Гимназистки. Книга третья. Сен-Дени

Пекка резко встал, подошёл к окну, отвернулся. Его плечи были напряжены.

— Пекка? — позвала Хельга.

Он не обернулся. — Твой мир заберёт тебя обратно?

Комната замерла. Мы с подругами переглянулись — мы-то об этом даже не думали.

Хельга встала, подошла к мужу, положила руку ему на плечо. — Я не уйду.

— А если не будет выбора? — он обернулся, и в его глазах была настоящая боль. — Ты же сказала — наш мир не поддерживает магию. Ты тратишь силы. А если тебе придется вернуться, чтобы выжить?

Вопрос повис в воздухе, странно, почему он раньше не приходил нам на ум.

Наши мужья почуяв неладное, тут же напряглись.

Я посмотрела на Александра. Он сидел, сцепив руки, суставы побелели. Его взгляд был прикован ко мне, и в нём читался тот же немой вопрос: «А ты?»

Марк сжал руку Татьяны так сильно, что она вздрогнула. — Таня… ты тоже из другого мира?

Татьяна помотала головой. — Нет, что ты.

Барон Медякин медленно выдохнул, провёл рукой по лицу. — Наташа… а ты? Откуда ты на самом деле?

— Мы с подругами родились и выросли в Вятке, — ответила она за всех, и даже не соврала. Разве что название города скрыла. В наше время Вятка была Кировом.

— Но вы знали про Хельгу и помогали ей ловить колдуна?

Мы трое закивали соглашаясь.

— Значит старый знакомый напоминает о себе, — заметил барон, нервно теребя ус.

На удивление, наши мужчины не впали в депрессию от неожиданных новостей. Но мы почувствовали, что дома нас ждёт разбор полётов.

— Нужно действовать методично, — сказал барон. — Я постараюсь получить доступ к делам в участке. Марк, проанализируй царапины. Надо убедиться, что это когти животного. Хельга, опиши, как выглядят эти шугарры.

— Я лучше покажу, — сказала она и поставила чайник на огонь.

Марк нервно вздохнул и подавился собственной слюной. Таня постучала его по спине. Оболенский и Медякин молчали.

Как только вода закипела, Хельга убрала крышку, и вырвавшийся пар создал образ животного.

— Похож на саблезубого тигра, — выдала Таня, уже не боясь обвинений в лишних знаниях.

— Откуда ты знаешь как выглядит смилодон? — зазаикался Марк.

— Прочитала в палеонтологическом журнале исследования учёных о древних животных, которые вымерли, но населяли Землю в давние времена.

Саша с Сергеем переглянулись, а я продолжила.

— Я займусь оккультными кругами как Софи Руссо, меня приглашают в салоны. Если кто-то из гостей салона коллекционирует артефакты, он там появится.

— Я проверю аптеки, — добавила Хельга. — Для питания таких существ нужны особые компоненты.

Татьяна задумчиво молчала, но вдруг вспомнила. — Чарли сегодня утром принёс мне это. — Она достала из кармана клочок ткани. — Нашёл в саду.

На тёмной шерсти — вышитый символ, переплетение кругов и треугольников.

— Это… — Хельга протянула руку и взяла ткань чтобы рассмотреть. — Символ Порога. В Каллахии им обозначали места, где границы между мирами истончаются.

— Значит, кто-то ищет пороги здесь? — удивился Александр. — Зачем?

— Чтобы призывать магических существ из Каллахии? — предположила Таня.

Мы замолчали, осознавая масштаб.

— Или Орочен ищет способ вернуться домой, — сказала я, ломая молчание.

— Поэтому ворует оккультные предметы — думает, они имеют силу, — заключила Наташа.

Я посмотрела на Чарли у ног Татьяны, на Лока на спинке кресла Наташи. Фамильяры молчали. Макса нигде не было видно, но с этим пройдохой я дома разберусь.

— С завтрашнего дня ищем Еганова, — решил барон. — Но осторожно.

