Резонанс: Книга Первая. Пробуждение

Резонанс: Книга Первая. Пробуждение

Оксана Ушакова

© Оксана Ушакова, 2026

ISBN 978-5-0070-3052-6 (т. 1)

ISBN 978-5-0070-3053-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог. Настройка

— Древо свидетель!

— Древо свидетель!

Слова были тихими, но гул толпы подхватил их, как ветер — лепестки с цветущих ветвей. Гости повторяли нараспев, и ритм голосов совпадал с пульсом Древа, которое возвышалось над поляной, уходя кроной в глубокую синеву.

Акх не слышал толпы, он видел Ию. Видел, как ожившие лозы Древа скользят по её запястьям — бережно, почти неосязаемо. Каждое прикосновение ветви рождало внутри тёплое эхо, словно кто-то дотрагивался до самой сути. Акх чувствовал: мир на мгновение стал цельным. Таким, каким должен быть всегда. Дыхание Ии, его дыхание, пульс Древа — всё слилось в один ровный, неразрывный аккорд.

Тишина была совершенной. А затем её разорвал диссонанс.

Крик. Свист. Ледяной воздух рассёк невидимую струну, и поляна превратилась в хаос. Люди падали, но Акх всё ещё видел только Ию — и её рука дёрнулась, когда стрела вошла в грудь. Древко было из Древа. Мужчина знал это, по тому, как оно пульсировало, впиваясь в тело, по тому, как стрела впитывала жизнь, словно крадя последний свет этого мира.

— Ия! — Закричал Акх.

Он подхватил её, высвободив руку из застывших ветвей, которые ещё пару мгновений назад дарили покой. Её кожа на глазах теряла цвет, прохладный ветер доносил запах гари. Он прижимал её к себе, но не мог согреть.

— Акх… — губы девушки шевельнулись и больше ничего, только тихое, словно выдох: — Я верю…

Тело Ии обмякло. Тяжесть этого груза была страшнее любой боли. Вой, рвущийся из горла Акха, не был плачем, это был разрыв цельной материи, которую они только что соткали вместе. Мир раскололся надвое, и одну из его половин заволокло тьмой, беспроглядной тьмой.

За спиной застонало Древо и занялось алым заревом. В этом свете закончилась их эпоха.

Часть I

Первый импульс

За орбитой Плутона, в черноте, куда не добирались сигналы земных спутников, дрейфовал зонд. Он был стар — настолько стар, что помнил времена, когда Древо ещё не треснуло. Тысячелетия он спал, сканируя пустоту в поисках единственной частоты. Сегодня его сенсоры уловили колебание. Слабое, на грани погрешности. Всего на долю секунды — но достаточно, чтобы пробудить древние протоколы. Частота: 432 герца. Источник: третья планета жёлтого карлика, край рукава Ориона. Статус: невидима для имперских сканеров — но не для этого зонда. Он отправил сигнал. Импульс ушёл в Складку, пронзив слои реальности быстрее света. Где-то в Эгельгарде, в закрытом командном центре, на карте вспыхнула точка. Зонд снова заснул. До следующего импульса. До следующей ноты.

Глава 1. Первый импульс

Москва в начале марта почти не отличается от Москвы в конце февраля. Ещё вчера валил снег — за неделю выпало на три зимы вперёд. Снежные горы возвышались вдоль тротуаров, техника не успевала расчищать дворы. Сегодня к снегу добавился дождь. Он шёл всю ночь, безжалостно размывая белый покров. Кто бы мог подумать, что за одну ночь от зимы не останется и следа. Грязь, слякоть, лужи.

Ия любила зиму за то, что мир замедлялся, давая передышку перед весенней гонкой — жаркой порой ЕГЭ. Новогодние праздники позади, в пятницу — Восьмое марта. Вернётся из командировки муж, и дома снова станет хорошо. Ведь хорошо, когда семья собирается вместе, когда вечером можно тихо поболтать ни о чём и посмотреть какой-нибудь фильм.

Сегодня она вернулась с работы раньше обычного, записалась на маникюр и в четыре часа уже сидела на кухне, не веря своей удаче. Так рано вырваться из школы — просто невозможно. Тишина квартиры встретила её гулом холодильника и мерным стуком капель по карнизу. Данька ещё в университете, будет не скоро. Можно посидеть и помолчать, ни о чём не думая, любуясь новым цветом ногтей.

