Игра в идеалы. Том III. Отмщение

— Может, поужинаем наконец?

— Если уж не ты, то хотя бы ужин, — усмехнулся он.

Мы обменялись улыбками, и я направилась на кухню за ужином. Было почти десять вечера, прислуга еще не ложилась. Поэтому я могла спокойно вернуться к Карлу, когда еду разогревали в очередной раз.

Вдруг кто-то позвонил в дверь. От этого по всему моему телу прокатилось раздражение, злобно простонав, я упала лицом в подушку. Мои эмоции развеселили Карла, я повернулась к нему:

— Музей закрыли, а визитеры, кажется, остались.

Смех Норриса наполнял меня жизнью. В очередной раз поцеловав его, я поднялась и вышла в коридор — посмотреть, кто на этот раз явился.

Мистер Леджер открыл дверь. Как оказалось, в столь поздний час нас почтили визитом несколько королевских гвардейцев, а вместе с ними — сам королевский посыльный и двое его помощников. Этого человека знали многие: он был личным гонцом короля Эгберта. При виде столь высоких гостей я невольно отступила на шаг: во-первых, от неожиданности, во-вторых, мой внешний вид совсем не соответствовал случаю. Я быстро отвернулась к зеркалу, поправила прическу и слегка похлопала себя по щекам, стараясь придать им здоровый румянец.

— Доброй ночи, Ваше Превосходительство, — я склонилась в поклоне. — Чем обязана столь позднему визиту?

Посыльный был взволнован, а его помощник рассержен, но сохранял спокойствие.

— Карл Норрис жив? Он у вас, Ваше Сиятельство? — спрашивал гонец.

— Да, сэр, — ответила я. — Прошу вас, заходите в дом, не стойте на пороге.

В коридоре посыльный решительно заявил:

— Я должен его увидеть немедленно!

— Поймите правильно, виконт Норрис чувствует себя неважно. По словам доктора, ему строго запрещено вставать с постели, а сейчас он отдыхает.

— Графиня, — обратился ко мне королевский посыльный, — вы не представляете, насколько это важно и срочно!

— Мистер Норрис, видимо, ничего вам не рассказывал? — надменно спросил его помощник.

— Мы с ним даже не успели толком поговорить, — мой голос зазвучал тверже, хотя я старалась сохранять достоинство. — У него неправильно срослись кости после перелома, и буквально недавно врач завершил сложную процедуру, чтобы Карл не остался калекой. Так что, прошу прощения, джентльмены, у нас просто не было времени обсудить что-либо.

— Леди Брустер, — посыльный заметно смягчился, уловив мое возмущение, — уверяю, нам самим крайне неловко ставить вас в столь затруднительное положение. Но поверьте: это действительно крайне важно! Дело касается короны и империи!

Не успела я задать уточняющий вопрос, как вдруг заметила, что посыльный и его свита смотрят куда-то поверх моего плеча. Я обернулась и увидела Карла: он медленно ковылял, опираясь одной рукой на трость, а другой — на плечо садовника. Поврежденную ногу он держал на весу. Я недовольно всплеснула руками и начала ворчать:

— Карл! Тебе же только что ногу вправили! Зачем ты встал с постели?!

Карл посмотрел на меня, улыбнулся моей заботе о нем и перевел взгляд на посыльного и гвардейцев:

— Здравствуйте, Ваше Милость. Прошу простить мой неподобающий вид. Он явно не соответствует столь высокому визиту…

Мне это откровенно не нравилось. Во-первых, меня смущало, что Карл, казалось, вовсе не удивился их появлению. Во-вторых, я точно знала: он поднялся с постели исключительно из уважения к гостям, хотя вполне мог поговорить с ними, не покидая кровати. Я ясно видела и чувствовала — виконт с трудом преодолевает боль, стараясь держаться достойно.

Наши гости глазели на Карла так же, как на меня, когда на балу заявила, что я — Дамана Брустер. Вскоре удивление на лице помощника сменилось робостью. Посыльный же сделал несколько шагов навстречу Карлу:

— С возвращением, виконт Норрис!

Карл выглядел весьма серьезно:

— Я понимаю верно: вы пришли именно ко мне?

