Когда умирают звезды

Запасённая вода тоже быстро кончилась. Но начались снежные бури. То, что убивало людей, их же и спасало.

Маша свернула на проспекте к ближайшему выходу наружу. Ей было всё равно, на какую часть голой степи, скрытой за стеной дождя, любоваться. Ей просто хотелось дышать. Дышать полной грудью, почувствовать на лице тяжёлые капли дождя, промокнуть и простудиться даже, но от настоящего ветра и дождя. Ей нравилось, когда ветер был такой сильный, что трудно было дышать, когда надо было держаться за поручни на длинных балконах снаружи купола, когда ветер приносил запах мокрой земли, каких-то скудных трав и ещё чего-то такого, что было слишком далеко и куда зоркое око службы охраны здоровья и благополучия не пустило бы одинокую мечущуюся будущую героиню.

Маша вошла в двери высокого серого здания у самой стены. Поднялась по прозрачной лестнице на третий этаж. С пролётов лестницы уже была видна вся окружавшая купол степь и залив вдали. Можно было полюбоваться ливнем и отсюда. Но Маша хотела дышать. Она физически чувствовала, что ей необходимо, просто жизненно важно ощутить это удар стихии на себе. Как будто сильный порыв ветра или потоки холодного дождя должны были привести её в чувства, приземлить и подтолкнуть вперёд. Как будто в борьбе со штормом должно было родиться нечто неведомое, но важное. Как будто сердце её могло остановиться, если в грудь не ударит ледяной и влажный порывистый ветер.

«Точно! Сердце остановится! Мне нужен этот разряд! Нужна молния!»

Она подошла к шлюзу на третьем этаже. Автомат любезно предложил ей тёплый непромокаемый костюм, перчатки и шапку. Напомнил, что в такую погоду оставаться на балконе дольше 20—30 минут не рекомендуется и пожелал приятного отдыха. Маша переоделась, отметилась перед сканером службы охраны здоровья и благополучия. Очередной шлюз на балкон открылся. В лицо ударила долгожданная свобода. Девушка захлебнулась на мгновение холодным и мокрым ветром. Зажмурилась, не дыша, сжала кулаки.

«Вот! Вот только и осталось от настоящей жизни, это мятежное море там вдали, стонущий и ревущий ветер, как будто оплакивающий ливнями всё, что уже потеряно человечеством за сотни лет борьбы за существование. Быть может, он оплакивает нас и наш провал? Что же будет? Что? А если не удастся?»

Маша шагнула к краю балкона, вцепилась в перила. Дыхание постепенно восстанавливалось. Свежий воздух кружил голову. Ветер бросал в лицо холодные струи дождя, но Маша прятаться за навесами не хотела. Она хотела ощутить всю мощь, силу и мятежность этой ледяной планеты, прежде чем сгореть в протуберанцах тоже умирающего Солнца.

По щекам потекли слёзы. Что-то часто она стала плакать. Как будто прощалась с Землёй. Как будто шестое чувство подсказывало: запомни, запечатли, попробуй, почувствуй — это всё в последний раз.