Ароматный чай остывал в кружке. Дождь рисовал косые линии на стекле. И вдруг она услышала странное звучание. Ровная, низкая нота — похожая на звук виолончели. Странная: Ия слышала её всем телом. Даже камнем на груди, который носила в память о бабушке. Женщина прижала ладонь к камню. Он был тёплый.

Скрипнула дверь, вошёл Данька.

— Данек, ты сегодня рано. Я приготовилась оторваться в полном одиночестве, музыку послушать. Что, отменили пару?

— Привет, мам. — Он не глянул на неё. — Да, отменили. Возможно, нас отправят на карантин: у преподавателя корь или краснуха. Мы сегодня сдавали анализы. Завтра скажут точно.

— А ты как себя чувствуешь? Надеюсь, всё обойдётся — у тебя все прививки по плану. Хочешь, завтра сходим к врачу?

— Посмотрим. — Парень достал из рюкзака ноутбук. — У меня проблема: код глюкнул. Правлю, а он через минуту перестраивается обратно, словно кто-то откатывает мои правки. Не пойму в чём дело.

Наушники висели на шее, издавая сухой треск помех. На лбу залегла глубокая складка — появлялась, только когда задача не решалась.

— Может, вирус? Или корь? Антивирус обновлял давно? — Ия кивнула на чайник. — Давай чайку, сынок. Перекуси, а то испортишь желудок.

— Ма, не сейчас. Есть не хочу, честно. Я и так ничего не успеваю, а тут ещё это.

Парень отправился в свою комнату, сел за стол, открыл ноутбук. Мать заглянула через плечо. На чёрном экране бежали зелёные строки. В середине, среди бесконечных циклов и функций, медленно пульсировала золотая спираль.

— Это не моё, мам, — тихо сказал Даня. — Я такого не писал.

— А откуда взялось? — Ия обняла сына за плечи.

— Вот и хочу понять. Написал научному руководителю. — Он нажал несколько клавиш. Спираль не исчезла — наоборот, развернулась, ветви закрутились по часовой стрелке.

На секунду Ие почудилось дерево. Огромное, уходящее кроной в бесконечность. То самое, что снилось последние недели. Она вздрогнула и отодвинулась.

Даниил уже уткнулся в лог ошибок, бормоча про «самовосстанавливающиеся паттерны». Ия вышла из комнаты, прикрыв дверь. Дождь заливал окна — весна отвоёвывала права основательно, не давая зиме ни шанса.

Ночью Ие приснился сон.

Поляна, залитая жёлтыми цветами. Названия их она не знала. Цветы мерцали, как маленькие солнца, от них шёл низкий утробный гул — и её тело вибрировало в такт. В центре поляны росло Дерево, такое огромное, что вершина терялась в золотой дымке. Под деревом стояла женщина в белом. Лица не разглядеть — его прикрывали волосы, которые ветер трепал без остановки. Женщина собрала их в пучок, завязала лентой. Но лица по-прежнему не видно. Ветер играл складками платья, воздух дрожал от вибрации той самой ноты виолончели.

«Ты почти готова. Не бойся».

«К чему готова?» — хотела спросить Ия, но голос не слушался.

Поляна пошла рябью, как вода от брошенного камня. Дерево потемнело. Из-под земли, из самой глубины корней, выполз низкий, протяжный стон. Такой долгий и тоскливый.

Ия проснулась в половине четвёртого. Камень на груди был горячим. За окном — ни огонька. Только в разрыве туч висела серебристая точка. Звезда? Спутник? Она не двигалась. Просто смотрела на Ию.

Ия вздохнула с облегчением: это был только сон. Закрыла глаза и уснула.

Пятница. За месяц до основных событий

Максим вернулся поздно вечером. Щёлкнул замок, Ия вышла в прихожую. Он стоял, прислонившись к косяку, с дорожной сумкой в одной руке и букетом хризантем в другой.

— Ну как вы тут без меня? — Мужчина обнял жену крепко, уткнувшись носом в макушку. — Соскучился, очень, Ийка. С праздником, родная.

Максим вручил букет, расстегнул сумку, достал торт.

— Что, гуляем? — Ещё раз обнял и крепко поцеловал.