Разошлись по домам. Сон не шёл. Я стояла у окна, глядя на тёмные улицы Сен-Дени. Париж спал, не подозревая масштаба бедствий, свалившегося на него.

Макс запрыгнул на подоконник, сообщил ментально: «Чужих следов в нашем квартале нет».

— Хорошо. Но будь начеку. И постарайся больше не размножаться, — почесала я Макса за ушком.

«Вот еще, я не потерплю в своем доме таксу», — фыркнул кот.

— В своем? — усмехнулась я, а потом возразила. — Даша подрастает, ей нужен фамильяр.

«Вот и будет у Даши кот-фамильяр», — настоял Макс.

— И где котенок, которого вы с картезианкой сотворили?

«В нашем сарае вместе с кошкой пока, я его обучу, тогда и подарите его Дашеньке».

— И много у тебя таких бастардов бегает по округе?

«Нет нужды переживать о моем потомстве, остальные не получили мою силу».

Вздохнула.

«Бежали из России, надеясь на покой. Но покой, видимо, нам только снится.»

***

Вечерний Париж встретил нас шумом и суетой.

Я отправилась в салон мадам де Вержи — влиятельной фигуры в оккультных кругах. Как Софи Руссо, я была желанной гостьей. Мои романы о «других мирах» сделали меня знаменитостью среди любителей мистики.

Салон в старинном особняке на Риволи выглядел мрачновато. Тёмные тона: бархатные вишнёвые портьеры, темная мебель, полки, ломящиеся от фолиантов. Запах приторных благовоний.

— Дорогая Софи! — мадам де Вержи, лет пятидесяти, с пронзительным взглядом, седыми волосами в сложной причёске, протянула обе руки. — Как я рада вас видеть! Все говорят о вашем романе «Ясновидящая», а описанные там события совпадают с поразительной точностью — все эти безумия в России…

Улыбнулась, делая вид, что принимаю за комплимент: — При чем тут Россия? Это же другой мир, дорогая мадам, созданный лишь моим воображением. Но скажите, не слышали ли вы о недавних кражах? Говорят, пропадают необычные предметы.

Лицо мадам де Вержи стало серьёзным. Оглянулась, убедившись, что никто не подслушивает, понизила голос: — Между нами, ходят слухи, в Париже появился новый вор. Он не интересуется деньгами или драгоценностями. Его интересуют артефакты силы.

— Артефакты силы? — сделала я наивное лицо.

— Предметы, обладающие особыми свойствами. Те, что созданы в иные времена или в иных местах.

— И кто же он?

Мадам де Вержи пожала плечами: — Никто не знает.

В салон вошёл новый гость — высокий, худощавый мужчина в безупречном костюме. Лицо бледное, почти восковое. Глаза бледно-голубого оттенка.

— А, месье Лефевр! — оживилась хозяйка. — Позвольте представить — мадемуазель Софи Руссо. Софи, это месье Арман Лефевр, один из наших самых… эрудированных гостей.

Лефевр поклонился, движения мягкие. — Мадемуазель Руссо, это честь познакомиться с вами. Ваши произведения весьма познавательны.

Его взгляд скользнул по мне. Лёгкий холодок по спине — не страх, как будто провели льдинкой по коже.

— Вы интересуетесь оккультизмом, месье Лефевр? — старалась я сохранять лёгкий тон.

— Я интересуюсь… границами. Между возможным и невозможным.

Разговоры вокруг продолжались, но я почти не слышала слов. Всё внимание — к Лефевру. Что-то не так. Слишком странная речь, слишком пытался выговаривать слова.

Когда уходила, мадам де Вержи проводила меня до двери. — Будьте осторожны, дорогая. Париж прекрасен, но в его тени скрывается опасность.

Вышла на улицу. Александр ждал в машине. — Ну что?

— Есть кое-кто интересный. Месье Арман Лефевр. Может, Орочен переселился из Еганова в него? Но не факт. Этот Арман очень странный.

