев стал возникать закономерный вопрос:

А не слишком ли часто я выношу то, что должны выносить второкурсники? Не прогибаюсь ли я под них?

В конце концов у меня тоже стали возникать такие вопросы…

Поздно вечером, находясь уже в изрядно уставшем состоянии и готовясь к тому, чтобы пойти в расположение своей роты, я услышал позади себя возмущённый голос со стороны помещения, которое называлось котломойкой:

— Эй, а кто будет выносить мусор? Я что ли???

Оглянувшись, я увидел перед собой второкурсника с немного нагловатым видом и покрасневшим от пара лицом…

В какой-то момент я сразу почувствовал, что «вечер перестал быть томным».

К тому же, услышав в ответ мои доводы о том, что в течение дня я уже проделывал несколько раз эту процедуру, второкурсник пришёл в ярость и в качестве дополнительного довода не нашёл ничего лучшего, как отвесить мне сильный пинок под зад…

Мне стало очень обидно за то, что мои приведённые доводы не возымели никакого действия и на моих глазах стали появляться слёзы. Обида была связана не только с тем, что что я получил увесистый пинок под зад, но и с тем, что эта экзекуция произошла на виду персонала столовой, состоящего из «гражданских» поваров и уборщиц, и в какой-то момент до меня стало доходить понимание того факта, что за беззащитного суворовца-первокурсника никто не собирался заступаться…

Те, кто слабее всегда ищут и ждут помощи у тех, кто постарше, но в данный момент, я понял, что для этих людей моё унижение было чем-то обыденным… Все уже прилично устали и никто не хотел выполнять грязную работу и заступаться за слабого. В такие моменты ты начинаешь по-настоящему осознавать своё одиночество и беззащитность. С другой стороны, видимо присутствие посторонних «гражданских» лиц, которые чуть ли не стали свидетелями моего окончательного избиения, послужило некоторым «тормозом» для дальнейших агрессивных действий второкурсника в мою сторону… Наверняка, кто-то из персонала мог донести кому следует, в том числе и дежурному по столовой, роль которого исполнял один из прапорщиков… Хотя для дежурного по столовой, как и для большинства офицерского состава важнее было исполнение приказа, он всё-таки понимал, что «здесь вам не тут», и избиение несчастного суворовца-первокурсника во время дежурства никоим образом не входило в его планы…

В конце концов, моя твёрдая решимость не выносить оставшиеся отходы тоже сыграла некоторую роль, и под яростные проклятия остальных второкурсников из наряда по столовой, я всё-таки был отпущен в расположение своей роты…

Вернувшись из наряда по столовой ещё до того, как прозвучала команда «отбой» кое-кто из ребят заметил моё заплаканное лицо и потрёпанный вид и некоторых из них даже глубоко тронуло моё подавленное состояние… В итоге, после небольшого стихийного обсуждения, от нашего взвода на следующий день была послана делегация к старшекурсникам-портяночникам, которые взяли над нами негласное шефство… После некоторых разборок на более «высоком уровне» было принято негласное решение о том, чтобы те, кто заступает в наряд по столовой вели себя помягче к первокурсникам, которые заступали на дежурство официантами, хотя по сути, все эти заявления в основном оставались на словах. Иногда первокурсники всё равно сталкивались с некоторым давлением со стороны второкурсников… Со временем, по мере взросления первых, давление ослабевало и в конце концов даже заканчивалось панибратскими отношениями…

Да, реальность, царившая в стенах суворовского училища очень сильно отличалась от выдуманного мира лжецов и рыцарей, но эта реальность также сильно отличалась от того беспредела, который уже давно царил в советской армии в целом среди солдат срочной службы. Большая разница состояла в том, что в суворовское училище мы поступали добровольно, без принудительного призыва, и каждый из нас понимал, что за плохое поведение любого могли просто с позором отчислить из престижного заведения… Что касается солдат, проходящих срочную службу, то в данной ситуации никого не отчисляли… К тем, кто провинился, применялись дисциплинарные меры в виде гауптвахты2, либо дисбата, но такое позорное явление, как «дедовщина» продолжало существовать независимо от принимаемых мер…

На тот момент мы по мере возможности отгоняли принятие факта, что уже выйдя из стен суворовского училища, рано или поздно большинству из нас придётся столкнуться с реальностью армейской дедовщины лицом к лицу, а периодические «разборки» внутри училища через призму прожитых лет, нам покажутся лёгким приключением…

В связи с напряжённой обстановкой «на границе с Гондурасом»

«В Гондурасе крах и загнивание,

Политический в стране развал!»