— Мы тоже скучали. — Ия засмеялась, вдыхая аромат цветов. — У нас всё стандартно. Данька пишет диплом, и у него что-то не выходит. До среды они на карантине — есть шанс, что разберётся в проблеме. У меня куча тетрадок на проверку, да ещё родительское собрание. А в остальном — отлично. Ведь ты вернулся.

Женщина взяла торт и отправилась на кухню накрывать стол.

— Отлично — это хорошо. — Максим снял куртку, обувь и пошёл за женой. — Ты бледная, Ия. Плохо спала?

— Да снилась ерунда, ничего страшного. — Ия наливала воду в вазу.

— Опять? — Максим снял пакет с цветов, выбросил в мусорное ведро.

Жена не ответила. Раньше она часто рассказывала мужу про сны. Теперь перестала — чтобы не волновать по пустякам.

За ужином они сидели втроём и обсуждали события последней недели. Люстра над столом освещала родные лица, и Ия была счастлива: наконец-то все дома. Даниил, впервые за неделю оторвавшись от ноутбука, рассказывал про нейросеть, которая отказывалась обучаться на стандартных выборках и требовала «живого шума». Максим слушал, кивая. Ия водила вилкой по краю тарелки, пытаясь наколоть креветку.

— Вы слышали про частоту 432 герца? — вдруг спросил Даниил, глядя на родителей.

— Это та, на которой скрипки настраивают? — поинтересовался отец.

— На счёт скрипок не скажу, но раз тебя на инструменты потянуло… Представь, что твой мозг — это оркестр. Благодаря этой частоте он может импровизировать на любые темы. А если поднять частоту до 440 герц, мозг становится идеальным исполнителем чужих партитур. Прикольно, правда? Мне кажется, тему нужно развивать. Хорошо бы этот метод к учёбе применили. Бац — и всё легко учится. — Даня засмеялся.

— А другие частоты на что влияют? — спросила Ия.

— Другие… — задумался парень, — это жёсткая фазовая привязка. Обеспечивают стабильность и предсказуемость. Дают покой. — Даня отломил кусок хлеба и макнул в салатный сок.

— Покой — это отлично. Просто магия какая-то, даже успокоительные не нужны. Мечта.

Ия улыбнулась, собрала грязные тарелки, убрала в мойку. Максим занялся тортом, Даня расставлял кружки и блюдца.

— Это не магия, мам. Это физика сознания. — Даниил с гордостью посмотрел на родителей.

— Даня, — сказал отец, — давай без мистики за ужином. Но если научишься пользоваться нужной частотой, чтобы мама меня крепче любила и была спокойнее, буду рад всем сердцем. — Максим подмигнул сыну и улыбнулся жене.

Ия разливала чай. Камень под блузкой пульсировал — ровно, размеренно, как метроном.

— Откуда у тебя интерес к этим частотам? — спросил отец.

— Да сам не знаю. Просто решил отвлечься от учёбы и наткнулся на одну любопытную статью, — ответил Даниил.

Максим перевёл взгляд с жены на сына, хмыкнул и потянулся за хлебом.

— Весь в мать. Молодец! Учёным будешь. — пробормотал он с нежностью и потрепал парня по волосам.

Поздней ночью, когда Даниил закрылся у себя и в квартире стало тихо, Максим домыл последнюю тарелку и сел напротив жены.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — Ия подняла глаза.

— То, что за ужином не договорила. — Он кивнул на кружку в её ладонях. — Ты чай не допила. И побледнела, когда Даня про свои четыреста тридцать два герца заговорил.

Ия помолчала. Камень под блузкой медленно пульсировал.

— Мне опять снилось дерево. То самое. Под ним стояла женщина в белом. Она говорила со мной, Максим. Не словами — скорее чем-то вроде вибрации. Это так странно, до сих пор мурашки бегут. Сказала, что я почти готова. Что тот, кто ждал, близко.

— Кто ждал? — Максим нахмурился.

— Не знаю. Но камень… — Она прижала ладонь к груди. — Он горячий. Постоянно. Попробуй.

Ия протянула мужу камень. Он взял — тот действительно оказался горячим. Максим не верил в мистику, он верил жене. Он ощущал температуру камня в своих ладонях. Внимательно посмотрел на Ию — в её глазах стоял страх.