***

В другом конце Парижа Хельга обходила аптеки. Её визиты выглядели как обычные закупки эликсиров для своих снадобий, но она искала следы необычных заказов.

В аптеке на Монмартре пожилой аптекарь, услышав вопрос о редких грибах для шаманских практик, нахмурился: — Вы не первая, кто спрашивает на этой неделе. Какой-то господин заказывал целую партию паутинника красивейшего. Говорил, для научных экспериментов.

— Можете описать заказчика?

— Высокий, худой… что-то в речи странное.

Хельга поблагодарила, вышла. Описание совпадало с Лефевром. Совпадение? Вряд ли. Может, они с Егановым заодно?

***

Тем временем в кабинете префекта полиции на острове Сите происходила встреча, которая могла бы удивить многих. Барон Сергей Медякин сидел напротив префекта Луи Лепина — человека, чьё имя уже становилось легендой в полицейских кругах Парижа.

Кабинет был обставлен сдержанно: дубовый стол, покрытый зелёным сукном, книжные шкафы с юридическими фолиантами, портрет президента Лубе на стене. За окном виднелись башни Нотр-Дама.

— Месье Лепин, — начал барон, аккуратно положив перед собой визитную карточку с тиснёным названием агентства. — Благодарю за встречу.

Префект, мужчина лет пятидесяти с острым взглядом и аккуратно подстриженными усами, изучал гостя. Русский барон — частный детектив с безупречной репутацией. В Париже таких немного.

— Барон Медякин, — кивнул Лепин. — Ваше письмо заинтересовало меня. Вы спрашиваете о «серии необычных краж». Но в полиции Парижа каждый день происходят кражи. Что делает эти — особенными?

— Способ совершения, месье префект. — Барон достал из портфеля несколько фотографий, разложил их на столе. — Три ограбления за месяц. Дома коллекционеров оккультных предметов. Ни следов взлома, ни отпечатков. Только… царапины на полу. И запах.

Лепин взял одну из фотографий, прищурился. — Запах? Какой?

— Мокрой шерсти.

— Все так. Но вам это зачем?

— Меня наняли пострадавшие. Вор собирает… необычные артефакты.

— Артефакты? — Лепин усмехнулся, но без насмешки. Скорее с профессиональным интересом. — Вы верите в магию, барон?

— Я верю в факты, месье префект. А факты таковы: кто-то систематически выносит из Парижа предметы, которые не имеют большой материальной ценности для нас, но… — он сделал паузу, — они имеют ценность для коллекционеров.

Лепин молчал минуту, глядя в окно. Потом резко повернулся к барону. — У меня есть проблема, барон. Эти кражи… они не вписываются в обычную криминальную статистику. Газеты ещё не знают, но если узнают… — он махнул рукой. — Париж и так полон сумасшедших, верящих в спиритизм и оккультизм. Последнее, что мне нужно — паника из-за «призрачных воров».

— Понимаю

— Не думаю, что полностью. — Лепин встал, прошёлся по кабинету. — Видите ли, барон, я руковожу полицией Парижа с 1893 года. Более десяти лет. Я ввёл дактилоскопию, реорганизовал сыск, боролся с анархистами. Но это… — он указал на фотографии, — это что-то новое. И я не люблю новое, когда не понимаю его правил.

Он остановился перед бароном. — Вы частный детектив. У вас нет официальных полномочий. Но у вас есть… гибкость. И, судя по вашей репутации, мозги.

— Вы предлагаете сотрудничество?

— Я предлагаю сделку, — поправил Лепин. — Вы помогаете мне понять, что происходит. Я даю вам доступ к отчётам. Неофициально. Без упоминания вашего имени в документах.

Барон медленно кивнул. — Условия?

— Вы докладываете лично мне. Никаких утечек в прессу. Если найдёте виновных — передаёте их полиции. И… — Лепин посмотрел на барона пристально, — если это окажется чем-то… выходящим за рамки обычного преступления, вы предупредите меня первым. Я не хочу, чтобы мои агенты столкнулись с чем-то, к чему не готовы.

