Мое алтайское недоразумение

Я возмущенно упираю руки в бока, чувствуя, как горят щеки:

— А вы решили накормить меня сырым мясом?

Павел усмехается одним уголком губ, стягивая куртку.

— А камин нам на что?

— Вы серьезно?.. — я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу, глядя, как он уверенным шагом направляется к хозяйскому очагу. В голове бьется паническая мысль: это же элитная вилла! От мяса останутся брызги жира, сажа, запах... Что там еще бывает?

Но Павла это совершенно не заботит. Исполинский камин, вырубленный из цельного дикого камня, явно оснащен по последнему слову техники: стоит Павлу нажать сенсорную кнопку сбоку, как над очагом с тихим гулом включается мощная скрытая вытяжка. Он берет тяжелую кованую кочергу, играючи раздвигает уже прогоревшие до состояния жарких рубинов поленья и устанавливает поверх них массивную чугунную решетку-гриль.

Оглядывается на меня через плечо и ровно произносит:

— Да садитесь уже, Алина Романовна. В ногах правды нет.

Его низкий, спокойный голос звучит так, что спорить совершенно не хочется. Я послушно опускаюсь прямо на брошенную у очага потрясающе мягкую, густую шкуру неустановленного зверя. Подтягиваю колени к подбородку, уютно кутаясь в свой безразмерный флис.

Воздух вокруг мгновенно наполняется одуряющим ароматом пряного маринада и шипящего мясного сока, падающего на раскаленные угли. У меня во рту скапливается столько слюны, что становится стыдно.

Подперев голову рукой, я завороженно смотрю на широкую, сильную спину Павла. Отсветы пламени мягко скользят по его плечам. Этот мужчина снова работает руками — уверенно, без суеты укрощая огонь и неподатливое мясо, — и выглядит это до мурашек гипнотически. Не хочется отрывать взгляд. Правду говорят: можно вечно смотреть на огонь, воду и на то, как кто-то работает.

Вспомнив конец этой бородатой шутки, я стряхиваю с себя оцепенение и порывисто подскакиваю:

— Может, мне хоть что-то приготовить? Порезать там...

Павел небрежно переворачивает стейк, оборачивается через плечо и смотрит мне прямо в глаза:

— Нет уж. Садитесь. Сегодня вы — моя гостья.

Я так и замираю на месте, приоткрыв рот. Вот это самомнение! Простой работяга настолько обнаглел, что считает хозяйскую виллу за двести пятьдесят тысяч в сутки — своей!