— Да, — ответил гонец. — Моряки с вашего корабля сегодня прибыли в воинскую часть и доложили командиру обо всем, что произошло. Поскольку дело чрезвычайной важности, докладчиков немедленно отправили во дворец, где мы и получили эти вести.

— Я понимаю, зачем вы пришли, — уважительно повторил Карл. — И незамедлительно хотел заняться этим делом. Думал, мое лечение займет меньше времени. Сожалею, Ваше Превосходительство!

— То, что вы оставили у себя, — спокойно, но все же язвительно проговорил помощник, — касается международных отношений между нашими странами. Эти документы следовало передать незамедлительно, мистер Норрис.

— Бумаги доверили мне, сэр. Поэтому я сам решал, когда их следует вернуть. Возможно, для меня они не столь важны, как для королевства, но ничто не может быть важнее спокойствия графини Брустер.

Я порадовалась столь изящному ответу. Посыльный повернулся ко мне:

— Утверждают, что вы знали, что мистер Норрис жив?

— Да, в другое время меня за такое бы сожгли, — грубовато отозвалась я, демонстрируя, что моя интуиция — не его ума дело. — Я просто чувствовала это, Ваше Превосходительство.

Нам с Карлом не терпелось обо всем поговорить. Ему было интересно, что происходило со мной, а у меня к нему было много вопросов. Да и просто я хотела побыть с ним наедине, чтобы все ушли и еще долго не появлялись.

— Я вас понимаю, мистер Норрис, — сказал посыльный. — Я бы тоже от такой женщины далеко не отходил.

Они улыбнулись друг другу, потом посмотрели на меня, смутив этим. Затем Карл спросил:

— Матросы вам сказали, что бумаги у меня?

— Матросы рассказали нам не только о бумагах, — заговорил посыльный, а помощник поморщился. — Они с восторгом поведали о том, как бумаги достались вам, виконт. Если это правда, тогда мы пришли к вам не только забрать бумаги, но и лично выразить благодарность.

От этих слов мои брови невольно взметнулись вверх — вопросов к Карлу стало еще больше. Норрис опустил голову, будто воскрешая в памяти какие-то тяжелые воспоминания. Было видно, что он не жаждет похвал.

— Я глубоко тронут вашим вниманием, Ваше Превосходительство, — сдержанно произнес он.

Он повернулся ко мне, как к спасительнице, и попросил:

— Миледи, если вас не затруднит, будьте так добры, принести ранец — он лежит у входной двери.

Прежде чем отойти, я, соблюдая этикет, склонилась в легком поклоне. Если уж внешний вид меня подвел, то хотя бы манеры останутся безупречными.

Я с трудом узнала ранец Карла — его изрядно потрепало, и я заметила пятна крови. Простая сумка встревожила мое воображение: в голову пришли страшные картины сражения не на жизнь, а на смерть с пиратским отродьем.

Я взяла себя в руки и вернулась к Карлу, открывая перед ним замок и раскрывая основной отсек ранца. Здоровой левой рукой Норрис извлек письмо в коричневом конверте с печатью Империи.

Виконт стоически передал документ лично в руки посыльному. Тот, ощупав нетронутый сургуч, с облегчением выдохнул и едва уловимо улыбнулся Карлу:

— Мистер Норрис, я удостоен чести передать вам приглашение от Его Величества на праздничный ужин во дворец. Официальное приглашение с подробностями вы получите заблаговременно. Его Величество, король Эгберт, намерен встретиться лично с выжившими с корабля и выразить им почтение. Учитывая ваше самочувствие, какие прогнозы дал врач?

— Месяц постельного режима, — решительно вмешалась я. — Именно так сказал доктор.

Я бросила на Карла строгий взгляд. Он, не желая расстраивать меня, ответил:

— Ваше Милость, — ответил Карл, — сочту за честь принять приглашение Его Величества и повидаться с экипажем! Но осквернить королевский дворец хромотой и побитым лицом никак не могу себе позволить. Месяц — приличный срок, чтобы немного восстановиться.

— Конечно, вы правы, виконт. И как всегда почтительны. Но этот прием не может состояться без вас! Желаю вам скорейшего выздоровления. Миледи, — обратился гонец ко мне, — оберегайте его! Такие люди становятся героями и примером.

— Мне это известно, — на этот раз мой голос звучал ладно.