— Справедливо

Лепин вернулся к столу, открыл нижний ящик, достал папку с синей обложкой. — Отчёты по всем трём кражам. Фотографии, описания, показания свидетелей. — Он положил папку перед бароном. — Берите. На два дня. Потом вернёте.

Барон открыл папку. Первая же страница привлекла его внимание: описание странных царапин на паркете. И примечание на полях, сделанное чьей-то нервной рукой: «Похожи на когти крупного животного. Но экспертиза не определила вид».

— Есть ещё одна деталь, — сказал Лепин, наблюдая, как барон изучает документы. — Мы не знаем, что это за животное.

— Смилодон

— Помилуйте, барон. — Префект сел, сложил руки на столе. — Они давно вымерли.

Барон закрыл папку и не стал спорить с префектом. — Я сделаю всё возможное.

— Я надеюсь. — Лепин встал, протянул руку. — Два дня, барон. И помните — тихо. Париж не должен знать, что в его тени происходит что-то… странное.

— Париж всегда знает больше, чем кажется, месье префект. Но я буду тих.

Барон вышел из префектуры, папка с отчётами была аккуратно спрятана в его портфеле. На ступенях он остановился, глядя на Сену, серевшую в предвечернем свете.

Картина вырисовывалась странная, тревожная, не укладывающаяся в обычные рамки. Но теперь у него были не только подозрения, но и доказательства.

Он посмотрел на часы. Совещание у них назначено через два часа. Пора возвращаться в Сен-Дени. Пора показывать остальным то, что он добыл, и готовиться к …, к тому, что пугало даже такого человека, как префект полиции Парижа.

***

— Все кражи совершены в домах, где проводились спиритические сеансы или хранились оккультные коллекции, — докладывал он на вечернем совещании. — Полиция считает, что это работа одной банды, но есть детали, которые не сходятся.

— Например? — спросила Наташа.

— На месте одной из краж, а точнее в музее, нашли вот это. — Барон положил на стол маленький кристалл тёмно-фиолетового цвета. — Полиция приняла за обломок украшения. Но я показал Хельге…

Все взгляды — к Хельге.

— Это осколок ключа. В Каллахии такие использовались для стабилизации порталов. Кто-то проник в этот мир. И ещё наш мир можно покинуть только на животном. Меня перенёс Феоклист и он использовал такой же точно кристалл.

— Кто-то перенёсся сюда на смилодоне? — спросил Пекка, впервые нарушив молчание. — Не вижу в этом смысла, если наш мир не поддерживает магию.

— Это так, поэтому Орочен сменил уже несколько тел. Но в наш мир колдун в человеческом теле не сможет вернуться.

— Может, он смог призвать кого-то из вашего мира, чтобы затем переселиться в его тело? — предположила Таня.

Глава 4 Тени Парижа

Молчание в кабинете Марка затянулось, как парижский туман над Сеной. Мы сидели, глядя на фиолетовый кристалл, лежавший на столе. Осколок ключа. Осколок чужого мира, занесённый в наш, как заноза в плоть.

— Значит, он собирается бежать, — наконец сказал Сергей Медякин.

— Ему нужен кристалл чтобы открыть портал, — добавила Хельга. — Он ищет дверь между мирами. Но для этого нужна не только магия. Нужна точка соприкосновения. Место, где границы уже тонки.

— В Париже такие есть? — спросил Александр.

— В каждом городе есть такие места, где слишком много страданий. Париж стар, а молитвы сильны. В нём много слёз пролито. А скоро сюда эмигрируют дворяне из России. Революция многих родовитых заставит бежать. И жизнь их будет не сладкой, — напомнила я. — Слез будет много.

Наташа взяла кристалл, повертела его на свету. — Значит, мы ищем не просто вора. Это или Орочен, или его сообщник.

— Который не совсем человек, если он из Каллахии, — мрачно заметил барон. — Сколько ещё нужно деталей?

Хельга пожала плечами. — В Каллахии полный ключ состоял из одного целого кристалла, но этот сломан. Не знаю сколько еще частей от него откололось.

— Значит, у нас есть время, — сказала я, но в голосе не было уверенности.

Мы разошлись поздно. Париж за окнами уже погрузился в ночь, но его огни горели, как всегда — ярко, насмешливо, не подозревая о тени, ползущей по его древним камням.

***

На следующий день я снова отправилась в салон мадам де Вержи. На этот раз — с конкретной целью. Мне нужно было узнать больше о Лефевре. И, если повезёт, о его местонахождении.

Салон был полон. Шум голосов, смех, звон фарфора раздавался в месте, где собирались люди, уверенные в своей исключительности.

Мадам де Вержи встретила меня у входа. — Дорогая Софи! Я так рада, что вы снова с нами. Месье Лефевр спрашивал о вас.

— Правда? — сделала я удивлённое лицо. — Чем же я заслужила такое внимание?

— О, он большой поклонник вашего творчества. Говорит, вы пишете о вещах, которые… близки ему.

«Близки», — подумала я. Интересное слово.

Лефевр стоял у камина, беседуя с кем-то из гостей. Увидев меня, он прервал разговор и направился ко мне.

— Мадемуазель Руссо. Я надеялся увидеть вас сегодня.

— Месье Лефевр. Вы слишком любезны.

— Нет, это вы любезны, что уделяете время таким, как мы. — Он сделал широкий жест, включая в «нас» весь салон. — Людям, которые ищут не только развлечений, но и истины.

— Истины? — я подняла бровь. — Какая истина может быть в вымысле?

— А кто сказал, что это вымысел? — его глаза блеснули.

«Черт, он что мысли читает, как он узнал, что я пишу в книгах правду, или просто догадался», — я насторожилась.

Но мы продолжили разговор о книгах, о природе и я немного успокоилась.

Лефевр был блестящим собеседником — эрудированным, остроумным, с лёгкостью переходящим от одной темы к другой. Но за всем этим чувствовалась натянутость. Как будто он играет роль. Играет блестяще, но всё же играет.

— Вы часто бываете в Париже? — спросила я в какой-то момент.

— Я… путешественник, — ответил он после лёгкой паузы. — Мир велик, и в нём много мест, достойных внимания.

— А ваша родина? Откуда вы?

Ещё пауза, чуть длиннее. — У меня нет родины в обычном смысле.

«Уж не Каллахия ли эта родина», — подумала я про себя.

Когда я собиралась уходить, Лефевр неожиданно сказал: — Мадемуазель Руссо, я слышал, вы интересуетесь необычными артефактами.

Я замерла. — Откуда такие слухи?

— О, в Париже все всё знают. Особенно о таких знаменитостях, как вы. — Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Если вам действительно интересно, я мог бы кое-что показать. У меня есть коллекция.

— Коллекция?

— Предметы, которые не каждый оценит. Но вы, я думаю, оцените.

Сердце забилось чаще. Ловушка? Или возможность?

— Я была бы польщена, — сказала я осторожно.

— Тогда завтра. Вечером. Я пришлю за вами экипаж.

Он поклонился и отошёл, растворившись в толпе гостей.

Я вышла на улицу, где меня ждали Александр и Ахмед. Отец настоял, чтобы он переехал со мной.

— Всё в порядке, госпожа? — спросил он, помогая мне забраться в машину.

— Пока да, — ответила я. — Но завтра вечером мне понадобится сопровождение. Неявное.

Ахмед кивнул. — Будет сделано.

***

Тем временем Хельга продолжала обход аптек. И в Латинском квартале ей повезло.

Аптекарь, молодой человек в очках, услышав её вопрос о редких компонентах, оживился.

— Да, был такой господин. Заказывал очень странную смесь. Сказал, для алхимических опытов.

— Можете вспомнить, что именно?