— Ия, пора обратиться к врачу, — произнёс муж уверенно.

— Это не болезнь, Максим, переутомление. Скорее бы отпуск. Буду спать первую неделю и есть.

Ия засмеялась и убрала в холодильник последнюю кастрюлю.

Максим подошёл к жене, накрыл своими ладонями её руки. Этот год действительно выдался непростым, но они справятся. Отпуск нужен им обоим.

Поздней ночью Ия вышла на балкон. Дождь кончился, небо очистилось. Звёзды стояли яркие, холодные — все, кроме одной. Серебристая точка висела низко над крышами, не мигая.

— О, и ты здесь. Привет, — сказала Ия.

Точка молчала. Камень нагрелся — сильно, почти до боли, обжигая грудь. Ия сжала его в ладони, зажмурилась. За веками на секунду проступил образ: мужчина в белом на фоне звёзд.

Ия открыла глаза. Балкон был пуст. Только ветер шевелил мокрое бельё да где-то далеко, на МКАД, гудели машины.

Она легла рядом с мужем. Максим дышал ровно, спокойно, и от этого дыхания ей становилось легко.

Утром Данька нашёл в коде новую строку. Между двумя циклами, без спроса, без вызова, горело:

User_Origin: MATERNAL_LINE. Frequency: 432 Hz. Status: Awaiting_Harmonization.

Он долго смотрел на неё, потом закрыл ноутбук и пошёл пить чай.

Глава 2. Код без автора

Иногда Светлане казалось, что она — персонаж чужой игры. Мысль глупая, она это знала, но мысль возвращалась снова и снова. Особенно по утрам, когда Москва просыпалась и шумела, а будильник орал дурным голосом.

Она, Светка, целыми днями только тем и занималась — создавала сценарии для миллионов людей. Онлайн-миры, в которых аватары рождались, взрослели, влюблялись, скучали, работали, создавали семьи, а затем умирали. А чем она сама отличается от этих аватаров? Вдруг и её кто-то прописывает — так же равнодушно и подробно?

С такими мыслями заснуть невозможно. Девушка поднялась, накинула халат и вышла на кухню. За окном серел двор — мокрый асфальт, пустая детская площадка, припаркованные машины. Светка взяла недопитый кофе, глотнула и поморщилась — холодный. В голове крутился вчерашний разговор с Артёмом. Тот в очередной раз объяснял, что «Плей нау» — не просто игра, а среда для самореализации. Что их аватары — почти живые.

«Почти, — усмехнулась Светка. — Вот именно что почти». Она-то знала: любой сценарий рано или поздно упирается в границы, которые прописал программист. И чем больше она писала этих сценариев, тем труднее становилось отличить, где заканчиваются её собственные границы, а где начинаются те, что кто-то прописал для неё.

Она отставила кружку и подошла к окну. Двор пустовал. Только ветер гонял по асфальту пустой пакет — бесцельно, бесконечно, как дурной цикл, из которого забыли выход.

«Вот так и я», — подумала Светка и сама не поняла, чего в этой мысли больше — жалости к себе или трезвого анализа. Ей только двадцать пять, но кризис среднего возраста, видимо, не за горами. Девушка поплелась к кровати и спряталась под одеяло.

А потом заорал будильник.

Дзыыыыыынь. Дзыыыыыынь.

— Да чтоб тебя… — Светка дёрнулась, накрылась подушкой. Пять минут. Ещё пять минут.

Будильник настойчиво продолжал своё дело.

Дзыыыыыынь!

— Встаю. Встаю! — Она села, хмурая, встрепанная, и мстительно ткнула пальцем в телефон: — Кофе, двойной, и пироженки.

Будильник смолк.

Через двадцать минут Светка уже запирала дверь и сбегала по ступенькам, вставив наушники, из которых лупило что-то громкое. Метро поглотило её, протрясло полчаса и выкинуло обратно под мокрый снег пополам с дождём.

— Надо было зонтик взять, — пробормотала девушка, вжимая голову в плечи. Капли стекали по лицу, с мокрых волос, затекали за ворот.

А у офисного центра творилось нечто необычное. Светка замедлила шаг. Вся площадь перед зданием кишела народом. Пожарные машины, люди в форме, толпа зевак. Суета без видимой цели.

— Пожар, что ли? — спросила она у первого попавшегося мужичка с собачкой.