— Доброй ночи, Ваше Сиятельство, — почтительно обратился ко мне королевский посыльный, потом к Карлу. — Ваше Благородие, будьте здоровы.

— Благодарю вас, Ваше Превосходительство!

Мое любопытство нарастало. Посыльный со свитой откланялись, мы ответили им тем же, после чего гости покинули дом — их проводил мистер Леджер. Едва за почетными гостями закрылась дверь, я повернулась к Карлу, и на моем лице отразилось явное недовольство.

— Сейчас я буду ругаться! — предупредила я.

— Так… — Карл слегка усмехнулся. — Тогда, пожалуй, побегу в комнату.

Карл начал снимать домашний халат, и мое сердце сжалось, когда я увидела его тело. На животе — тонкая царапина, на груди — внушительный синяк. Когда он повернулся спиной, я наконец поняла, почему он так осторожно двигается: вдоль всей спины, от лопатки до поясницы, тянулся свежий шрам.

— О боже… — выдохнула я. — Болит? — Я осторожно коснулась его спины.

— Немного. Ничего страшного, — тихо ответил он.

— Карл, да ты весь в синяках… — прошептала я, проведя пальцами по его плечу.

Плечи, руки, спина — все было покрыто пятнами разных оттенков: синими, фиолетовыми, уже пожелтевшими. Карл положил палку возле кровати на тумбочку. Садовник помог Норрису лечь ровно без резких движений, сразу после этого он удалился.

Наконец-то у кухарки появилась возможность подать нам ужин. Мы молча жевали еду и смотрели друг на друга. День подошел к завершению. У нас обоих ни на что не осталось сил.

Я раздевалась перед Карлом медленно. Норрис поглощал меня взглядом почти не дыша, а когда я распустила волосы, раздосадованно спросил:

— Ты издеваешься надо мной?

Оставив на себе только трусики, я юркнула под одеяло к виконту.

— Прости, — ответила я шутливо. — Не могу же я спать в одежде.

Я устроилась у левого бока Карла, он ласково гладил меня по плечу, мы молча улыбались друг другу, впитывая каждое мгновение. В паузах между поцелуями Карл тихо спросил:

— Не сон ли это? Спустя четыре мучительных месяца именно таким и кажется этот чудесный час…

— Нет, — ответила я. — Это сказка, в которую бесповоротно веришь, как в детстве…

— Концовку знаешь? — Карл помнил, что у дверей этой комнаты я обещала ему выйти за него.

— Да, — сегодня я была рада дать ему любой ответ, лишь бы видеть его счастливые карие глаза. — Жили они долго и счастливо и умерли в один день.

Все тяжелые и долгие разговоры мы оставили на потом. Очень быстро я уснула в объятиях своего Карла. После всего, что я пережила, это самое лучшее вознаграждение. Но не нужны мне такие испытания и эти награды! Мне нужен этот миг в мирные времена, когда я лежу в теплой постели с любимым мужчиной, ощущая его запах, касаясь кожей его нагого тела, срывая и даря ласковые поцелуи.

11 июня 1775 года. Понедельник

Я проснулась внезапно, охваченная страхом, что все случившееся вчера было лишь сном. Но одно мгновение — и на душе стало легко: Карл безмятежно спал рядом. Его грудь мерно вздымалась, губы чуть приоткрылись — он выглядел таким спокойным и защищенным. Наверное, давно он не знал такого покоя. И я… впервые за долгое время проснулась с улыбкой на губах.

Я не торопилась вставать с постели. Просто любовалась мужчиной. Я дождалась того момента, как Карл приоткрыл глаза и увидел меня рядом. Первым делом он нежно коснулся ладонью моей щеки. Я прильнула к его руке, прикрыв глаза от счастья, а Карл в это время целовал мое плечо — он умел дарить такое наслаждение, что сердце замирало.

— Ты и вправду здесь? — прошептала я, едва дыша.

— Если бы ты только знала, как я счастлив, милая… — его голос дрожал от нежности.

— Как спалось?

— Крепко, — улыбнулся Карл, глядя мне в глаза.

— А нога? Как она себя чувствует?

— Беспокоит, но я справляюсь.

— Мистер Дирек выписал обезболивающее, — напомнила я. — Примешь после завтрака.

Карл нежно поцеловал меня в лоб. Как же радостно было видеть его счастливым!