— Порошок лунного камня, корень мандрагоры, пепел феникса… — он усмехнулся. — Я, конечно, дал ему то, что мог. Лунный камень — это просто селенит, корень лопуха есть у любого травника, а пепел феникса… Ну, я дал ему пепел от папоротника. Но он, кажется, был доволен.

— Он говорил, для чего ему это?

Аптекарь пожал плечами. — Странный тип. Но платил хорошо.

Хельга поблагодарила его и вышла.

Когда она вернулась домой, Пекка ждал её с новостями.

— Я был в полиции, — сказал он без предисловий. — С бароном. Мы вернули префекту отчёты. Он торопит.

Хельга замерла. Задумалась. Время, когда границы между мирами становятся тоньше. Время силы для тех, кто умеет ею пользоваться.

— Когда следующее полнолуние? — спросила она.

— Через три дня.

Они посмотрели друг на друга. Три дня. Мало времени. Но, возможно, достаточно, чтобы подготовиться.

***

Вечером мы снова собрались все вместе. Новости от Хельги

добавили картине ясности.

— Значит, он действует по лунному циклу, — сказала Наташа, делая заметки в блокноте. — Он попробует переместиться в свой мир — через три дня. Но где?

— Нужно составить список мест, где недавно произошли глобальные несчастья, — предложил барон. — И поставить за ними наблюдение.

— Слишком много мест, — возразил Александр. — Париж велик. И мы не знаем, куда именно он поедет.

— Но мы знаем, кто может знать, — сказала я. Все взгляды обратились ко мне. — Лефевр. Он пригласил меня завтра посмотреть свою коллекцию.

— Это ловушка, — сразу сказал Александр.

— Возможно. Но это также возможность. Если он действительно связан с Ороченом, мы его поймаем.

— Я пойду с тобой, — настаивал Александр.

— Нет. Он пригласил только меня. Если ты пойдёшь, это его спугнёт.

— Тогда Ахмед будет рядом.

— Ахмед будет рядом, — согласилась я. — Но не явно.

Мы обсудили план. Ахмед и ещё двое наших людей будут дежурить рядом с домом Лефевра. У меня с собой будет полицейский свисток — чтобы подать сигнал. И, конечно, Макс. Спрячу его в сумке.

— Будь осторожна, — сказала Хельга, когда мы расходились. — Этот может быть очень опасно.

— Я знаю, — ответила я. — Но иногда, чтобы поймать змею, нужно подойти к ней достаточно близко.

Ночь была тёплой, звёздной. Париж сиял внизу, как рассыпанное по бархату ожерелье. Красивый, древний, полный тайн.

Завтра вечером я встречусь с Лефевром. И узнаю, кто он на самом деле — просто чудак-коллекционер или нечто большее.

Макс запрыгнул на подоконник, прижался к моей руке.

«Будет опасно», — прозвучало у меня в голове.

— Я знаю, — прошептала я. — Но другого выхода нет. Нам давно стоило поймать Орочена.

Город спал. А мы готовились к встрече с колдуном, я посмотрела на подвеску, в которой была спрятана ловушка для души Орочена.

Глава 5 Манускрипт

Тени в Национальной библиотеке Парижа казались особенными. Орочен, вынужденный теперь носить чужое имя Игната Еганова, бесшумно скользил между стеллажами. Его пальцы касались рассохшихся корешков фолиантов с почти религиозным трепетом.

Он искал путь домой уже неделю. Перебирал путаные трактаты по алхимии, гримуары средневековых ведьм, путевые заметки безумцев, якобы посещавших «иные земли». Большинство из них оказывалось пустышкой — обрывками фантазий и метафор, которые невежды принимали за реальность. Но он продолжал искать. И наконец нашел.

Книга ждала его не в общем зале, а в отделе редких рукописей, куда Орочен проник благодаря искусно поддельным рекомендательным письмам. Небольшой фолиант в потертом кожаном переплете. На корешке — ни единого слова, только одинокая, вытисненная золотом руна.