— Уже часа два как всех эвакуировали, — охотно пояснил тот. — Говорят, до вечера не впустят. Ждём.

— Бомба, — веско отрезала деловитая женщина с двумя сумками, явно требуя поддержки.

Светка не успела ответить — кто-то крепко ухватил её за рукав и потянул в сторону.

— Светка! Не опоздала! Почти. — Рыжая девчонка, совсем юная, лет двадцати, сияла, будто выиграла в лотерею.

— Если бы не это, — она кивнула на оцепление, — Василич тебе такой выговор влепил бы… А так считай, всё в срок. Привет. Пошли, наши в кафе. Наталья Ивановна тебя увидела и велела поймать, пока ты домой не ушла.

Рыжая тащила Светку прочь от офиса, в ближайший фастфуд — туда, где было тепло, шумно и все столики заняты офисным людом.

— Кофе будешь? — спросил знакомый парень.

— Латте, — бросила Светка. — Вить, без сахара. И ролл.

Она поднялась на второй этаж, где гудел весь отдел. Молодёжь, ноутбуки, стаканы. И посреди этого — Василич. Грузный, высокий, одетый под тинэйджера: футболка, бейсболка козырьком набок, кроссовки с яркими шнурками. Смотрелось диковато, но никого давно не смущало. Василич был начальником, душой офиса и, пожалуй, главной причиной, по которой их компания вообще состоялась. Два года назад запустили «Плей нау» — ту самую виртуальную реальность, которая позволяла за десять минут прожить целую вечность. Вырастить сад, построить дом, родить детей. Никакой отрешённости и проводов из головы — просто отдушина, курорт, смена картинки.

— Мы пионеры, — назидательно говорил Василич, меряя шагами пятачок между столиками и подмигивая молодёжи по-свойски. — Революционеры. За нами будущее.

— За нами будущее! — проорали сотрудники «Плей нау». Светка тоже открыла рот, машинально повторяя слова, поддаваясь всеобщей эйфории.

— А потому, — продолжал Василич, заметив её, — работаем много и ответственно. А-а-а, Светка Соколова! Как там в песне поётся? Тебе сегодня вручается особый пряник: прибыл тестировщик. Надеюсь, все проблемы до вечера решите.

— Я-то знаю? — Светка взяла у Витьки латте. — В офис не попасть.

— Светлана Сергеевна, это ваша обязанность — знать. Тестировщик у нас на сутки, и, говорят, берёт почасово, в евро. Так что расстарайтесь, пожалуйста.

Она кивнула, уселась рядом с Витькой, открыла ноутбук. Экран замерцал, отражая усталое лицо. Кофе остыл ещё до первого глотка. Строки кода бежали привычно — бэкенд, оптимизация запросов. Но сегодня что-то было не так. Структура плыла.

IF/ELSE разъезжались, древовидный каталог изгибался ветвями, тянущимися к курсору. Светка заморгала и потянулась было к Ctrl+Z, но экран уже мигнул, возвращая прежний порядок. Только тревога осталась.

«Кто искал… и Та, которая искала…»

Голос в голове прозвучал так ясно, что она обернулась. Вокруг стучали клавиатуры, и никто не смотрел в её сторону.

— Переутомилась, — сказала она себе. — Дедлайн.

Девушка снова уставилась в монитор. И в чёрном зеркале экрана, поверх собственного отражения, на долю секунды проступило гигантское дерево. Глаза, полные боли, смотрели прямо на неё. Вспышка. Алое на белом.

Светка резко отшатнулась. Руки дрожали — пришлось схватиться за стол, чтобы остановить дрожь.

— Ты в порядке?

Над ней стоял Артём-тимлид. Витька снял наушники и тоже смотрел на девушку озадаченно.

— Да, — она выдохнула. — Код тупит. Или я.

Зазвонил телефон у Василича. Он коротко поговорил и повернулся к ней:

— Соколова, вас ждут. Завтрак заканчивайте, и через десять минут на выход. Тестировщик уже в офисе.

— В офисе? — переспросила Светка.

— В офисе. Давай, давай. А вы, молодёжь, — он обвёл взглядом остальных, — работать. Жду отчёты.