— Как скажешь, — согласился он.

— Сегодня я найду тебе подходящую трость, — пообещала я.

— Хорошо, — кивнул Карл, а в глазах вдруг вспыхнул гнев. — А эту палку выкини к чертям!

— Как скажешь, — повторила я за Карлом его слова, понимая, что лишние вопросы неуместны, а его палка дарит ему дурные ассоциации.

После завтрака Карл принял лекарство. Он еще не успел побриться и выглядел немного неряшливо: борода отросла и требовала ухода. Но меня это ничуть не смущало. Напротив, я поймала себя на мысли, что она ему даже идет. Однако в следующий миг меня передернуло — эта борода напомнила мне Османа. От этой мысли стало не по себе. Карл всегда брился сам, острым лезвием, и я, со своими кривыми руками, вряд ли могла помочь. Зато я без труда на днях смогла пригласить цирюльника.

Чтобы Карлу не пришлось лишний раз вставать, слуги принесли в спальню таз с теплой водой — он мог умыться прямо в постели. Одно это освежило мужчину, словно вода способна смыть часть кручины.

До обеда я заставила Карла поспать. Последние дни его измотали, и он согласился. У меня было свободное время: вчера я сказала сотрудникам, что на сегодня совещание отменяется. Отправилась в кабинет написать письмо аббату Флетчеру. В письме я говорила, что смогла уверовать в силу человека и что у этой истории счастливый конец. Я попросила его привезти миссис Норрис ко мне домой, потому что Карлу пока нельзя ходить.

Потом просмотрела бумаги, которые привез виконт. Он справился со своей задачей: подрядчик возобновляет работу на копях при совместном финансировании — с моей стороны и со стороны местного казначейства. Месторождение разрабатывает не только мое предприятие, но и окрестные дельцы. На данном этапе это было наиболее выгодное решение с экономической точки зрения. Благодаря этим документам я получила официальное право на добычу и транспортировку драгоценных камней из империи в королевство на весьма выгодных условиях. Теперь я могла без каких-либо препятствий продолжить дело своих предков.

Соскучившись по Карлу, я вошла в комнату. Он все еще спал. Я поцеловала его. Дворецкий принес трость. Мы положили ее на тумбочку и вышли.

Я отправила письмо и сидела в библиотеке, читала книгу. Как приятно, когда мозги встают на место, на сердце легкость, а душа парит! Раздался звонок, и мистер Леджер пошел открывать дверь. По возбужденным, громким и веселым голосам я смогла понять, кто там: Дженни, Том, Пэт и Питер с Салли. Присутствие последней меня удивило. Но всем им я была рада, они сияли, каждый из них говорил что-то восторженное. Я мягко призвала их к тишине:

— Тише, пожалуйста, тише!

— А что такое? — спросила Пэт.

— Карл отсыпается.

Том размашисто взмахнул руками, чувствуя себя как дома, направился к лестнице и небрежно бросил:

— Если Карл не почил вечным сном, то от обычного мы точно его пробудим!

— Том, его там нет, — остановила я его. — Спускайся.

Он послушно спустился, вернулся ко мне и на мгновение замер, странно глядя на меня. Затем вдруг резко подхватил меня на руки и закружил по комнате, восторженно восклицая, какой прекрасный этот мир. Я хохотала, пытаясь вырваться, но Том держал крепко. Наконец он поставил меня на ноги.

— Ну, теперь показывай, где он! — потребовал он.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Карл уже достаточно отдохнул, а скоро будет обед. Идемте за мной!

Я оставила их за дверью, а сама пошла будить Карла:

— Просыпайся, дорогой.

Он медленно открыл глаза.

— Просыпайся, — нежно повторила я. — К тебе кое-кто пришел.

— Кто? — сонно спросил Карл.

— Заходите, — крикнула я.

Дверь открылась, и гости зашли. Когда Карл увидел друзей, приподнялся в кровати и от радости тут же проснулся. Первой к нему подбежала Дженни. Том издавал странные звуки, но они явно выражали радость. Он изображал, что дул в горн, потом сел на воображаемого коня и поскакал навстречу Карлу.

— Ну ты дал, друг! — веселился Том. — Я уже не надеялся тебя увидеть!

