Круиз. Только для нас

– Станислав Владимирович, мне неприятен этот разговор. Вы словно обвиняете меня. Я уже поняла, что напрасно вам рассказала. Ситуация для меня неприятна. И разговор с вами делает её ещё более унизительной. Сейчас я пойду к Осману и попрошу забрать его презенты. Как он это расценит, я не знаю. Как это отразится на ваших переговорах – тоже. Возможно, никак. А может быть, они захотят поменять переводчика. Это для меня был бы хороший вариант. Я буду рада вернуться на берег и продолжить писать диплом. Простите, что побеспокоила.

У меня внутри всё клокотало. Почему я подумала, что они помогут? Стало ужасно неприятно. Обида захлестнула такая, что слёзы собрались в уголках глаз. Мне от вас ничего не надо. Сама справлюсь.

Я вскочила на ноги и собиралась сбежать, чтобы не показывать слёзы. Но Медведев успел схватить меня за руку и усадить обратно.

– Катюша, подождите. Мы сейчас всё решим. Стас просто расстроился. Мы сейчас всё спокойно обсудим и найдём наилучший вариант. Да, Стас?

Медведев говорил спокойно, но с нажимом. Словно намекая на что-то известное им двоим. Ильин помотал головой и несколько раз сжал и разжал кулаки. Снова опёрся локтями на стол. Теперь смотрел снова озабоченно.

– Да. Простите меня, Екатерина. Меня перемкнуло. Я нагрубил вам вместо поддержки. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я знаю, что вы не кокетничали с братьями. И принимать ухаживания Османа не собирались, правильно?

– Совершенно верно.

– Тогда нужно решительно пресекать поползновения в вашу сторону. Миш, что думаешь?

– Ну, бить не вариант, – Медведев хмыкнул и подмигнул Стасу, – надо разговаривать. Идти к ним вдвоём. Катю с собой не брать.

– А чем тогда аргументировать? – вклинилась в разговор я.

– Думаю, что надо говорить о бизнес-этике и условиях договора. Что вы не имеете права вступать в какие-либо отношения, кроме служебных.

– Но я ведь не сотрудник «Альф-Флота», – возразила я.

– Это по бумагам, – хитро прищурившись, ответил Михаил. – К тому же турки об этом не знают. А по легенде вам ничего нельзя. Принимать подарки в том числе. Что у вас из-за этого будут финансовые последствия и так далее. Стас, у тебя какие идеи?

– Твой вариант мне нравится. Давай ты начнёшь, а там посмотрим. Ты иди, я тебя догоню.

Медведев коротко кивнул, сжал на прощанье мою ладонь и вышел. А Ильин пересел на соседний стул. Аккуратно взял своими руками мои. И я растерялась.

Засмущалась от его дурманящей близости, запаха хвойного парфюма и интимного жеста.

– Катя, простите меня. Я действительно расстроился. Рассердился. Не на вас, на себя.

– Почему?

– Потому что сам не догадался подарить вам цветы.

– Вы не обязаны. Вы же мой работодатель.

А у самой под ложечкой потянуло, словно на качелях. Захотелось… Не знаю, что захотелось! Но очень сильно. Прижаться к нему, что ли?

Стас кивнул.

– Я не обязан, но хочу дарить цветы и подарки. Водить в кино. Гулять за ручку. Но у меня есть обязательства.

Он взъерошил волосы и поцеловал мои пальцы. Мне стало жарко и волнительно. До дрожи в коленях и мурашек на руках.

– Вы меня очень волнуете, Прохорова, – продолжил Стас. – Не по расписанию, а прямо каждую минуту. Я знаю, что вы не заигрывали с турками. Но когда я услышал, что Осман оказывает вам знаки внимания, увидел карточку с надписью, просто озверел. Я никогда не терял самообладания из-за женщины. Но знаки внимания, которые вам оказывают другие мужчины, меня выводят из себя. Я даже на Мишу злюсь, когда он с вами разговаривает. Это вообще нонсенс. – Он взъерошил волосы и мотнул головой. – Мы сейчас поговорим с турками, и я вам позвоню. Сами на обед не приходите. Если всё получится, скандала не будет. Но, в любом случае, обещаю, что вас мы выведем из этой ситуации. Можете быть уверены, вам ничего не угрожает. Даже из-за наших с турками договорённостей. Вами никто рассчитываться не будет. Я вам обещаю.

С этими словами он вскочил из-за стола и пулей вылетел из переговорной. Я даже ничего не успела ответить. И ещё несколько секунд сидела за столом и гладила пальцем место поцелуя. И на душе было тепло, но тревожно.