Глава 3. Вход в архив

Через десять минут Светка бежала к офисному центру. Дождь припустил сильнее; толпа зевак заметно поредела, зато плотнее стали ряды машин — пожарных, полицейских, скорой. Войти внутрь обычному человеку — немыслимо. Светлана замерла метрах в пяти от главного входа, который стерегли люди в спецформе. МЧС, полиция — сквозь ливень не разглядеть. Да и какая разница.

В наушниках ударила трель.

— Слушаю, — она надвинула плащ на голову. — Говорите громче, очень плохо слышно! Кто это?

Связь оборвалась треском и возникла снова.

— Да, Соколова. Светлана Сергеевна. Потому и кричу, что не могу пройти — здание оцеплено. — Она поднырнула под аварийную ленту и направилась прямо к оцеплению. — Ребята, это вас.

Она вытянула телефон из кармана, протянула одному из стоявших. Тот удивлённо принял, приложил к уху.

— Так точно… на месте… слушаюсь, товарищ полковник. Будет исполнено.

Он вытянулся по струнке и вернул телефон Светлане, окинув её куда более пристальным взглядом, чем прежде.

— Камозин! Бегом сюда!

От ресепшена затопал невысокий мужчина в штатском; на ходу он размахивал противогазом.

— Олег, эту дамочку нужно сопроводить на третий этаж. Там ждут. Полковник велел без происшествий. Она на твоём попечении.

Камозин взял Светлану за локоть и втолкнул в вестибюль. Не отпуская, повёл вверх. Лифт не работал, пришлось лезть по пожарной лестнице, с которой щедро лилась вода — сигнализация сработала на полную, и верхние этажи заливало, хотя пожара не было.

— Если не секрет, что здесь стряслось? — спросила Светлана, перешагивая лужу.

— Бомба. — Камозин хмыкнул. — Доброжелатель позвонил, сказал, заминировано. И пожарным зачем-то отзвонился. Короче, бардак. — Он придержал для неё дверь. — Пришли.

Дверь офиса «Плей нау» была распахнута. Внутри всё перевернули и промочили насквозь, но оборудование кто-то предусмотрительно укрыл пластиковыми чехлами. Светлана постояла секунду, оглядывая разгром, и решительно двинулась к своему кабинету. Камозин двинулся следом, прикрываясь полой пиджака — хотя толку от этого было мало.

В кабинете оказалось сухо. А в её кресле сидел незнакомый мужчина. Его пальцы быстро летали по клавиатуре.

— Добрый день, — Светлана остановилась на пороге. — Соколова. Это я вас вызывала.

— Ага. Проходите. — Мужчина даже не обернулся, только кивнул в угол: — Стул там.

— Спасибо, знаю. Сама ставила.

Девушка подкатила стул к компьютерному столу и села рядом. Тестировщик продолжал набирать с умопомрачительной скоростью, не глядя в её сторону. Камозин затравленно оглядел кабинет — второго стула не было. Полицейский тяжко вздохнул: в конце концов, он вообще-то в отпуске, уже четыре часа как.

— Любезный, — не оборачиваясь, бросил тестировщик, — вы свободны. Начальству я сообщу. — И помахал телефоном, после чего коротко произнёс в трубку: — Да, спасибо за помощь, ваших людей отпускаю. Да, на мне. — Экран погас. — Счастливо.

Мокрый Камозин вылетел в коридор, как подхваченный ветром. Отпуск, море — и никаких сумасшедших на третьем этаже промокшего здания.

Осталась только Светлана и незнакомец, продолжавший свой стремительный стук по клавишам.

Глава 4. Память в коде

— Ну и в чём проблема, любезнейший? Узнали? — спросила Светка.

Макото не ответил. Даже не обернулся. Стук клавиш не замедлился ни на секунду.

Она рассматривала его со смесью любопытства и глухого раздражения. Ничего особенного. Тощий, щёки впалые, нос тонкий, волосы аккуратно уложены. Серый плащ висел на спинке кресла, а между ног, как продолжение руки, зажат сложенный зонт-трость, тоже серый, как и всё в этом кабинете.

— Узнал, — наконец отозвался он, по-прежнему не глядя. — Макото Нагаи. А вы Скворцова Светлана Сергеевна. — Это не было вопросом. — Вашу проблему я устранил. Но она лишь следствие более глубокой бреши. Возникла недавно. Конкуренты?