Они обнялись, и Том вновь сел на невидимого коня, но теперь уже при помощи трости Норриса, и заскакал по комнате. Выступление артиста безумно нас веселило. Пэт старалась сдержаться от смеха, но широко улыбалась. Она аккуратно обняла Карла и поцеловала его в щеку.

— Внимайте, смерды! — громогласно провозгласил Том. — Не прячьтесь по углам и не роняйте пироги от волнения! Возрадуйтесь и вознесите хвалу! Лорд Норрис, доблестный защитник наших берегов, поверг врага в морской пучине! Лев вернулся домой героем! Честь ему, слава — и двойная порция эля!

Том был бесподобен в своей шутовской инсценировке — мы хохотали до слез над его речью средневекового глашатая. Больше всего меня забавляло, что его воображаемый конь оказался весьма темпераментным: он нервно переступал с ноги на ногу, а в какой-то момент даже сделал полный оборот на месте.

Мне было любопытно, как Карл будет вести себя с Салли. Но ничего особенного я не увидела. Карл был любезен, но так же, как и с остальными. Пока они что-то говорили друг другу, я посмотрела на Пита, тот уже смотрел на меня. Хотелось бы распознать его чувства. Карл вырвался из интригующего приключения, и, естественно, это вызывает к нему дополнительное внимание. В Салли, как в бывшей возлюбленной Карла, могли всколыхнуться старые чувства. Питера наверняка это беспокоило и мне вдруг стало за него тревожно… Хотела его обнять… Испугалась сама же этого порыва: слишком быстро от гнева я возвращаюсь к теплому отношению к этому мужчине. Карл еще не оправился от ран и не успел рассказать, с чем столкнулся, а я уже на радостях готова обниматься с любовником, к которому еще сутки назад испытывала лишь презрение.

Слишком долго я размышляла, смотря на Питера. Наверное, ему также было любопытно, что творится у меня в душе и голове. Я корила себя за слабость, но не стала сопротивляться очевидному — тяга к Питу не испарилась. Да, она утихла, потому что я отчаянно загнала ее поганой метлой в дальний угол. А сейчас испуганные гонением чувства начинают выглядывать из-под развалин рухнувшей стены.

Я улыбнулась Питеру — легко, почти трагично, его глаза воспряли, и подмигнул мне… Я отметила, что у него получилось это сделать без пошлости.

Том наконец торжественно объявил антракт и помог Питеру, лакею и мастеру по дому занести в комнату небольшой стол и стулья, чтобы мы прямо в спальне могли пообедать. Карлу еду подали на подносе в постель. Я восхищалась тем, как этот человек не принимает свою слабость, но вынужденно мирился с обстоятельствами.

Мы оживленно беседовали о самых разных вещах. Гости с воодушевлением рассказывали Карлу, как я отстаивала свою правоту, не отступая ни на шаг. Карл был глубоко тронут тем, с каким упорством я его ждала. Я пыталась остановить эти похвалы в мой адрес, но друзья все равно рассказали ему обо всем — по крайней мере, о том, что видели своими глазами.

— Право, миледи, — начал Том, заключая меня в теплые объятия, — я тебя уже боюсь! Но восхищаюсь еще сильнее!

— Ведьмы так и действуют на мужчин, — негромко пробормотал Питер, и Салли бросила на него странный взгляд.

— Сам ты ведьма! — парировала Пэт.

— Вот именно, — подхватила Дженни. — Это называется — сила любви!

— Любовь — разве это колдовство? — уточнила я у подруги, то ли защищая Пита, то ли завлекая Карла.

Ответ не требовался: повисший в воздухе вопрос действовал лучше любых дальнейших рассуждений.

Питер упомянул, как я сидела на пристани и ждала возвращения корабля с Карлом. Он тактично опустил тревожные подробности моего состояния и странные высказывания — за это я была ему искренне благодарна. Затем Карл начал рассказывать о своем возвращении домой и, конечно, упомянул врача.

— Так подожди, — уточнил Том. — Доктор сам ломал тебе ногу?

— Я плохо видел, что он делал, но чувствовал себя не очень-то приятно.

— Жуть! — проговорила Дженни.

— Так что же произошло, Карл? — спросила Салли покладисто.