(Аркадий Арканов)

Быстро растущий организм постоянно нуждался в хорошем сне и в качественной пище, поэтому суворовцам хотелось кушать чуть ли не круглосуточно. Даже буфет, находящийся на территории училища среди личного состава носил почётное название «ЧПОК» —аббревиатуры, состоящей из четырёх заглавных букв и расшифровывающихся, как Чрезвычайная Помощь Оголодавшим Кадетам.

Оголодавший кадет часто походил на голодного блуждающего зверя, который был постоянно занят поиском пищи. Иногда, в общей столовой к концу обеда или ужина, официант выносил добавку, на которую голодные Суворовцы налетали, как коршуны и сметали всё с лёту, выхватывая тарелки друг у друга… Тем кому не хватало добавки, на выручку приходил «ЧПОК», но здесь присутствовали две проблемы: нужны были карманные деньги и нужно было время, чтобы вырваться из напряжённого графика, а времени не хватало катастрофически, потому что у суворовцев, особенно первокурсников, был очень напряжённый распорядок дня…

После подъёма в семь утра, все бежали на зарядку, потом в 8.00 начинался завтрак, далее шли учебные занятия. В 11.30 был уже второй завтрак, по своему меню чем-то напоминающий полдник… По своей сути, это был небольшой перекус, перед которым проводилась небольшая пробежка вокруг училища… Затем проходили остальные занятия, после чего в 15.30 все шли в столовую на обед… В 17.00 начиналась самоподготовка, во время которой многим из нас дико хотелось спать, но зоркий офицер-воспитатель Бритвин сразу же пресекал этот момент и заставлял тех, кто заснул во время самоподготовки, бежать несколько кругов вокруг училища для того, чтобы получить дополнительную порцию свежего воздуха. После такой вынужденной физической «процедуры» уставший организм получал освежение на короткое время, после чего спать хотелось ещё сильнее.

Затем, после самоподготовки, мы все шли дружным строем на ужин, который начинался в 20.00. После непродолжительного ужина полагалось хождение строем по плацу с пением строевой песни. И только лишь перед вечерней поверкой и отбоем в 23.00 небольшое время отводилось на личные нужды… При таком загруженном графике суворовца-первокурсника всё-также преследовали два сильных непреодолимых желания: поесть и поспать…

Однажды, где-то ближе к зиме, аварийная ситуация с электроснабжением в городе Казань преподнесла нам неожиданный подарок. Дело в том, что некоторые районы города, в том числе и территория суворовского училища на несколько часов остались без электричества. Нам очень повезло, дежурным офицером, остававшимся на ночь в нашей роте, оказался опытный майор Колосов, который на тот момент был человеком уже немолодого возраста с поседевшими висками, но при своём росте, чуть выше среднего, сумел сохранить хорошую выправку и твёрдый командный голос, который иногда терял свою чёткость при чрезмерном употреблении спиртных напитков.

Майор Колосов в отличие от бывшего «контуженного» афганца майора Бритвина, особо не заморачивался и иногда был не против вечерком пропустить пару рюмок спиртного в компании таких же боевых офицеров-воспитателей, дежуривших в соседних ротах. Время на улице неуклонно клонилось к кромешной тьме, а электричества так и не было, после чего майор Колосов построил всю нашу третью роту, и для того, чтобы чётко обозначить причинно следственную связь, уже не совсем трезвым командным голосом произнёс свою фирменную фразу:

— В связи с напряжённой обстановкой на границе с Гондурасом, объявляю всему личному составу команду «Отбой!»

Для многих ребят эта команда прозвучавшая в 21.00 вместо положенных 23.00 означала хорошую возможность отоспаться, хотя бы один разок за несколько недель, чем мы и воспользовались… Для нас это была не только самая длинная, но и самая спокойная ночь…

«Крыши домов дрожат под тяжестью дней

Небесный пастух пасёт облака

Город стреляет в ночь дробью огней

Но ночь сильней, её власть велика

Тем, кто ложится спать

Спокойного сна, спокойная ночь…» (Виктор Цой)

Падение «Рэмбо»

«Положитесь на время. Все маски рано или поздно падают. Когда кто-то ходит на кончиках пальцев, чтобы казаться как можно более высоким, он в конце концов устаёт от этого занятия».

(Бернар Вербер

«Звездная бабочка»)

В какой-то мере нашему поколению посчастливилось жить в эпоху величайших перемен. Такие слова, как «перестройка», «гласность», «плюрализм мнений», «свобода слова», очень долго звучали с экранов телевизоров. В следствии нового витка свободы по всей стране, как грибы после дождя, стали открываться видеосалоны, открывающие окно в совершенно другой мир, со своими накаченными всесильными супергероями боевиков, которым сразу же хотелось подражать.

Мои однокурсники по суворовскому училищу в этом отношении не были исключением… Одним из таких «подражателей» новым киногероям был Андрей Сергеев из третьего отделения нашего взвода… Этот парень среднего роста и особо ни чем не примечательного телосложения, очень хотел накачать свои мышцы, но его ожидания немного расходились с суровой реальностью… Возможно Андрей мысленно уже себя представлял одним из героев боевиков с широко накаченным плечами, но в его случае, при отсутствии вожделенной горы мышц, плечи были только широко расставлены в разные стороны, которые он демонстративно-устрашающе пытался перемещать не только при ходьбе, но и даже во время плавания в бассейне, что со стороны выглядело достаточно неуклюже и смешно… За свой высокомерный взгляд и чуть сдвинутую вперёд челюсть, он сначала получил кличку «Рэмбо», а спустя какое-то время его просто стали именовать не совсем красивым прозвищем «челюсть»…

На беду Андрея Сергеева в том же отделении находился суворовец по имени Димка Стебелев‒ни чем не примечательный юноша ростом ниже среднего с немного лишним весом и с постоянно небритой щетиной, которая ему досталось по наследству от папы, являющимся ни много ни мало настоящим полковником Воздушно-десантных войск… Важно отметить, что при всей своей непримечательной внешности, Дима Стебелев был достаточно ловким и имел даже разряд по лёгкой атлетике, поэтому по своим повадкам он был похож на безобидного мохнатого мишку, который в любую секунду мог превратиться в хищного и достаточно ловкого зверя…

На первых порах всё шло своим чередом, пока между «Рэмбо-челюстью» и «медведем» не произошла стычка, в результате которой Рэмбо был повержен физически и эмоционально…

Очень хорошо помню, как поначалу над Димкой Стебелевым иногда подтрунивали за его смешную небритую внешность, но на тот момент ещё не все знали, что у Димы папа был настоящий полковник ВДВ… Настоящий полковник ВДВ передал своему отпрыску не только быстрорастущую щетину, но и хорошо поставленный удар, которым Дима буквально мог завалить кого-угодно… Именно это и произошло с «Рэмбо»… Во время очередной стычки в кубрике, ловким движением сокрушительного кулака Димы Стебелева, Андрей Сергеев был отправлен в тяжёлый нокаут, как потом выяснилось не один раз… Скорее всего «Рэмбо» не мог поверить, как такое могло случиться и поэтому был несколько раз наказан за свою самоуверенность.

После вышеупомянутого инцидента, произошедшего на глазах всего третьего отделения нашего взвода, поверженный «Рэмбо» был практически сразу подвергнут бесчисленным насмешкам со стороны своих же однокурсников… Не выдержав эмоционального напряжения «Рэмбо» по имени Андрей испытал величайшее потрясение, и в дальнейшем впал в глубочайшее уныние, в результате чего он был вынужден отчислиться навсегда и бесповоротно из суворовского училища…

Для многих из нас то, что произошло между Андреем-Рэмбо и Димкой Стебелевым, в конце концов, оказалось суровой правдой жизни… Постепенно мы стали приходить к осознанию того, что только в красивых фильмах-боевиках победы одерживали красивые парни с накаченными до безобразия мышцами… В реальной жизни, всегда работало неизменное правило: «Против лома нет приема, если нет другого лома». Именно после этого случая Димка Стебелев получил своё прозвище «лом» или «столб», прилепившиеся к нему на все два года обучения в суворовском училище.

По началу многим из нас казалось, что в данной ситуации Димка Стебелев, был невинной жертвой, которая смогла постоять за себя, но это была только видимость… Жертвой оказался именно Андрей Сергеев, хотя он и пострадал при этом также за своё высокомерие… После отчисления Андрея, Дима Стебелев с компанией своих приятелей выбрал следующую жертву… Ей оказался суворовец Алексей Москвичёв из того же третьего отделения…

Жертва или изгой?

«Ненависть бывает весьма вдохновляющим чувством. Мир перестаёт быть непонятным и пугающим, если разделить всех на друзей и врагов, на своих и чужих, хороших и плохих. Самый простой способ объединить группу‒вовсе не любовь, потому что любовь‒это трудно, любовь требовательна. А ненависть‒это просто…» (Фредрик Бакман)

«Представить себе, что именно чувствует изгой в детском или юношеском коллективе, может только тот, кто сам пережил нечто подобное…» (Олег Рой «Эдельвейсы для Евы»)

Вполне возможно, кому-то из вас или вашим детям наверняка приходилось в подростковые годы соприкасаться с таким довольно хорошо изученным в наше время явлением, как «буллинг»3. Приходилось ли мне сталкиваться с этим неприятным и жестоким явлением во время обучения в суворовском училище?

Скажу честно: Да… Но в то время про это понятие мало кто слышал, поэтому даже опытные офицеры-воспитатели не знали, что делать и как с этим бороться.