Мы вновь переглянулись с Питером. Карл выдохнул и произнес:

— Вы знаете… Я видел ужасные вещи. Мне и самому приходилось их совершать. Мало времени прошло. Я не хочу об этом вспоминать. Пока что…

Всем, конечно, было безумно любопытно узнать подробности, и ответ Карла вызвал у присутствующих легкое разочарование. Однако никто не решился настаивать. Том поспешил сменить тему:

— В конце концов! Мы что, парня достали? Неужели нам больше не о чем поговорить? Как я и обещал, я всех вас приглашаю в театр. Я играю в пьесе. Как только встанешь на ноги, дам билеты вам с Даманой.

Питер достал из кармана два билета и показал мне.

— Мы идем уже в эту субботу, — пояснил Питер.

— Том, — говорила я, — я в тебе не сомневалась, но поздравляю!

Увидев горсть таблеток, которые я подготовила для Карла, гости восприняли это как предложение покинуть больного для спокойного отдыха. Норриса обнимали на прощание, желали выздоровления и благодарили за возвращение.

Наступил час ужина. Виконт вновь принимал пищу в постели, на подносе, а я сидела за столом — но всем телом и взглядом была обращена к нему. Я решила, что нам можно позволить себе по бокалу вина.

— Значит, все думали, что ты начинаешь сходить с ума? — спросил меня Карл.

Я невесело усмехнулась и ответила, не отрывая взгляда от бокала:

— Порой я и сама ловила себя на этой мысли.

— Бедная моя… — вздохнул Карл. — Я причинил тебе столько страданий…

Я покачала головой в знак того, что не виню Карла ни в чем. Я нахмурила брови, чтобы он больше так не говорил и не думал.

— Расскажешь мне о своем путешествии? — мягко сменил тему Карл.

Я пожала плечами, собралась с мыслями, сделала глоток вина и начала свой рассказ. Карл слушал внимательно, не отрывая от меня взгляда.

— Наш капитан — Оливер Кук, удивительный человек, — начала я. — Мы с Дэвидом сразу прониклись к нему…

Я рассказывала Карлу обо всем, что видела, что чувствовала, что испытывала. Все то, что рассказала и тебе, дорогой читатель. Но, конечно, не все упомянула об Османе и о ядах. А остальное выложила с чистой совестью. Карл улыбался и погружался в мою историю. Я рассказала, как встретилась с самим султаном Империи Джамалом ад-Дином.

Карла особенно рассмешил рассказ о том, как мы с Дэвидом неуклюже катались на верблюдах, и о великолепных породистых арабских скакунах. Когда я заговорила о местном празднике и танце живота, Карл вдруг попросил меня показать пару движений. Я робко попыталась повторить несколько па, но быстро застеснялась и прервала свое выступление. Карл продолжал улыбаться, слушая о непривычных для европейца обычаях и законах мусульман.

Потом я перешла к Вишну. Карл хотел возмутиться, что хозяин дома, в котором должен был жить мой родственник, не хотел впускать нас. Но я сразу же его успокоила и поведала всю историю. Карл пожалел, что мой последний родственник тоже оказался мертв.

После я рассказала о проклятии — и о том, что Вишну искренне в него верит. Упомянула и то, что на протяжении всего путешествия меня не оставляла тревога. Карл попытался меня успокоить, но его нежный, полный заботы взгляд сказал больше любых слов.

Потом я перешла к возвращению в королевство и о леденящей кровь новости от Стефана. Я рассказала, почему и где сейчас миссис Норрис и отец Флетчер. Карл был безмерно мне благодарен за отважный поступок:

— Когда ты мне сказала, что мама ни о чем не знает, у меня с плеч свалилась огромная тяжесть!

Я считала, что меня не за что благодарить.

Воцарилась тишина. Карл выпил свою порцию вина и потянулся за бутылкой, чтобы еще раз наполнить мой и свой бокал. Он посмотрел на бутылку и разлил остатки. Я поняла, что надо идти еще за одной. Спустилась в погреб, взяла вино и вернулась. Карл открыл его, как он объяснил, чтобы немного подышало. Удивительно, что он мне рассказывает об этом, а не наоборот… Тогда я была такой счастливой! С ужином было покончено, поэтому я перебралась на кровать и сидела рядом с Карлом, скрестив ноги. Мы чокнулись, сделали по глотку, и Карл начал говорить: